12. «Предчувствие тебя не обмануло…»

«Я люблю Вас. Вы навсегда в моём сердце»

Февраль 1989 год К середине дня чёрная волга не спеша въехала в небольшую заснеженную деревеньку. Невысокие деревянные домики, из крыш которых вылил белый дымок, хлипкие заборчики. Слева лес и заледеневшая река, на которой сидят мужики и ловят рыбу. С горок катаются детишки на картонках. Это место было похоже на другой мир. Мир, где нет тех, кто калечит родных детей. Тут царили уют и спокойствие. Как в детстве, когда он приезжала сюда на каникулы. Машина подкатила к маленькому домику. Мотор стих. Занавески в окне шевельнулись, но Никита этого не заметил. Всё его внимание было приковано к хрупкому, почти прозрачному, силуэту на заднем сидении. Она всё так же мирно спала. Длинные ресницы отбрасывали тени на впавшие щеки. Губы слегка приоткрылись. Поглубже вдохнув, парень вышел и открыл заднюю дверь. Около порога послышалось шуршание. Он поднял глаза и увидел своего деда, смотрящего на него с изумлением. — Никитка! — крикнул мужичок лет 66-ти. — Мы уж думали, что позабыл своих стариков! Кащеев слегка улыбнулся и кивнул ему. Нагнулся к любимой и аккуратно подхватил под ноги и спину. Оля так и не проснулась. Её голова безвольно легла на плечо бандиту. Светлые длинные волосы начали развиваться на ветру. Он закрыл бедром дверь и двинулся к дому. Федор округлил глаза и опешил, увидев девушку на руках внука. Быстро сорвался с места и подбежал к калитке. Распахнул её. — А это кто? — прошептал мужчина, всматриваясь в спящее лицо. — Украл что ли? — Невеста, — так же тихо сказал Кащеев и вошёл в знакомое с детства помещение. — Можно сказать и так. Всё по скромному. Небольшой, уютный домик с двумя комнатками. Деревянный пол, красноватые дорожки, у стены белая печка. Справа стоит столик и две лавочки, слева – комнатка с кроватью. Никита скинул у входа обувь и прошел туда. Аккуратно опустил любимую на постель и не спеша начал снимать с неё свой плащ. Смахнул со смазливого, но измученного лица пряди. Укрыл одеялом и прикоснулся своими губами к её лбу. Развернулся и тихо вышел из комнаты. Сбегал в машину за её вещами и оставил на полу. Прикрыл деревянную дверь, что так громко скрипнула, заставив его зажмуриться. Положил на лавку плащ и прошёл к лавке у входа, кладя свою вещицу. Подошёл к деду и протянул руку. Мужчина пожал ладонь. — А бабушку где потерял? — смутился Кащеев младший. — Так она к соседке поболтать пошла, — махнул в сторону стола. — Пошли поговорим? Объяснишь: что это за невеста такая. Они подошли к лавочке. Опустились. Федор достал из-под неё бутылку самогона и две кружки с подоконника. Налил по пятьдесят грамм и протянул парню. — Это – Олечка. Моя невеста... Входная дверь распахнулась. На пороге стояла закутанная Полина Яковлевна. Увидев внучка, на лице тут же появилась тёплая улыбка. — Никиточка, маленький мой! Какая радость! — начала снимать с себя валенки. Бандит поднялся и подошёл к ней. Женщина закончила и завлекла в объятия негодника, давно не навещавшего их. — Я вот сижу у Галки, смотрю в окно, а там твоя чёрная волга проехала мимо. Выглянула, а машина и правда у нас остановилась. Ну я сразу поняла, что ты приехал. Что-то случилось? Или просто так? — Бабуль, ну ты как всегда вопросами с порога засыпаешь. Пошли сядем, — тепло улыбнулся, отстранился и потянул её к столу. Усадил рядом с дедом. Её взгляд скользнул к пустой и полной кружкам. Затем перевелся на мужа. Недовольно нахмурилась. — Федя! А ну поставь свою самогонку! Или в лоб получить хочешь? У тебя сердце слабое, хочешь чтобы опять прихватило? — возмущалась она, а паренёк напротив тихо усмехался. — Ну, Полечка, я ж немного... — не успел он договорить, как получил от неё по рукам. Вздохнул и убрал под стол бутылку. Полина Яковлевна развернулась к внуку и прищурилась. Никита, поняв, что надо говорить, вдохнул и начал: — Дед уже слышал, но я повторюсь. Я приехал сюда со своей невестой. Олечкой... — Ой! Невеста? А где? — начала она осматриваться по сторонам в поисках нового лица. — Хорошая? — Очень. И беременная... Через восемь с половиной месяцев станете прабабушкой и прадедушкой, — усмехнулся и поглядел на них. — Беременная? — в один голос сказали они. Глаза округлились. Посмотрели друг на друга, затем на него. — Ага. Сам узнал только ночью в больнице. Собственно, чего мы приехали? Туда она попала из-за отца. Он узнал, что Оля ждёт от меня ребёнка и сильно избил по низу живота. Было подозрение на выкидыш, сильное кровотечение. Слава всем Богам. Их спасли, — прикрыл глаза и откинул голову на прохладное дерево. — А утром, когда я выходил в туалет, к ней в палату зашёл отец и попытался задушить. Но мы с Вовой спасли её. — Ирод! — закачала она головой и схватилась за виски. — Как же можно так с малышом и дочерью... — Урод, — коротко констатировал глава дома. — Согласен. В Казани у него очень много связей. Что тогда так было, что сейчас. Он в 83-м так же её избивал, да и... — остановился. — Этот мудак меня, как раз, тогда за просто так и закрыл. — Так это та девочка, которую ты любил? Которая уехала в другой город учиться? — охнула Полина Яковлевна. — Да. Сейчас чтоб её обезопасить, привез сюда. Она спит в той комнате на моей кровати. Там бы он достал её и убил, а тут не найдет. Вы же не против? — Конечно не против, — кивнул в подтверждение дед. — Мы позаботимся о наших невестке и правнуке. Суворова, лежа в комнате, медленно открыла глаза. Тело до сих пор отзывалось тупой болью от отцовских ударов и попытки удушения. Проморгалась, фокусируясь на незнакомой обстановке. Кровать, над ней серый ковер, деревянные стены, у окна столик с лампой и стул. Поднялась на локтях, жмурясь и пытаясь пересилить себя. Оперлась руками о железный каркас и села. Спустила ноги на бордовую ковровую дорожку. Аккуратно встала и стянула с себя свитер Вовы, оставаясь в одном больничном халате. Подошла к сумке и, нагнувшись, расстегнула. Достала оттуда футболку с теплым кардиганом, джинсы и теплые носки. Медленно, с преувеличенной осторожностью, переоделась, стараясь не причинить себе лишней боли. Сделала шаг к выходу и открыла скрипучую дверь. Три пары глаз, изучающе, устремились на девушку. Кощеев младший тут же встал с лавки и, обогнув стол, пошёл к любимой. — Как Вы, Принцесс? — остановился около неё. Положил одну руку на плечо, вторую на низ её живота. Нагнулся и поцеловал в лоб. У Полины Яковлевны от этой картины внутри всё сжалось от умиления. — Тело ломит. А с малышом всё нормально, — уголок губ дрогнул в улыбке. — Представишь нас? — Всё пройдет. Обещаю, — завел прядь её волос за ухо. — Конечно представлю. Кащей развернулся и, придерживая любимую, повел к столу. Посадил на лавочку и опустился рядом. По-хозяйски притянул к себе, обнимая за плечи. — Добрый день, — улыбнулась она. — Я – Оля. — Милая, это мои бабушка и дед. Полина Яковлевна и Фёдор Иванович, — сказал Никита. — Приятно познакомиться, внученька, — так же расплылась в улыбке женщина. — Надеемся, что здесь ты будешь чувствовать себя, как дома. Не хоромы, конечно, но зато спокойно. — Олечка, у нас тут воздух хороший, свежие и натуральные продукты. Быстро восстановишься. И в обиду Вас не дадим, — уверенно проговорил мужчина и тоже ухмыльнулся. Полина Явлевна резко встала и начала суетиться. Быстро достала из печки небольшой котелок с печеной картошкой. Муж же залез в погреб и достал оттуда банку соленых огурцов и капот из абрикосов. Оля было хотела помочь разложить еду по тарелкам, но её порыв был прерван грозным взглядом хозяев дома. Поэтому она сидела в объятиях любимого и наслаждалась этим теплым моментом. Когда всё было сделано, разговоры между ними начали течь рекой. Старички расспрашивали Суворову про её жизнь, учебу, работу. Интересовались как они с Никитой снова начали общаться. Она охотно отвечала, чувствуя в этом доме себя своей, защищенной. К вечеру Кащеев поднялся и хотел помочь бабушке убрать со стола, но она снова прогнала его, говоря, что всё сделает сама. Парень с девушкой прошли к выходу. Бандит накинул на себя плащ, обулся и развернулся к любимой. Девушка прижалась к его груди, подняв на него глаза. — Никит, может, не поедешь? Я боюсь за тебя. Отец не прощает дерзости. Он точно захочет отомстить тебе. Ты же помнишь чем закончился прошлый раз? Мне не хотелось бы, ждать тебя с тюрьмы с ребенком на руках. Или вообще в могиле, — шептала она. Голос дрожал, а в глазах стояли слёзы. — Принцесс, ну чего глазки на мокром месте? Всё хорошо будет. Тут ты в безопасности. — улыбнулся и дотронулся до её щеки Кащей, аккуратно стирая побежавшую вниз слезинку. — Вам нельзя волноваться. Чё может со мной случится? Уж сейчас то я с ним справлюсь. — Всё равно неспокойно. Я боюсь за тебя. Может, останешься? — Не, поеду. Завтра я приеду и привезу тебе чего-нибудь вкусного. Заодно и расскажу про папку твоего. Последние новости, — нагнулся и оставил поцелуй на её пухлых губах, которые, наконец, приобрели цвет. — Пока, Олечка. Пока, малыш, — присел на корточки и прижался губами у её животу. — Люблю Вас. — И мы тебя... — улыбнулась и провела рукой по таким знакомым тёмным кудрям. Паренёк встал. Попрощался с бабушкой и дедушкой и вышел на улицу. Прошёл к машине. За калиткой обернулся и помахал стоящей в дверях Принцессе. Сел в волгу и завел мотор. Развернулся и не спеша поехал в сторону города. Полина Яковлевна подошла к невесте внука и накинула на её плечи теплую шаль. Она посмотрела на неё и улыбнулась. — Спасибо Вам... ***** Чёрная волга плавно подкатила к знакомой пятиэтажке и замерла у подъезда. Никита заглушил двигатель и вышел из машины. Приезд из деревни был похож на возвращение в другую серую, напряжённую и опасную реальность. Он поднялся на второй этаж, достал ключ. В тот миг, когда Кащеев вставил его в замочную скважину, холодное, твёрдое дуло упёрлось ему в затылок. Ледяная волна пробежала по спине. — Если рыпнешься, убью. Понял? — голос Кирилла Александровича был низким, без единой ноты эмоций. — Сейчас, без резких движений, заходишь в квартиру. Снимаешь свой плащ и проходишь в гостиную. Бандит стиснул зубы до скрежета. Каждый мускул в его теле напрягся, требуя действия, но холодок стали у затылка был весомым аргументом. Он медленно повернул ключ, толкнул дверь и переступил порог. В прихожей пахло табаком и чем-то едким, чужим. Авторитет скинул плащ, повесил его на вешалку, разулся. В квартиру за ними вошли двое крупных мужчин в строгих костюмах. Суворов, не опуская пистолета, закрыл дверь. — На диван садись, — приказал, жестом направляя в гостиную. Паренёк послушался, опустился на протёртый диван. Его холодный и ненавидящий, взгляд скользнул по отцу любимой, потом по его «помощникам». — Где моя дочь? — спросил он, стоя перед ним. — Думаешь, я тебе скажу это? — Никита усмехнулся. Уголок его губ дёрнулся. — Ты два раза её чуть не убил. Как и моего ребёнка. Твоего внука, между прочим. Лицо Кирилла исказила гримаса отвращения. Понял, что все ему врали, и малыш жив. — Значит, молчать будешь? Так? Ну ничего. Подождём. Сама приедет, когда узнает, что стало с тобой. — Чё? — Никита почувствовал, как по спине пробежал холодный пот. — Мужики, скрутите его, — приказал Суворов. Помощники двинулись к хозяину квартиры. Кащеев вскочил, готовясь к драке. — Про пистолет помни, — голос Кирилла прозвучал предупреждающе. — Ах ты, мразь, — прошипел бандит. Но против двоих тренированных мужчин у него не было шансов, особенно с оружием, направленным на него. Они скрутили его, с силой усадили на диван и держали, вцепившись в плечи. Кирилл подошёл. Он убрал пистолет в карман и достал оттуда небольшой шприц, заполненный мутной жёлтой жидкостью. Никита широко раскрыл глаза. «Так ты на наркоте сидишь... поэтому так над Олей издевался...» — Чё это за дрянь? — он попытался вырваться, но руки державших его были, как тиски. — «Золотой укол», — равнодушно ответил Кирилл. — Таким наркоманы убивают себя. — НЕТ! НЕ ТРОГАЙТЕ МЕНЯ, УРОДЫ! — рёв Никиты был полон ужаса и отчаяния. — Ага. Сейчас, — рассмеялся мужчина. — Ты не послушал меня. Значит, играем по крупному. Кирилл взял его руку, расстегнул запонку на чёрной рубашке и грубо закатал рукав. Крупные вены выступили на сгибе локтя. Он достал из кармана верёвку и туго перетянул ею бицепс Вора в законе. Вены налились кровью, выпирая под кожей. Кащей бился в держащих его руках, дыхание стало прерывистым, по щекам потекли слёзы бессилия и ярости. — НЕНАВИЖУ ТЕБЯ! — кричал он, глядя в холодные глаза Суворова. — ТЫ, ЧТО ТОГДА, ЧТО СЕЙЧАС, ЖИЗНЬ ОКРУЖАЮЩИХ КАЛЕЧИШЬ! МРАЗЬ ПОДЗАБОРНАЯ! Кирилл наклонился. Игла вошла в вену с лёгким сопротивлением. Бандит смотрел, как жёлтая жидкость медленно исчезает в его теле. Он сжал зубы, пытаясь не кричать, но короткий стон всё же вырвался из его глотки. Мужчина вынул иглу. По руке Никиты тонкой струйкой потекла алая кровь, смешиваясь с каплями пота. — Оля возненавидит тебя ещё сильнее... — прохрипел паренёк, чувствуя, как по венам начинает растекаться ледяной огонь. «Предчувствие тебя не обмануло, Принцесс... Я люблю Вас с малышом. Очень сильно люблю. Надеюсь, будет кудрявая девочка, похожая на тебя. Расскажи ей обо мне всё самое лучшее...» Но «победитель» уже не слушал. Он стоял и ухмылялся, наслаждаясь своим триумфом и глядя, как яд делает свою работу. А Никита чувствовал, как сознание начинает затягивать мутной пеленой, тело становится тяжёлым и чужим, дыхание участилось, воздуха не хватало. Последнее, что видел Кащеев перед тем, как погрузиться во тьму, – торжествующее лицо человека, отнявшего у него всё. Снова. А в деревеньке, в пределах Казани, у одной девушки ёкнуло сердце, оповещая, что с любимым что-то случилось... Переходим в мой Тг: Записки Тиликотика (там спойлеры, новости и просто общение. Там можете задать мне вопросики. В пятом закрепленном анонка). Ещё есть Тикток: tilya_22 Тг наших авторов: авторский цех (с мемами, спойлерами, общением и годными работами).