Глава 4. Между станциями.
21 ноября 2025, 11:53Гермиона
Охранник в форме, высокий мужчина в бело-золотой броне с холодной маской на лице, — открыл дверь комнаты для прощаний. Его голос гулко отозвался под куполом помещения: — У вас пять минут. Джинни словно сорвалась с места, её рыжие волосы вспыхнули в свете ламп, когда она бросилась к Гермионе и сжала её так крепко, будто могла удержать. — Гермиона, ты выживешь, я верю в это. У тебя есть то, чего нет у других. Ты умная, ты умеешь просчитывать каждый шаг… У тебя получится. Сейчас можно отправлять посылки через порталы — мы с Кормаком… мы всё сделаем, слышишь? Гермиона жестом прижала пальцы к губам Джинни. — Хватит. Она знала: если ещё хоть одно слово — она сломается. Кормак медленно подошёл, его тёплая ладонь легла поверх её руки, и он сжал её так, будто пытался сохранить в памяти этот момент. — Я буду ждать тебя. Если понадобится… я буду ждать всю жизнь. Гермиона лишь сильнее сжала его пальцы, ощущая, как сердце ударяется о рёбра. Но сказать что-то… не смогла. Через мгновение охранник резко распахнул дверь: — Время.***
Гермиона моргнула — воспоминание болезненно растворилось. Возвращаясь в реальность поезда, она услышала очередной шум — два трибута из 12 и 11 дистриктов уже сцепились, как звери в клетке. Она лишь отодвинулась подальше, цепляя пальцами край сиденья. Взгляд скользнул на Седрика, сидящего напротив. Он смотрел в окно — смотрел так, будто там было что-то важнее, чем всё происходящее вокруг. «Стоит ли к нему подойти?» Она всё-таки решилась и осторожно подсела ближе: — Привет. Он не повернулся, но ответил: — Привет. — Я… — Гермиона чуть запнулась. — Гермиона Грейнджер. Ты должен меня помнить. — Знаю и помню. Тишина растянулась, она тихо спросила: — Как ты? Он хрипло усмехнулся, даже не пытаясь скрыть усталость: — А как мы можем себя чувствовать здесь? Гермиона попробовала улыбнуться — вяло, но искренне. — Мы из одного дистрикта. Мы можем держаться вместе… Седрик медленно повернул голову. В его глазах было то, что заставило её дыхание дрогнуть — обречённость, которую невозможно было скрыть. — Нет, Гермиона. В живых останется только один, это не место для дружбы. Пойми. Он чуть отвернулся, словно отрезая всё ненужное: — Тебе лучше вернуться на своё место. Остаток пути прошёл в оглушающей тишине. Седрик больше не взглянул в её сторону, трибуты наконец притихли, а поезд… наоборот, замедлялся. Когда колёса скрипнули и состав остановился, вагон наполнился короткими командами: — Всем выйти! По одному! Холодный металл пола дрожал под ногами, когда Гермиона ступила наружу. Воздух оказался сухим, пахнущим железом, перед трибутами стояла линия охранников. — Руки вперёд, — приказал один. Её пальцы дрогнули, когда он поворачивал их, проверял запястья, затем защёлкнул жёсткий металлический браслет. На нём загорелась лазурная полоска с символом их дистрикта. С каждой секундой Гермиона всё больше чувствовала себя вещью. Трибуты медленно продвигались к платформе, к ярким огням центра, когда она увидела его. Силуэт — высокий, строгий, с руками, сложенными за спиной. Он стоял чуть в стороне, будто ждал только её. Сначала Гермиона не узнала этого мужчину, но когда свет упал на его лицо… она поняла. «Драко Малфой.» Лет пять назад он был просто надменным мальчишкой с правильными чертами и ледяной ухмылкой. Сейчас перед ней был мужчина с серьёзными, резче очерченными скулами. Холодные глаза, в глубине которых вспыхивала знакомая крошечная искра. Плечи шире, осанка крепче — он изменился… И Гермиона знала одно абсолютно точно: «Доверять Малфою — значит вырыть себе могилу, не дойдя до арены.» Он сделал шаг к ней, медленно, будто смакуя момент. На секунду ей показалось, что мир вокруг стих. — Гермиона Грейнджер, — его голос был ниже, грубее, чем она помнила. — Добро пожаловать. Он протянул ей маленький белый цветок. Ландыш. — Он означает надежду и удачу, — тихо сказал он. Гермиона взяла цветок, но в следующее мгновение она резко шагнула вперёд — её нога тяжело опустилась ему на ботинок. Он едва не поморщился — только угол его губ дрогнул. Гермиона наклонилась к его уху, холодно, тихо, так, чтобы услышал только он: — Я тебя насквозь вижу, Малфой. Не думай, что у тебя получится меня одурачить. Она отстранилась, сохраняя в руках невинный белый ландыш и такую же невинную вежливую улыбку.***
Трибутов быстро перегруппировали, камеры над платформой щёлкали одна за другой, фиксируя каждое их движение. Синтетические двери открылись, и трибутов, по двое от каждого дистрикта, начали усаживать в длинные чёрные капсулы-транспортёры. Снаружи они напоминали гладкие металлические коконы, внутри — пахли стерильностью и дорогим пластиком. Гермиона оказалась в одном салоне с Седриком и ещё несколькими трибутами, но все молчали. Наверное, не было смысла изображать уверенность. Капсула плавно тронулась вперёд, и на голографических экранах перед ними вспыхнула надпись: — Добро пожаловать в Комплекс Подготовки Трибутов. Срок пребывания: 60 дней. Гермиона сжала пальцы. «Два месяца. Два месяца, чтобы научиться выживать на Арене.» Транспорт остановился у огромного здания из тёмного стекла, оно вздымалось вверх, как игла. По бокам — башни охранников, дроны, прожекторы, мигалки браслетов, сканирующих входящих и выходящих. Гермиона шагнула наружу и подняла голову. Так вот где они будут жить. Внутри комплекс напоминал роскошный отель: холл со сверкающими плитами, голограммы победителей прошлых игр, бесконечные коридоры, подсвеченные мягким золотым светом, но за всем этим блеском чувствовалась холодная стальная структура. Трибутов развели по этажам. Каждому дистрикту — своё крыло. Гермиону провели по коридору, и автоматические двери мягко разошлись в стороны. Комната оказалась неожиданно просторной: стеклянные стены, мягкая кровать, ванная, цифровая панель с расписанием. Она успела только оглядеться, как дверь за её спиной закрылась. Гермиона медленно провела ладонью по панели этой двери. Та мигнула мягким светом, отзываясь на прикосновение, словно живая. И тут же на стене проявилась голограмма: расписание на завтра, её имя, номер дистрикта. Она подошла ближе, изучая всё, что перед ней появлялось: карты этажей, инструкции, информационные материалы. И чем дольше она смотрела, тем яснее становилось: магии здесь почти не осталось. Да, экраны были созданы на сплетении магии и технологий. Да, голограммы парили в воздухе благодаря чарам стабильности. Но той самой магии…Настоящей, древней, живой…Той, которую преподавали в Хогвартсе всего каких-то пять лет назад, — её не было. Вместо неё — схемы, датчики, сенсоры, металлические панели, автоматические двери, браслеты-сканеры. Магические предметы больше не жили собственной жизнью — они были встроены в механизм Центра, как детали огромного, холодного устройства. Магия здесь не творила, не восхищала. Она обслуживала. И Гермиона ощутила странную тоску… Она устало опустилась на кровать, матрас мягко подстроился под её вес. Голова гудела от дороги, эмоций, новой реальности. «Шестьдесят дней. Шестьдесят.» Она закрыла глаза и попыталась представить жизнь, что её ждёт в ближайшем будущем: тренировки, испытания, Игры. Она примерно знала свои шансы: у большинства трибутов мышцы — как у профессиональных бойцов, а она… Она была умной. Но ум — не щит, если на тебя несутся двое с ножами. Что ей делать? Как выживать? Какой выстроить план? Она перебирала варианты в уме, но каждый разбивался о реальность: она слабее, меньше, медленнее. Значит, придётся быть хитрее, умнее, скрытнее. Но самый навязчивый вопрос врезался в голову, как заноза: зачем Драко Малфой встретил её на перроне? Он её ментор — это понятно, но девушке отчётливо казалось, что с таким ментором её шансы на выживание, которые и так были равны нулю, становились ещё меньше… Малфои никогда не делают что-то просто так, и уж точно не для неё. Гермиона повернулась на бок, чувствуя, как веки тяжелеют, а мысли путаются. Комната погасила свет автоматически, тишина густо окутала её. И перед тем как сон забрал её, последней мыслью было ненавистное ощущение, что он уже сделал первый ход в какой-то игре. Гермиона проснулась от мягкого вибросигнала — он прокатился по браслету на её запястье, будто кто-то тихо потряс её за руку. Сначала она дезориентированно моргнула, не понимая, где находится, но стерильный запах комплекса быстро вернул её в реальность. Первое утро в Центре, её первый день подготовки. На панели над кроватью вспыхнуло сообщение: 06:00 — Подъём. 06:30 — Завтрак. 07:00 — Тренировочный зал. Гермиона поднялась, приняла душ, оделась в простую чёрную тренировочную форму, оставленную на стуле — ткань была плотной, гладкой, как будто сама подстраивалась под тело. Магия? Нет. Технологии. Она только закончила заплетать волосы в едва аккуратные косы, когда дверь её комнаты открылась сама. На пороге стояла мадам Вивьен Эверли, представительница их дистрикта. В прошлом — дипломат Центра, женщина с идеально уложенными бледно-розовыми волосами, в сияющем чёрном костюме, который словно источал запах дорогих духов. — Доброе утро, мисс Грейнджер, — пропела она певуче. — Выглядите великолепно. Ну… насколько это возможно в нашем положении. Гермиона кивнула. — Вам нужно рассказать мне что-то важное? Вивьен сложила руки перед собой: — Я лишь хотела убедиться, что ты не в истерике. Некоторые трибуты плачут в первую ночь. — Я не плачу, — сухо ответила Гермиона. — Ну и чудно, — улыбнулась та так широко, что её улыбка стала похожа на маску. — Я рассчитываю на тебя, милая. Твой ум — редкий товар. Центр любит свежие лица… особенно такие, как твоё. Постарайся не умереть слишком быстро. Гермиона почувствовала, как внутри холодно скручивается что-то неприятное. В день Жатвы она показалась ей очень холодной, но после этого разговора… она не казалась ни молчаливее, ни теплее — но человечнее она точно не стала. Столовая была огромной, залитой светом, с длинными рядами столов. Еды было много — больше, чем Гермиона видела за последние годы: сочные фрукты, нежное мясо, свежий хлеб, салаты, сладости. Центр показывал роскошь тем, кто не мог себе её позволить. Седрик сидел в дальнем углу, молча смотря в тарелку. Трибуты из других дистриктов общались, спорили, показывали друг другу мускулы и оружейные жесты. А Гермиона взяла немного овсянки и яблоко — желудок всё равно сжимался от тревоги. Мадам Вивьен уселась рядом. — Помни, Гермиона, — сказала она тихим, как будто доброжелательным голосом, — здесь все тебе соперники. Мы не строим иллюзий насчёт выражения «дружить». Твоё оружие — мозги. Пользуйся ими. И запомни: спонсоры любят тех, кто выделяется. Гермиона сдержала раздражение. — Вам не обязательно за мной бегать, говорить со мной. Я не наложу на себя руки и тем более не планирую лечь на арене пластом и погибнуть в первую секунду. Я отчётливо понимаю, что вам хочется, чтобы победителем стал один из трибутов дистрикта, мэром которого вы являетесь. Иначе как объяснить, что вы любезничаете ещё и с Седриком Диггари? Я лишь хочу донести до вас, что не планирую умирать. Я хочу жить, и хватит за мной ходить. — Ох, какое рвение, мисс Грейнджер. Вот такой настрой мне нравится. Желаю успехов в тренировках. Мадам Вивьен вальяжно покинула стол, за которым пыталась позавтракать Гермиона. Она продолжила завтрак в тишине.***
Когда она вошла в тренировочный зал, сердце ухнуло вниз. Зал был огромным, многосекционным, наполненным громким эхом. На одной стороне трибуты тренировались с копьями. На другой — лазили по стенам. Некоторые колдовали с простыми заклинаниями, которые разрешены для использования: огненные шары, слабые барьеры, лечебные вспышки. Но всё выглядело… машинально. Магия здесь тоже была подчинена, ограничена до минимума. У каждого тренировочного поля стояли панели, техника, датчики, что-то сканировали, фиксировали, анализировали. Гермиона замерла у входа, она понятия не имела, с чего начать. Все вокруг двигались уверенно, быстро, агрессивно. А она… просто стояла, смотрела. И чувствовала себя ученицей, которая пришла неподготовленной. Она шагнула дальше — и её внимание вдруг привлекло что-то странное. На центральной стене зала висели большие магические баннеры — портреты людей, которые получали особую награду Центра за мужество, среди них — Гарри Поттер. Под портретом была подпись: «Гарри Поттер — тот, кто остановил хаос и привёл мир к обновлению». Гермиона резко втянула воздух. Это было фальшиво, извращённо, неправильно. Она шагнула ближе. Лицо Гарри на портрете было спокойным… но чужим, с безучастным взглядом, будто он не принадлежал самому себе. «Почему это сделали? И зачем настолько переписывать его историю?» Гермиона ещё долго стояла у тренировочной площадки, будто выброшенная из собственной головы, она была потерянной, будто находилась за стеклом. — Гермиона Грейнджер, — раздалось за спиной. Она вздрогнула. Драко Малфой — в безупречно сидящем белом костюме ментора — его появление было почти бесшумным. Он держал в пальцах стройный стебель с пышным красным соцветием — Гладиолус, редкое декоративное растение из оранжереи Малфоев. Его лепестки горели ярким огнём, стебли были словно натянутые струны. Гладиолус традиционно дарили тем, кому желали стойкости и боевого духа, способности выдерживать испытания и не сломаться. — Это тебе, — произнёс Малфой подчеркнуто вежливо. — Символ… настойчивости. Она тебе пригодится. Гермиона скрестила руки на груди. — Зачем ты пришёл? — её голос был жёстким. — Менторы сюда вообще могут заходить? Она оглянулась: площадка была пустой. Ни одного другого ментора. Малфой слегка наклонил голову — будто признавая укол. — Я хотел убедиться, что ты… тренируешься. Хотя вижу, что нет. Ты просто стоишь здесь, ничего не делая. — Великое наблюдение, — отрезала она. Он сделал шаг ближе, сохранив вежливую маску. — Я могу показать, как пользоваться оборудованием. Помочь понять, как распределить время. — Нет, спасибо, — Гермиона мгновенно отшатнулась. — Мне твоя помощь не нужна. Он не отступил. — Я твой ментор, Гермиона. Ближе, чем я, у тебя здесь никого не будет. Гермиона усмехнулась, резкая, как лезвие: — Самый дикий, извращённый ублюдок из Третьего дистрикта будет мне ближе, чем ты. Малфой на мгновение застыл, затем натянул безупречную, идеально пустую улыбку. — Тогда подойди к нему и попроси помощи. Гермиона дёрнула плечом. Замялась. Он это заметил. — Видишь? — его голос стал тише. — Ты умна, слишком умна, чтобы не понимать: ни один из них не поможет тебе. Некоторые уже сейчас готовы тебя убить. Она шагнула вперёд, глядя ему прямо в глаза, и резко вложила цветок обратно ему в руку. — Это не значит, что я настолько глупа, чтобы довериться тебе. Не приходи сюда. Я не нуждаюсь в твоей помощи. Он медленно подошёл ближе — настолько близко, что она могла различить запах дорогих столичных травяных духов. И прежде чем она успела отстраниться, он поднял руку, бережно оторвал один цветок с гладиолуса и, улыбнувшись, аккуратно убрал его ей за ухо. — Запомни, — сказал он тихо, ледяным ровным голосом, разительно отличавшимся с его улыбкой. — Я — твой единственный шанс на выживание. Нравится тебе это или нет. — Мистер Малфой, вы уже вовсю входите в роль ментора. Не припоминаю, чтобы был подписан указ, разрешающий менторам посещать тренировочные залы. Гермиона вздрогнула и обернулась, Драко чуть отстранился от неё, выпрямился и лениво, будто заранее подготовленно, начал: — Мисс Кэтвудс, — холодно произнёс он. — Я лишь подумал, что это неплохой способ привлечь внимание прессы к судьбе трибутов, что впоследствии поможет им заручиться поддержкой зрителя. Ладиния лишь приподняла бровь. И подошла к нему ближе — так, что Гермиона не могла услышать, о чём они говорят. — Значит, пиар? Малфой едва заметно, почти незаметно улыбнулся. — Значит, победа. Он сделал шаг к выходу, направляясь вместе с Ладинией, но прежде чем пройти мимо, он задержал взгляд — на Гермионе. Она пристально посмотрела на него в ответ. Он отвёл глаза первым, после чего вместе с Ладинией они вышли за дверь.Пока нет комментариев. Авторизуйтесь, чтобы оставить свой отзыв первым!