Отбор в долг

Отказ «Уральских пельменей» повис в воздухе кислым осадком. Но, как сказал Павел Воля, «если тебе бросила одна Маша, ищи двух Кать». Чтобы найти этих «Кать», было решено провести масштабный отбор. Поэтому, нужна была реклама. — Так, гении, — сказал Гарик Мартиросян, посмотрев на самодельную афишу, которую на скорую руку нарисовал Павел Воля. — Объясните мне, что это? На листе ватмана было криво изображено что-то похожее на микрофон, а подпись гласила: «Нужны смелые парни с хорошими шутками. Опыт в КВН приветствуется. Опасно для бабушек и цензуры». — Это же гениально! — стоял на своем Воля. — Коротко и ясно, что юмор не для слабонервных. — Ясно, — мрачно согласился Мартиросян. — Ясно, что рисовал человек после восьми стаканов виски. Где контакты? — А контакты — это лишнее, — вступил Саркисян. — Мы же не хотим, чтобы нам звонили все подряд, вдруг мошенники будут. Мы хотим, чтобы звонили только свои. Пусть знают, где нас искать. В итоге афишу с надписью «Ищем таланты для Comedy Club. Спрашивайте Артура в баре Касбара» все-таки развесили кое-где. Правда, из-за того, что Джанибекян в целях экономии купил самый дешевый клей, половина объявлений отвалилась к вечеру, а на оставшихся кто-то дописал «ищу спонсора для похудения». Несмотря на это, сарафанное радио сработало. Вскоре кастинг в подсобке «Касбара» превратился в подобие сафари по зоопарку КВНщиков. И первым же на прицел попал Вадим Галыгин. — Вадик, представь, — сказал Мартиросян, — что ты везешь девушку на свидание, а у тебя в машине внезапно загорается «check engine». Твои действия? Галыгин, не моргнув глазом, ответил: — Говорю: «Детка, это не поломка, это моё сердце стучит в такт твоей красоте». А сам тем временем вызываю эвакуатор и такси. — Берём! — почти хором выдохнули основатели. Следующим был приглашен Игорь Харламов. — Гарик, — начал Саркисян, — представь, что ты просыпаешься утром и понимаешь, что стал женщиной. Первая мысль? Харламов, сделав трагическое лицо, произнес: — «Ну всё, теперь точно придется мыть посуду». А потом проверяю, сон это или нет. Затем пришел черед Тимура Батрутдинова. — Тимурик, — обратился к нему Гаспарян, — опиши самую неудачную покупку в своей жизни. Батрутдинов вздохнул: — Купил я как-то абонемент в спортзал. Прихожу, а там все тренажеры заняты. Сидят мужики, пьют пиво, смотрят футбол. Говорю: «Ребята, вы чего?» А они: «Мы ждем, когда хоккей начнется». Вот и весь фитнес. Компания хохотала до слез. Кастинг шел полным ходом, пока в подсобку не вошел администратор паба с лицом, налитым яростью. — Мальчики! — просипел он, сверкая глазами. — Вы тут уже третью неделю «кастинг» проводите! А кто, интересно, оплатит счёт за всё выпитое виски и съеденные чебуреки? Или вы думаете, что смех — это валюта? В подсобке повисла гробовая тишина. Пятерка основателей переглянулась. Павел Воля, недолго думая, выдал: — А вы не думали, что это не счёт, а инвестиция в будущее российского юмора? Администратор выдернул из-за пояса здоровенный свиток бумаги. — Вот инвестиция! — прогремел он, швыряя его на стол. — 25 тысяч рублей! Или платите, или сейчас вызову милицию и ваш «клуб комедий» станет «милицейскими обстоятельствами». Пришлось скидываться. Собрали с пятерых ровно 12 тысяч 340 рублей. Остальное пообещали принести завтра, оставив в залог Артака Гаспаряна. — Ничего, — бодро сказал Воля, когда они вышли на улицу. — Зато теперь мы точно знаем, кто готов ради шоу даже мыть тарелки. Артак прошел кастинг! На следующий день, когда Гаспаряна наконец выкупили из «плена», он поклялся, что в следующей жизни станет не продюсером, а якобы бухгалтером. — Они, — сказал Артак, — хоть считают деньги, а не надеются, что смех — это валюта.