Глава 3. Язык цветов.
13 ноября 2025, 07:53Драко
Драко сидел за столом у огромного окна, лениво помешивая кофе и наблюдая, как мать возится в саду среди цветов, аккуратно подрезая побеги. Всё выглядело бы безмятежно, если бы не одно «но» — мысли Малфоя были далеко отсюда. «Гермиона. Мать её. Грейнджер.» Он не был человеком, склонным к безосновательной ненависти, но эту девушку он действительно терпеть не мог. Она всегда раздражала его — своей уверенностью, непоколебимой верой в идеалы и в то, что добро непременно победит. Глупо. Наивно. Но жизнь, как оказалось, любит посмеяться. Теперь он — её ментор. А она — его единственный шанс на нормальную жизнь, на стипендию, на возвращение себе всего, что он потерял. Приходилось смириться. Проглотить это чувство омерзения, ненависти, что скребло под кожей, и — самое трудное — притвориться её другом, соратником, человеком, который на её стороне. «Будет ли она столь глупа, чтобы в это поверить?» Драко вынырнул из своих мыслей, когда увидел, как Нарцисса издалека лёгким движением руки позвала его к себе. Он пошёл к ней по каменной дорожке, под ногами едва слышно хрустела галька. Сад был таким, каким он его помнил с детства: безупречно ухоженным. Здесь цвело всё — от скромных бегоний до гордой амброзии, редкой, очень капризной, требующей тепла и постоянного внимания. «Мама сделала всё, чтобы сохранить хотя бы сад.» Нарцисса выпрямилась, положила ножницы на столик и обняла сына. — Доброе утро, Драко. Ты позавтракал? Я оставила тебе тост с джемом на столе. — Да, — сухо ответил он. — Тост с джемом был потрясающим. «На вкус которому, кажется, уже года три,» — подумал он. Заклинание, сохраняющее свежесть, было одним из немногих чудес, что ещё работали в этом доме. Только вот одного тоста для него — двухметрового, коренастого, двадцатитрехлетнего, вечно голодного после учёбы и до неё парня — было явно мало. Но вслух он сказал лишь: — Спасибо, мама. Нарцисса склонила голову, прищурившись: — Ты чем-то расстроен? — Кроме того, что мой трибут — сопливая грязнокровка из Дистрикта Один, самого бесполезного дистрикта из всех? И что мои шансы получить стипендию теперь равны нулю? Нет, не расстроен. — Не говори так, — тихо, но резко оборвала она. — До Игр ещё далеко. Сначала два месяца подготовки, потом традиционный бал. Всё может измениться, и ты можешь на это повлиять. На слове «Игры» её пальцы дрогнули. Лезвие секатора сорвалось, и шип розы вонзился прямо в кожу, алый след выступил мгновенно, контрастно на белой коже. Драко замолчал. Он задумался. «Игры. То, что давно стало привычным зрелищем, для кого-то — всё ещё личная боль.» Он никогда не спрашивал у матери, что она чувствует, глядя на эти трансляции. И, пожалуй, никогда не спросит, потому что знал: здесь, в мире, где выживает сильнейший, нет места чувствам. — Тебе больно? — тихо спросил Драко, заметив кровь на её пальцах. — Это всего лишь порез, — спокойно ответила Нарцисса, поднеся руку к губам. — Тогда я пойду, — отозвался он. — Скоро начнутся занятия, а потом прибудут трибуты. Ещё и новый профессор хотел со мной познакомиться. — Ты встретишь своего трибута, Драко? — перебила его Нарцисса. Он фыркнул. — Много чести. Встретимся на тренировке, — выдохнул он, почти выплюнув слова. Нарцисса мягко посмотрела на сына — взглядом, в котором не было укора, лишь усталость. — Мне помнится, вы с Гермионой Грейнджер не были друзьями. — Очевидно, — коротко бросил он, уже разворачиваясь, чтобы уйти. — Стой, — голос матери был тихим. Он замер. — Ты должен быть умнее, — сказала она. — Помоги ей. Покажи, что у неё здесь есть друзья. Помоги ей выиграть Игры. И, Драко… веди себя прилично. Вы уже не в школе, на её долю и так выпало слишком много страданий. Нарцисса подошла к клумбе, где влажные лепестки мерцали под солнцем, и сорвала один из цветков. Она бережно держала его на ладони — хрупкий, белоснежный, с тонким ароматом весны. — Это что? — спросил Драко, глядя на цветок с подозрением. — Ландыш, — ответила Нарцисса. — Он символизирует радость встречи, удачу и надежду. В старые времена им желали счастья в новом пути. Она подняла взгляд и улыбнулась едва заметно. — У каждого цветка есть свой язык, своё обозначение, Драко. Белая камелия — восхищение и вера в того, кому её дарят. Пион — честь и упорство. А ландыш… — она погладила лепестки пальцем, — надежду. Драко молчал. Что-то в этих словах задело его глубже, чем он хотел бы это показать. — Вручи его ей, — мягко сказала Нарцисса. — Как знак приветствия. Она аккуратно вложила стебель в передний карман его белого пиджака. Цветок выглядел очень уместно для его идеального образа, но при этом неуместно для его характера — как будто капля света случайно упала на лёд.***
В кабинете Ладинии Кэтвудс была особая энергетика — слишком выверенная, как будто каждая пылинка здесь знала своё место. На стенах — грамоты, награды, фотографии с победителями прошлых Игр. Десятки волшебных котов, чинно разлёгшихся на полках и подоконниках. С виду — милые домашние, но стоило приглядеться, как их глаза начинали светиться каким-то опасно красным блеском. Драко проводил взглядом одного из них и мысленно усмехнулся: «У этой женщины, похоже, очень скучная жизнь — иначе непонятно, зачем она окружает себя этими шерстяными чучелами.» Щёлкнула дверь. — О, мистер Малфой, вы уже здесь, — в кабинет вошла Ладиния Кэтвудс. За ней вошла Астория, с безупречно уложенными волосами и уверенным взглядом. — Ну да, — спокойно ответил Драко. — Я пунктуален. Вы сказали к десяти — и вот я здесь. — Всё верно, — кивнула Ладиния. Астория медленно осмотрела кабинет. — У вас здесь… очень мило, — сказала она, присаживаясь и машинально протягивая руку к ближайшему коту. — Спасибо, — сухо ответила Ладиния. — Так зачем вы хотели нас видеть? — спросил Драко, устало скрестив руки. — У меня есть подозрение, что вы не совсем довольны своими трибутами, — её голос звучал спокойно, но в нём чувствовалась странная нотка удовольствия от данного разговора. — Пташки мне напели. — Тогда ваши пташки соврали, — отрезал Драко. — «Не совсем довольны» — это слишком мягко сказано. — Объясните мне, для чего нужны Игры, мистер Малфой? Миссис Гринграсс? — перебила профессор Кэтвудс, слегка приподняв бровь. — Ну, чтобы мы помнили о войне, — ответила Астория, проводя пальцами по мягкой шерсти одного из котов, когда тот внезапно цапнул её за палец. — Злобное животное! — фыркнула она, но вскоре её голос оборвался — дыхание перехватило, глаза расширились. — Астория! — Драко рванулся к ней, подхватывая, доставая палочку, но та бесполезно дрожала в руке — ограничитель не позволял колдовать на таком уровне, как немедленное оказание медицинской помощи. — Это не поможет, — спокойно сказала Ладиния, даже не шелохнувшись. — Что?! Она сейчас задохнётся! Женщина не спеша подошла к столу, среди десятков флаконов выбрала один — с прозрачным зельем. — Противоядие, — произнесла она, поднеся пузырёк к губам задыхающейся Астории. Через несколько секунд девушка судорожно вдохнула. Глаза прояснились, дыхание восстановилось. — Что… это было?! — сорвался её голос. — Напоминание, — холодно ответила Ладиния. — Не стоит совать руки к незнакомым существам. Это волшебные коты. Один укус — смерть за шестьдесят секунд. Они не трогают только тех, чей запах им знаком. Считайте это уроком. — Потрясающее гостеприимство, — процедил Драко. — Ваш ответ был неверным, миссис Гринграсс, — Ладиния повернулась к девушке. — Вы можете идти, не опаздывайте на занятия, и помните — сегодня прибудут ваши трибуты. Астория, всё ещё бледная, почти вылетела из кабинета, Драко уже собирался последовать за ней, как услышал: — А с вами мы не закончили, мистер Малфой. Для чего нужны Игры? Он замер. — Это инструмент страха и наказания, — ответил тихо. — Для предотвращения восстаний. Демонстрация власти. Мой ответ такой. — И он имеет место быть, — кивнула Ладиния. — На этом всё, вы свободны. Не забудьте — с вашим трибутом нужно познакомиться. Публика любит интересные контрасты. — Уверен, так и есть, — бросил Драко, выходя. В коридоре Драко перехватил Блейз. — Что это было с Асторией? — спросил он, прищурившись. — Она выглядела так, будто увидела Почти Безголового Ника. — Почти так и было, — хмыкнул Драко, перекинув сумку на плечо. — Ты идёшь на политологию? — Да, наверное… — Драко на мгновение замолчал, задумавшись. Может, Ладиния и правда не просто так позвала его к себе. «Может, стоит прислушаться. Может, стоит встретить девчонку… Грейнджер.» — Где Тео? — спросил он после паузы. — Не пришёл. Ему всё ещё паршиво от предстоящих Игр. — Думаешь, он… испытывал что-то к девчонке Лавгуд? Ещё там, в Дистрикте Двенадцать. Или, может, ещё в Хогвартсе? — Не думаю, — покачал головой Блейз. — Скорее, он просто не может воспринимать все эти Игры. Как и многие из нас… — Ладно, пошли, — коротко бросил Блейз. Драко взглянул на часы. До прибытия волшебного поезда оставался час. Ещё есть время, чтобы совершить этот безумный поступок.***
Площадка у вокзала гудела от голосов, воздух пах металлом и гарью. Драко стоял в стороне, ожидая прибытия поезда, сжимая в пальцах белый, как снег, ландыш. — Что я здесь делаю, — ругал себя он. Воздух вибрировал от голосов и свиста тормозов. Из поезда один за другим выходили трибуты — под пристальным взглядом надзорных. Вдоль состава стояли Смотрители порядка — маги в тёмных мантиях с серебряными эмблемами Министерства. В руках у них — жезлы с усиленными чарами контроля, каждому трибуту надевали браслет — тусклый, металлический, с мерцающими рунами. Он фиксировал показатели: имя, дистрикт, пульс, магический уровень. На кого-то браслет защёлкивался мгновенно, кому-то приходилось силой прижимать руку, чтобы тот не дёргался. И вот из клубов пара показалась она. Он узнал её сразу, хотя прошло больше пяти лет. Гермиона Грейнджер. Она изменилась. Её фигура стала женственнее — линии плавнее, движения уверенные, но без показной гордости. Волосы — длиннее, густые, заплетённые в две небрежные косы. «О, Мерлин, кто вообще учил её плести косы? Это катастрофа.» Она выглядела не хрупкой, даже крепкой. Где-то внутри Драко мелькнула нелепая надежда: возможно, она сможет простоять на арене дольше одной минуты. Он поймал себя на том, что слишком долго молчит, и её сейчас уведут, и, сделав шаг вперёд, протянул ей ландыш. — Это тебе, — сказал он тихо, чувствуя, как пересыхает горло. — Он символизирует надежду. А я желаю тебе удачи. Она прищурилась, не сразу его узнав. — Так это ты будешь моим ментором? — Да. И я здесь, чтобы тебе помочь. На секунду ему показалось, что в её взгляде мелькнуло что-то мягкое, но только на секунду. Гермиона шагнула ближе, больно наступила ему на ногу и, приблизившись к самому уху, прошипела: — Я тебя насквозь вижу, Малфой. Не думай, что у тебя получится меня одурачить. Она выпрямилась, выхватила у него ландыш и ловко вставила его в одну из своих кос — небрежно, дерзко, будто бросая вызов. Драко сопроводил это действие безразличным взглядом. «Вот и первая встреча. Отличное начало», — подумал он. Смотритель, высокий маг в серой мантии, крепко взял Гермиону за локоть и повёл к остальным. Она не сопротивлялась — шла прямо, гордо, чуть приподняв подбородок. Драко остался стоять на платформе. «Глупая идея», — мелькнуло у него в голове. Пар ещё клубился над рельсами, но он не спешил уходить. Объективно оценивая прибывших трибутов, он видел лишь грубую силу — коренастых мужчин и женщин, от которых веяло первобытной яростью. Каждый из них выглядел как зверь, выпущенный из клетки. «У Грейнджер ноль шансов», — резюмировал он. Он смотрел, как Смотрители выстраивают их в шеренгу, отмечают данные на магических табло, а браслеты тускло мигают под серым светом. Грейнджер стояла в конце ряда. Надо что-то придумать. Ему нужно, чтобы эта девчонка выжила. Во что бы то ни стало.Пока нет комментариев. Авторизуйтесь, чтобы оставить свой отзыв первым!