Глава 5. Новые правила.

      

Драко

             Они отошли от тренировочного зала всего на несколько шагов, когда Ладиния негромко произнесла:              — Смелый трюк, мистер Малфой. Войти туда без разрешения — рискованно даже для вас.              Драко слегка склонил голову, признавая замечание, но взгляд его оставался спокойным и собранным.              — Я действовал исключительно в интересах игр, мисс Кэтвудс, — ответил он ровно. — Публика любит драму, эмоциональную вовлечённость. Менторы, которые… проявляют инициативу в отношении своих трибутов, вызывают куда больше интереса, чем те, кто просто наблюдает со стороны.              Ладиния приподняла бровь, но не перебила — а он продолжил, аккуратно дозируя каждое слово.              — Если дать менторам больше пространства и свободу действий (разумную, естественно) для работы с трибутами, это увеличит уровень вовлечённости зрителей, сострадания, симпатии, укрепит престиж игр. Я думаю, это направление можно развить.              Ладиния сделала вид, что раздумывает, но Драко видел — мысль уже проросла. Так же, как когда-то каждая идея падала в нужную почву: под видом заботы — о системе, о престижности, о результатах. Никогда — о себе.              — Интересное предложение, — наконец сказала она. — Мне нравится, что ты думаешь о развитии игр. Признаться, не у всех учеников хватает… видения, чтобы рассматривать стратегию шире собственной роли.              Комплимент был слабеньким, но Драко сделал вид, что принял его так, будто это была самая достойная награда.       Ладиния чуть приблизилась, понижая голос:              — Но, Драко… пока что это лишь идея. Её ещё нужно обсудить, утвердить, оформить. До тех пор прошу тебя воздержаться от самовольных действий в отношении твоего трибута. Особенно от таких, — она бросила короткий взгляд в сторону зала.              Он опустил глаза, признавая замечание. Без оправданий, как и положено тому, кто умеет слушаться… ровно настолько, чтобы вызывать доверие.              — Разумеется, мисс Кэтвудс. Я ценю ваше участие и буду действовать в рамках установленных границ.              Ладиния довольно улыбнулась. Драко улыбнулся в ответ — вежливой, пустой улыбкой, отточенной до совершенства.              Когда она ушла, маска сползла с его лица, как шелуха. Он не собирался отступать от своей цели. В конце концов, настоящие победы всегда начинаются с маленьких нарушений.             

***

      В поместье стояла особенная тишина, которую Драко всегда считал благословением, за исключением одного: только в этой тишине слишком громко звучат собственные мысли.              Он закрыл дверь в свои покои — сегодняшний день раздражал его на всех уровнях сознания. Он сбросил белоснежный пиджак на кресло, прошёл к столу и бросил на поверхность, когда заметил всё ещё не выброшенные лепестки от гладиолуса.       Драко поморщился.              «Гермиона Грейнджер. Жалкая. Неорганизованная. Слабая.»              Он вспомнил, как она просто стояла, глядя куда-то в пустоту, — вместо того чтобы тренироваться, как остальные.              — Как она вообще собирается выживать? — прохладно пробормотал он себе под нос.              Ему нужно было держать в голове мысль: «Спрячь к ней свою ненависть, Драко. Ты всегда умел подстраиваться под обстоятельства. Просто спрячь свои истинные чувства».              Но сама мысль — играть милого ментора, говорить с ней так, будто он её не презирает… была почти физически неприятной.              Старая, въевшаяся в кровь ненависть, воспитанная, укоренённая — она никуда не исчезла. Ненависть и отвращение к ей подобным, казалось, были встроены в ДНК Малфоев. Но, несмотря на это, Малфои всегда были очень воспитаны и умели скрывать всё, что может повредить цели.              А цель у него одна.              Он потянулся за своим блокнотом — старым, потрёпанным, но любимым. Он всегда заносил туда свои наблюдения, расчёты, выводы. Страница за страницей он начал выписывать всё, что знал о Грейнджер.              СИЛЬНЫЕ СТОРОНЫ (набросок)              вынослива       крепкое телосложение (по меркам магглов)       хорошая реакция       интеллектуальное преимущество перед большинством трибутов       умеет решать проблемы нестандартно       моральная устойчивость (наверное)              Драко постучал пером о страницу. Этого было мало. Это бесполезно и поверхностно. Чтобы понять человека, нужно видеть глубже.              И он заставил себя нырнуть в прошлое — туда, куда обычно старался не возвращаться. К войне. К той версии Грейнджер, которую он знал когда-то.              Наивная.       Глупо верящая, что мир можно исправить.       Глупо считающая, что люди способны меняться.              Именно такие люди и помогли Тёмному Лорду взойти так высоко. Наивность — мягкое горло, которое достаточно чуть коснуться.              Но с тех пор прошло пять лет.              «Она стала старше… и на первый взгляд холоднее и упрямее, но изменилась ли? Поумнела ли настолько, чтобы убивать? Сомнительно.»              Драко продолжал заполнять блокнот:              она не боец       она умница       девочка с синдромом отличницы (сравнимая в этом разве что с ним самим).              Но ум — это оружие. В умелых руках. А его руки умелые.              К концу страницы он понял главное:              чтобы сделать из неё инструмент, нужно наблюдать за ней ближе.       проникнуть под её кожу.       стать тем, кому она вынуждена верить, даже если она будет меня ненавидеть.              Пусть ненавидит, но доверяет.              Он почти закончил последний пункт, когда дверь открылась без стука — раздались тихие, но уверенные шаги. Только один человек имел право входить так.       Нарцисса Малфой прошла внутрь.              — Драко, дорогой, извини, что я опять не постучала, — произнесла она мягко, извиняющимся тоном. — С тех пор как умер отец, и ты занял его покои и кабинет, я никак не могу выработать в себе эту привычку.              Она улыбнулась сама себе. Драко даже не повернулся, он продолжал изучать свой блокнот.              — Драко… — начала Нарцисса, приближаясь на пару шагов. — Как прошёл твой день? Герми… — она осеклась, словно это имя было соринкой, недостойной произношения в стенах кабинета Люциуса Малфоя. — Твоему трибуту понравился подаренный тобой гладиолус? Он ведь восхитительный, правда?              — Нет, — коротко бросил Драко.              Нарцисса приподняла бровь.              — Почему ты так уверен?              Он щёлкнул страницей, раздражённо.              — Потому что она выглядит как загнанный в угол крысёныш. И вряд ли цветы с красивой символикой поднимут ей боевой дух, мама.              Нарцисса не обиделась от резкого высказывания сына — напротив, её лицо расправилось так, будто она ожидала именно такого ответа.              — Драко, — спокойно сказала она, — я никогда не утверждала, что цветы помогут ей выжить на арене. Конечно, нет. Но они помогут ей лучше узнать своего ментора, а это… — она слегка наклонила голову, — это может спасти ей жизнь, а тебе — игру.              Он резко захлопнул блокнот.              — Мне каждую встречу дарить ей цветок?              — Это было бы хорошо, — легко парировала Нарцисса. — Но достаточно и раз в неделю.              Драко фыркнул — тихо, но жёстко.              — Если так продолжится, через три месяца мне придётся отнести цветы ей на могилу.              Нарцисса подошла ближе, и он наконец повернул голову. Её взгляд был острый.              — Драко, — сказала она тихо, — на арене погибают те, кем пренебрегают. А не те, в кого инвестируют.              Он сжал пальцы.              «Инвестировать. В грязнокровку?»              Но Нарцисса продолжила, не давая ему ответить:              — Твоя задача — не позволить ей умереть. Пока она играет — ты играешь.              Драко отвёл взгляд, он хотел спорить. Хотел сказать, что эта девчонка не стоит даже букета сорняков, не то что его усилий. Хотел сказать, что её наивность — это уже приговор. Но его мать сказала главное — хоть она и сама была достаточно наивна, — но сказала то, что всегда было правдой: Если Грейнджер выживет — он выиграет игру и вернёт свою прежнюю жизнь. А если Грейнджер умрёт… то проиграет только он.              Он глубоко вдохнул, будто проглатывая горькую пилюлю.              — Один цветок в неделю, — повторил он пустым голосом.              Нарцисса улыбнулась чуть шире.              — Ты всегда был замкнутым, дорогой, — сказала она и легонько коснулась его предплечья. — Но открытый диалог — это тоже инструмент. Пользуйся всем, что у тебя есть.              С этими словами она шагнула к столу — и аккуратно положила маленькую веточку голубых агератумов, хрупкие, пушистые.              Рядом — записка с почерком матери: Агератум — символ искренности и надежды на дружбу.              Драко прочитал раз, второй, закрыл глаза.              «Меня сейчас стошнит».              Он убрал записку подальше, будто она пахла кислотой, и сделал в блокноте пометку:              Открытый диалог.              

***

             Драко проснулся раньше обычного, свет ещё едва касался тяжёлых штор. В комнате было прохладно, воздух — свежий, чистый, такой, каким он всегда был в его комнате.       Он сразу поднялся с кровати, открыл гардероб. Ряды костюмов стояли идеально ровно, ткань выбрана лучшими портными, оттенки — строго в рамках семейного стиля, но внешний вид передавал старость многих из них. Драко неизменно выбирал белый костюм с едва заметным серебристым блеском — на свету ткань выглядела дороже, чем золото. Этот костюм был единственным относительно новым.              Он надел рубашку — свежую, хрустящую после магической глажки, застегнул запонки.       После — взял очки в тонкой серебряной оправе. Они ему шли: подчёркивали чёткость черт его лица, острые скулы, делали взгляд внимательным. Носил он их в основном для чтения, но образ с ними нравился ему куда больше.       Он провёл ладонью по волосам, убедился, что всё идеально. Короткий вдох и шаг к камину.              Зелёное пламя вспыхнуло — его утро началось.              Драко появился в Большом зале рано, задолго до начала занятий по политическим переговорам. В кафетерии уже сидели Блейз, Тео, Астория, Пэнси — вся компания привычных богатеньких наследников.              Стол перед ними ломился от количества кулинарных изысков: несколько видов бекона — тонкий, мясной, слегка карамелизированный; длинные поджаренные сосиски, блестящие от натурального сока; плотные мясные пудинги, разрезанные на аккуратные квадраты; жареная дичь с ровной золотистой кожей; нежные пироги, из которых выходил горячий пар; мёд в сотах, молочные булочки, карамельные тосты.              Запахи смешивались, создавая плотную, аппетитную теплоту. Посуда — серебро и фарфор — отражала свечи ровными бликами.       Драко опустился на своё место.       Наблюдал, как Блейз с небрежным превосходством наполняет тарелку, как Тео выбирает себе только жареную птицу, как Астория аккуратно складывает нарезки.              Взял на тарелку минимальный кусочек мяса — настолько маленький, что им невозможно было насытиться. Он не позволял себе выглядеть голодным. У чистокровных наследников не должно быть слабостей.              Он ел медленно, изящно, так, будто это его обычный домашний завтрак. Не спеша. Без голодного взгляда на лице. Не было ни единого намёка на то, что последний нормальный ужин у него был очень давно.              В зале было тепло и красиво. Настроение было такое же тяжёлое и серое, с каким он проснулся, но внешне это не отражалось никак.              Он выглядел идеально. Как и положено Малфою, сидел за столом с идеально прямой спиной, аккуратно нарезая кусочек мяса. Блейз, опиравшись на локти, бросил взгляд в сторону Драко.              — Не знаю, как у вас, — сказал он, голос слегка дрожал от возбуждения, — а у меня от этой Ладинии мурашки по спине. Взгляд у неё такой… проницательный, тяжёлый, беее.              Астория невольно поперхнулась, вспомнив, как совсем недавно едва не покинула этот мир, решив полюбопытствовать в кабинете мисс Кэтвудс. Драко молчал, его пальцы аккуратно перебирали вилку, глаза равнодушно скользили по еде. Он не делился личными мыслями и умозаключениями — знал, что даже у стен есть уши. И знал, что каждый слизеринец по своей природе готов продать родную мать, если это принесёт выгоду.              — Игры, — продолжил Блейз, — скоро начнутся. Как думаешь, Драко, какой трибут справится?              — Мой, очевидно, — сказал Драко ровно.              В зале повисла короткая пауза.              — Ты всегда так самоуверен, Малфой? — спросил Грэхэм Монтегю. — Ходят слухи, что ты навещал своего трибута.              — Да, — повторил Драко. — Это так.              Началось бурное обсуждение. Все говорили, все спорили, но слова скользили мимо его ушей, пока только Астория смотрела на него с настоящим интересом.              — Тебе должно было достаться за это! — сказала она. — Мы бы все хотели навещать своих трибутов и помогать им. Думаешь, победить хочешь только ты?              Драко взглянул на неё. Лёгкая, невидимая улыбка коснулась губ.              — Я не хочу победить, Астория, — сказал он тихо, уверенно. — Я и так выиграю. Просто потому, что не люблю проигрывать.              Он встал, дрогнул только край белого костюма, когда он прошёл мимо обеденного стола Большого зала.       

***

             После занятий Драко вышел из кабинета, поправляя пиджак, и едва успел закрыть дверь, как перед ним возник профессор Флитвик. Он был маленьким мужчиной, настолько, что у большинства учеников взгляд невольно падал сверху вниз, как на едва заметную фигуру, затерянную среди тяжёлых хогвартских коридоров. И всё же, несмотря на рост, благодаря своему характеру он никогда не казался незаметным.              Его тёмная мантия всегда была безупречно выглажена, с аккуратным серебряным шитьём по воротнику — признаки старой, но хорошо ухоженной одежды, в которой угадывалась некогда значительная должность и ещё более значительное самомнение.              Лицо у него было сухое, жилистое, с острым носом и цепкими глазами, в которых постоянно мерцало что-то неприятно внимательное, словно он видел не только действия, но и мотивы за ними. Невысокий рост компенсировала странная, чуть пружинистая походка: Флитвик двигался легко и быстро, что позволяло ему всегда оказываться в нужное время в нужном месте.              И самое раздражающее — его улыбка, приторная, которой он любил сопровождать самые ядовитые замечания.              — О, мистер Малфой, — начал он с мягкой, почти сахарной насмешкой. — В последнее время я вас не замечаю на собственных занятиях. Наверное, менторство над трибутом отнимает всё ваше столь дорогое время?              Драко остановился — лёгкое вежливое движение головы и идеальная улыбка.              — Здравствуйте, профессор. Рад вас видеть. Мне очень жаль, что вы не смогли меня разглядеть, — произнёс он чуть тише. — Но уверяю вас: я не пропустил ни одного занятия по вашему предмету. Я просто выбираю дальние ряды. Возможно… вы меня оттуда не замечаете.              Он сказал это совершенно невинно, но намёк на рост Флитвика висел в воздухе немым грузом.       Флитвик не дрогнул — он умел пропускать удары, чтобы потом бить точнее.              — Какой на вас костюм сегодня, мистер Малфой? — протянул он, оглядев Драко быстрым колючим взглядом. — Дорогая вышивка, претенциозный крой… Хотя, если честно, лучшие коллекции Малфоев были лет пять назад, и, кажется, этот костюм именно один из тех.              Улыбка Драко слегка застыла.              — Профессор…              — Вы не так хорошо лжёте, как вам кажется, мальчик, — оборвал Флитвик, не давя, но очень чётко произнося каждое своё слово. — И если уж говорить откровенно… денежный приз за победу вашего трибута нужен вам куда больше, чем вы пытаетесь показать. Чтобы окончательно не пойти ко дну вместе с вашим домом.              Драко вдохнул, Флитвик продолжил свою речь, подпитанную, самым искренним участием:              — Ах да. Профессор Кэтвудс выпустила приказ о назначении меня её заместителем. Теперь я участвую во всём, что касается игр, но я, разумеется, искренне желаю вам победы.              Он произнёс это так ласково, что это было хуже любого оскорбления.              — А вы, мистер Малфой, — Флитвик чуть склонил голову, — можете продолжать делать вид, что у вас всё прекрасно. С вашей фирменной фамильной улыбкой.              Он отступил на шаг.              — Желаю здравствовать.              И, развернувшись на каблуках, пошагал по коридору с ехидной улыбкой.              Как только Флитвик исчез за поворотом, Драко выдохнул сквозь зубы:              — Мерлинова борода… карлик самодовольный.              Он провёл ладонью по лицу, пытаясь вернуть себе холодное спокойствие, и на секунду позволил своим мыслям быть честными.              «Флитвик ненавидит меня».              Это чувствовалось всегда — в каждом взгляде, в каждом едком замечании, но Драко осознал ещё одну вещь: он начал ненавидеть его только после смерти отца. До этого — никогда. Максимум раздражение, лёгкое презрение, свойственное любому преподавателю. Но сейчас в его взгляде, словах была откровенная ненависть.       

***

      Драко уже сворачивал к лестнице, когда почти врезался в тень высокой фигуры, стоявшей у стены. Ладиния Кэтвудс разговаривала с кем-то из ассистентов, её ровный низкий голос было слышно даже через шум коридора. Он хотел пройти мимо, но её холодный стальной взгляд поднялся на него раньше, чем он успел сделать шаг.              — Мистер Малфой.              Она произнесла это так, будто ждала его. Ассистент мгновенно исчез, оставив их вдвоём.              — Пройдёмте, — Кэтвудс жестом показала на свой кабинет.              Внутри всё было таким же, как он помнил: строгие тёмные стены, металлические шкафы, запах травяного раствора и… её любимые «кошечки-убийцы». Маленькие, хищные, похожие на пушистых зверьков твари сидели, наблюдая за каждым движением. Они выглядели мило до первой секунды — ровно до той, когда одна из них раскрыла миниатюрную пасть, издав тихий щёлк.              «Астория бы снова упала в обморок», — пронеслось в мыслях у Драко.              — Они отлично чувствуют запах, — ласково сказала мисс Кэтвудс, бросив им кусочек чего-то сырого. Зверьки прильнули к прутьям, будто желая большего. — Очень… верные создания.              Она повернулась к нему, указала на кресло.              — Садитесь, Драко.              Он подчинился. Она налила ему кофе — крепкий, горький, пахнущий дорогими зёрнами. Затем подала тонкую чёрную папку.              — Откройте.              Он развернул её и быстро пробежал глазами первые строки. Ладони стали тяжелее — это был приказ, подписанный лично подписью Тёмного Лорда.       Драко замер, чувствуя, что упускает смысл между строк.              — Профессор… я пропускаю что-то очевидное?              Она слегка приподняла бровь.              — Вы читаете всё правильно. Это новый регламент, утверждённый на совете ведущих и одобренный, сами понимаете, кем. Теперь менторы имеют право: Присутствовать на тренировках своих трибутов; Свободно посещать их комнаты; Проводить личные разговоры в любое время суток — но не более пяти часов подряд; Вмешиваться в подготовку, тактическое обучение и психологическую адаптацию.                     Драко медленно поднял глаза.              — То есть…              — То есть, мистер Малфой, — перебила она ровным голосом, — ваша идея официально принята. Вы добились того, чего хотели. Теперь все менторы — и вы в том числе — получают реальный доступ к своим трибутам.              Она склонила голову чуть набок, а её кошечки-убийцы как по команде тихо заурчали.              — Надеюсь, вы воспользуетесь этим разумно.              Драко закрыл папку. На лице у него мелькнула короткая зловещая улыбка.              Игра начиналась по его правилам.              Он вышел из кабинета Кэтвудс, и шаги его стали почти невесомыми. Он не позволил себе улыбаться, но внутри всё вибрировало от удовлетворения.              Он никогда бы не подумал, что так обрадуется мысли о том, что сможет проводить с Грейнджер больше времени. От одной этой мысли неприятно свело желудок — то ли от брезгливости, то ли от раздражения к самому себе. Но факт оставался фактом: Доступ получен. Правила изменены. Цель достигнута.              Он свернул в пустой коридор, достал из внутреннего кармана пиджака маленькую волшебную колбу. Внутри — нежная голубая веточка агератума. Символ дружбы. Символ искренности.              Это вызвало у него смешок — короткий, беззвучный, язвительный.              — Символ дружбы… — пробормотал он холодно. — Как раз то, чего нам не хватает.              Он щёлкнул пальцем по стеклу, будто проверяя его на прочность, и спрятал обратно.              — Ну что ж, пора подарить тебя, — произнёс он тихо, уже представляя выражение лица Грейнджер.              Драко вышел из зелёного пламени каминной сети прямо в центральный холл комплекса по подготовке трибутов. Огромные стеклянные панели, хром, зеркальные потолки, голографические табло — всё это казалось глянцевой обложкой.              Охранники мелькали у входов, проверяли каждого вошедшего. Драко шагал быстро, уверенно, и сквозь ровное выражение лица росло раздражение.              Грейнджер нигде не было.              «Неужели она снова даже не попыталась начать тренировки? Глупая. Какая же она глупая и недальновидная — может, проще убить её до начала игр?»              Он остановил одного из охранников; тот даже не подумал скрывать скуку, когда ответил:              — Я их тут не пасу, просто слежу за порядком.              Неотесанный баран. Другой трибут из шестого пожал плечами. Ещё один, из второго, попытался что-то язвительно сказать, но Драко просто посмотрел на него, и тот замолчал.       И тут он увидел Асторию.              Она сидела на диване рядом с Седриком Диггори, наклонившись к нему так близко, что волосы почти касались его плеча. Она что-то щебетала, а на коленях у Седрика лежала тарелка — она принесла ему еду.              «Что она задумала? Слишком много энтузиазма.»              Драко на секунду представил, как милые кошечки Кэтвудс пробуют на вкус платье Астории — и невольно дернул уголком рта.       Тренировочные залы были заполнены. Остальные трибуты работали на тренажёрах: на аренных симуляторах, силовых стендах, полосах препятствий. Инструктор раздавал им палочки, ограниченные количеством чар.              Драко прищурился: выдать разрешено только четыре заклинания. Какие именно — он не услышал, но сделал мысленную пометку: узнать, найти пути обхода, использовать в своих целях. Но сейчас у него была другая проблема: Грейнджер по-прежнему отсутствовала.              Он прошёл дальше по золочёным коридорам, пока не заметил дверь с гравировкой:              КОМНАТА СОВЕЩАНИЙ МЭРОВ ДИСТРИКТОВ              Драко постучал.              — Войдите.              Внутри, за низким столом, сидели мэры Первого и Пятого — пили кофе из фарфора, а из гардеробной вышла Вивьен Эверли, мэр Двенадцатого: высокая, ухоженная, с аккуратно уложенными волосами и звонким голосом.              — Здравствуйте, мистер Малфой, — она улыбнулась. — Что вы потеряли? Или уже хотите воспользоваться новыми привилегиями?              Разумеется, они уже знали. И если Астория уже обхаживала своего трибута, то, конечно, и остальные были в курсе.              Драко сделал вежливый шаг вперёд.              — Я не могу найти своего трибута, госпожа Эверли. К сожалению, я не успел спросить у неё номер комнаты. И… вы сегодня прекрасно выглядите.              Вивьен мгновенно перестала улыбаться, её лицо стало серьёзным.              — Ах… вы, вероятно, не знаете.              Она обменялась коротким взглядом с мэрами Первого и Пятого.              — Сегодня ночью на одного из моих трибутов было совершено нападение.              Малфой даже не дёрнулся, но мысль прошла резко, холодно:              «Ну разумеется. Кто ещё? Золотая девочка Поттера, участница Ордена. Оказалась среди убийц и полубезмозглых громил — конечно, на неё нападут первой.»              И судя по тому, что он видел Седрика, который жевал вафлю с довольным видом, шансов, что приложили не Грейнджер, — примерно ноль.       Драко повернулся назад к Вивьен.              — И… как она?              — Колдмедики оказали помощь вовремя, но сегодня она не выходила из комнаты.              Вивьен сложила руки на груди.              — Однако, мистер Малфой… согласно новому приказу, вы имеете полное право её навестить.              Тишина повисла ненадолго. Затем Драко коротко кивнул.              — Прекрасно.       

***

             Драко поднялся по лестнице в крыло, где находились комнаты трибутов. Он остановился перед номером 143 — комнатой Грейнджер. Секунду постоял, прислушиваясь к тишине за дверью, выравнивая дыхание. Затем осторожно повернул ручку и вошёл.              Внутри — полумрак, тяжёлый воздух, запах медикаментов. Она лежала на кровати, но, казалось, не спала. При его появлении она резко повернулась. На лице — синяки, подбитая скула, рассечённая губа. А глаза — злые, обожжённые полным безоговорочным недоверием.              — Что тебе здесь нужно? — голос сорвался.              — Я решил тебя навестить… и узнал, что произошло что-то ужасное, — спокойно сказал Драко, стараясь держать тон ровным.              Она хрипло усмехнулась:              — «Ужасное»? О боже. Ужасное ждёт нас на арене. А это? — кивнула на свои синяки. — Это даже не маленькая часть того, что будет.              Внутри Драко хищно сжал кулаки от внезапной вспышки радости.              «Она понимает. Она видит реальность — это уже хорошо.»              — Я рад это слышать, — сказал он честно. — Значит, ты понимаешь, что тебя ждёт.              Он опустился в кресло рядом с кроватью, позволяя себе рассмотреть её внимательнее: растрёпанная косичка, синяя ночная рубашка, глаза — заплаканные, измученные.              «С таким трибутом каши не сваришь», — пронеслось у него в голове.              — Убирайся, — сказала она, отворачиваясь к стене.              — Гермиона… я понимаю твою агрессию, но мы уже давно закончили школу. Я другой человек, я не выбирал быть твоим ментором, так же как и ты не выбирала этот мир. Позволь мне хотя бы попытаться помочь.              — Убирайся. Я хочу отдохнуть. — Голос ровный, холодный и пустой.              Драко медленно поднялся. Поставил на стол колбу с агератумом — голубым светящимся цветком, символом искренности и дружбы.              — Это… в знак дружбы, — сказал он негромко и осторожно.              На пороге он обернулся:              — Набирайся сил, я приду завтра. Хочешь ты этого или нет — наши судьбы теперь тесно связаны.              Драко вылетел из её комнаты, будто его обожгли.              — Просто дыши… — повторял он себе, стараясь успокоить бешено колотящееся сердце.              Она была упрямая. Невероятно упрямая, никак не желала идти с ним на контакт, не желала слушать. Он пытался понять, что делает не так.              Он понимал, что сейчас ей тяжело. И всё же… он хотел помочь. Да, в первую очередь себе, но одновременно это выгодно и ей: как минимум подготовка к играм, как максимум — жизнь.              Драко остановился на лестничной площадке и сжал кулаки. Сейчас нет места эмоциям. Он решил, что сегодня проведёт ночь за блокнотом. Разбор действий, анализ верных и неверных шагов, составление новых схем взаимодействия. Каждое слово, каждый взгляд, каждый его жест — всё должно быть учтено. Он шагнул дальше по коридору, мысленно выстраивая цепочку событий и реакций: как добиться доверия, как использовать её упорство, как направить её злобу в нужное русло.              Ночь будет длинной, но она будет продуктивной.