Часть 15 .｡ｏ♡✧˖°

Шатёр. Это что-то новое. Видимо, ему хотелось сделать времяпровождение комфортнее без отрыва от природы и того самого кладбища неподалёку. С учетом того что живым контролировать свои сны сложнее, я впечатлилась и оценила. Шатёр рядом с неизменным пасмурным морем, не слишком большой, в тёмных фиолетовых и синих тонах, будто меня привели к какому-нибудь фэнтезийному генералу тёмных магов. Из-за матового полога не было видно, что внутри, но моё внимание быстро привлекло то, что снаружи: расстеленное на земле однотонное такое же тёмное покрывало, на нём пара корзин с вином и закусками. Я опустила скептический взгляд на свои обычные джинсы и рубашку. Предупредил бы хоть... С другой стороны, это показатель: мне комфортно с ним, так что я не думаю заранее о шмотках. - Что-то смущает?-Флинс, только что невозмутимо приведя меня сюда, к шатру и покрывалу, отшагнул и встал напротив. Я неопределённо пожала плечами. - Всё нравится. Но неожиданно. И я не умею быть... Как это... Леди? В его взгляде искрануло смехом, он склонил голову набок. - Не стоит себя недооценивать. К тому же,-взгляд в сторону шатра.-Это ведь военная ставка. Возможно, некая аристократия, ведущая войско, ночевала в подобном шатре. Но в первую очередь - вы со мной. И потому вольны вести себя как захотите. Я это даже приветствую. О, я это знаю. Но иногда он такой щемяще-интеллигентный, что мне хочется соответствовать. Обожаю, когда он себя так ведёт. Он и в жизни с другими людьми такой. Может, это выправка и воспитание интеллигенции, коей он, несомненно, являлся. Обходительность, осанка, движения рук, головы, микро-эмоции. Направление взгляда, улыбка такая, что человек, глядя на его лицо, гадает, есть ли она, с замиранием сердца высматривает её. Разница его поведения со мной, как я уже не раз замечала - и это грело до жара радостного смущения - в том что он более дерзок, проявляет симпатию очевиднее. Приближается, берёт за руку, тянет за собой, шагая спиной вперёд ближе к покрывалу на земле. С всё той же осанкой, изяществом, блуждающей улыбкой, и таким взглядом, от которого слабеют колени. При всём этом меня не покидает тень изысканности всей картины. Будто на фоне обязательно должны быть стайки барышень и господ в вечерних нарядах, которые наперебой шепчутся о том, как некультурно мы себя ведём. Или вот ещё: коридоры дворца, в которых мы как несносные дети прячемся от прислуги и старшей венценосной родни. - Опасно,-бросает он, склоняя голову набок, еще держа меня за руку. Останавливается, и я, шагнув к нему по инерции, теперь стою почти вплотную, так что приходится чуть задрать голову. - Опасно? - То, как вы смотрите,-немедленный ответ; он невесомым прикосновением пальцев отводит мне волосы от лица.-Я хотел провести время в общем... А не только в физиологическом смысле. - Мы и так,-давлю улыбку.-В чём проблема? - Вы знаете,-с лёгкой укоризной звучит он, прищурившись.-Вам опасно так смотреть на меня, потому что я немедленно хочу... Оправдать этот взгляд. Опять извернулся, да что ты будешь делать. Нет, глупо было ждать, что он скажет прям «трахнуть», но хоть что-то отдалённо непристойное напрашивалось. Он слегка оглянулся на покрывало уже в шажочке от нас и вдруг сел на него, так что оказался лицом на уровне моего живота. Положил ногу боком голени на землю перед собой, другую просто поставил, согнув, и сложил локоть на колено. - Вашу ногу,-не смотря на потребность чуть скривить спину при таком сидении, он всё равно элегантен. В стороне мог бы притаиться фотограф и запилить фото будующей обложки журнала для женщин. Я с сомнением опустила взгляд на собственные кеды. Не туфли. И, закрыв рукой глаза, чтобы не видеть этого стыда, сделала как он просил. От него послышался смешок, когда он принялся за шнурки. - Приберегите смущение для того что позже. Или к ногам у вас особое отношение? Видно, он решил, я смущена таким его положением у моих ног, а не простотой обуви. Это в очередной раз доказало то, что я и так знала: он в жизни бы не осудил за шмотки. Убираю ладонь с глаз. Да, от его вида трепещет волнение. То, что он меня так разувает, внезапно нравится, как жест заботы и явного чувственного влечения. Разув одну ногу, заставляет шагнуть на покрывало сбоку от него, и сам чуть отклоняется назад, чтобы не напороться на меня прямо лицом. - Другую. Мимолётно хочется на него прямо наступить за эту полуулыбку и взгляд. Но с него станется обернуть это в свою пользу. Я резко присаживаюсь рядом с ним, корпусом к нему, оставляя вторую обутую ногу у него в руках. Теперь, когда мы вровень, хотя бы нет предчувствия, что он может выкинуть что-то неоднозначное. Он совершенно этим не смущён, создаётся впечатление, я пытаюсь уязвить хищника дичью. Это и волнует, и немного пугает одновременно, и я всё ещё сохранила рефлекс дёргаться от него, когда он особо очарователен. Просто сдерживаю глупый смех, игривое бодание, что там ещё бывает, когда счастье прёт. Пока он занят своей обувью, я присаживаюсь ближе к корзинам, чтобы изучить. Сыры, фрукты, что-то мучное типа соломки, декоративно завитое. Не смотря на походные условия, у меня ассоциация с рестораном. - Это перекус также, как у «некой аристократии»? - Не без этого,-отзывается он.-Разве что мяса на огне нет. Я счёл, и того, и другого нам хватает,-блеснувший многозначительный взгляд. Ладно, вот это было непристойно... Хорошо, что я не поспешила и не начала есть - сейчас бы всё обплевала. - Какой конфуз, ваше остроумие на службе у разврата,-что ж, по крайней мере слова дались мне, в отличие от попытки удержать постное лицо. Флинс занялся вином с тем ангельским непричастным видом, на который был способен. Я аж залипла. На фоне мутного неба и моря, направив на меня взгляд, с льющимся в резной бокал рубиновым потоком... И тут он после паузы выдал: - Конфуз или...-намеренная пауза, приближение. Он подаёт бокал, и я из-за этой паузы, блин, слежу за каждым его вдохом, жду, что сейчас он опять скажет что-то такое... - Упоение?-он видит, что я замерла в ожидании, и потому идёт навстречу. Нет, мне с ним не тягаться, я ведь, даже когда он не старается, не могу без смущения выдержать его взгляд и голос. Ровно полсекунды голова вихрем наполняется блеском от того что вижу - он напротив, близко, так что нас разделяет пара бокалов в наших руках. Боюсь, от такого кипения эмоций у меня совершенно поедет крыша уже от простого поцелуя. Я поспешно чокаюсь - звучит чистый приятный звон - и «прячусь» за своим вином, делая глоток. Он медленно моргает, будто понял-принял, отстраняется, садясь рядом вытягивая ноги перед собой. И какие-то секунды мы просто молчим, пьём. Естественно, я спрашиваю о вине, и он пускается в рассказ о каких-то древних виноградниках и способе производства. Так что это вынуждает меня более осторожно пить - это вино, как и следовало ожидать, сейчас не существует, и потому бесценно. Такое неспешное времяпровождение с ним и обычный разговор... Качественный разговор, когда кроме человека больше ни на что не отвлекаешься, и вы узнаёте друг друга всё лучше... Даёт близость, причастность, спокойствие. Постепенно мы приближаемся друг к другу и располагаемся рядом: он просто сбоку от меня, полуразвёрнут корпусом. Вино убрано, осталось только приятное тягучее расслабление, совсем не похожее на лёгкую «отравленность», какая обычно бывает от алкоголя. Сам разговор перетекает во что-то немного более задумчивое и серьёзное. - По меньшей мере радует, что Владыка не хочет всё и сразу,-я пытаюсь найти в ситуации плюсы.-Не объявляет войну живым. - Полагаю, это потому, что для существ вроде него сотня, две сотни лет - ничто. Если он начал бы сбор душ усиленно, привлёк бы этим внимание защитников вроде архонтов и Лунной Девы. А так... Получит рано или поздно всё, без спешки, но и без сопротивления. Он взял мою руку, намёком на инерцию движения повернул чуть к себе, перехватил вторую. Поднёс кисти к своему лицу, так что его полуприкрытый выразительный взгляд резанул лезвием. - Мы осознали опасность благодаря вашему появлению,-он продолжил говорить.-Если бы Владыка не захотел вас в своё распоряжение, не важно по какой причине, мы бы и не узнали о его планах. Его дыхание защекотало тыльные стороны кистей, едва уловимое прикосновение губ во время речи заставило замереть в ожидании. По логике выходило, я - что-то достаточно важное, чтобы могущественное потустороннее существо решило скорректировать свой изначальный план. - Думаете, можно из других призраков сделать такие же фонари? - Если это некто вроде Владыки, вероятно, знающий механику, фундаментальное устройство человеческой души,-Флинс сделал паузу, коротко прижавшись губами к костяшкам.-Это лишь моё предположение, но думаю, это возможно. Как тот, кто заключил с Бездной договор, он нуждается в «предохранителе» в любом случае. Думаю, вы нужны ему минимум как образец для изучения, чтобы после воссоздать механизм на других душах. И тогда он сможет работать с Бездной без опасности искажения самого себя. - Переиначить кого-то, насильно вживить какую-то способность - это сродни пытке. По крайней мере, так было да хотя бы с выведением новых пород животных. - Для начала нужно захватить вас, а этого мы не допустим. Это «мы» звучит больше как «я». Каждый раз, когда он так говорит и смотрит, я не просто восхищена. Начинает колоть возбуждение. Я поражена тому, как он комфортен, как это значимо для меня. Если мужчина даже в такое непростое время перманентной нависающей опасности заставляет себя хотеть... Это значит, что с ним я в безопасности. Для кого-то наоборот, стресс вызывает потребность в сексе, чтобы это работало как какая-то волшебная пилюля. Но я ощущаю, что мне нужна сперва забота об окружении, условиях, чтобы как минимум обеспечить себе желание. И когда партнёр делает это за меня, это только добавляет любви к нему. - Как бы вы не хотели этого избежать, придется проверить меня на паре реальных схваток,-я слежу за цепью его поцелуев по рукам, слегка дотягиваюсь и слабо царапаю край его шеи. - Боевая ситуация сделает меня грубее. Не принимайте это на свой счёт. - Мне нравится, когда вы грубее,-я язвительно щурюсь. Он подсаживается ближе со смешком, ногой поддевая меня под коленями, другую расположив за моей спиной. - Серьёзно, слышали хоть раз, как командуют солдатами?-тон ровный, но в нём сдерживаемое придыхание. Выдох ласкает ухо, шею, руки обвивают поверх плеч и колен. Я от этих объятий со всех сторон зажата, но это так уютно, что и не думаю сопротивляться. - Когда на кону выживание, глупо обижаться на грубость. Ну что вы могли бы скомандовать? «Свети, сука»? - Ни в коем случае,-в его голосе слышится улыбка.-Дело не в словах, а в тоне. Вы эмоциональны и эмпатичны. Тон голоса можете считывать с подтекстом. - Доверие решает,-плечо прижато к его груди, порой чувствуется сердцебиение.-Я знаю, что вы бы не стали нести смысл, который мог бы меня негативно задеть. Вы до сих пор предупреждаете «фонарь», когда собираетесь войти в комнату. - Значит, доверяете?-в его тоне внезапно слышится слегка звенящее шипение, будто он стал настоящим змеем, готовым к броску. Я с трудом подавила желание отстраниться, чтобы посмотреть на его лицо. Но нервное ёрзанье не сдержала. Мягкий смех окатил плечи мурашками. - Хочу это протестировать, если позволите,-он отклоняется, тянется куда-то - через секунду я понимаю, что к корзине с вином, за шелковой тёмно-фиолетовой лентой, которой была перевязана ручка корзины. В этот момент в голове со скоростью света мельтешит состав мыслей: зачем? Куда? Он свяжет меня? Я взволнованно слежу за его руками, потом поднимаю глаза и натыкаюсь на мерцающий взгляд. - И где доверие? - Я доверяю, мне просто о-о-очень любопытно. Разъебало. Ещё до того, как хоть что-либо началось. - Как бы вам ни было любопытно, вы обязаны потерпеть,-полушёпотом, поднимаясь на коленях и вытягивая ленту ровной атласной дорожкой меж пальцев обеих рук. Безумие. Я притягиваю ноги к себе и сажусь перед ним, поджав пятки под себя, замираю, но по мне всё видно: слегка потряхивает от желания всё откинуть и просто его повалить. - Вообще-то,-он делает паузу и накрывает лентой мне глаза.-Я и сам лишаю себя возможности читать вас по взгляду сейчас... Так что страдаю не меньше. - Зачем вообще тогда страдать?-мне внезапно нравится ощущать без зрения, как он нависает, затягивает ленту в узел у меня на затылке, поэтому я не порываюсь его остановить. - Мы сделаем ваши эмоции концентрированнее. - А, так это всё ради дела? - Разумеется, только ради дела,-он прекрасно улавливает сарказм.-Мы исключительно, чрезвычайно,-по ощущениям он склонился к уху.-Благопристойны. Я долго держалась. Не смотря на мурашки, мгновенно охватившие шею и плечо сбоку, под его дыханием, я рассмеялась. И чуть не подавилась смехом, когда он приложил ладонь к другой стороне лица и поцеловал в щёку рядом с ухом. Смело, чуть приоткрыв губы. Раз, ещё, перемещаясь на шею. На коже невесомая влага и прохлада после его поцелуев. Тело с постыдной готовностью гнёт ему навстречу. Я опьянённо поворачиваю к нему голову, ища настоящий поцелуй, но он ускользает. Невольно цепляюсь за его плечи, на ощупь нахожу шею, скулы, хочу притянуть к себе. Он не поддаётся, напротив, плотнее прижимает мою ладонь к своей челюсти, чтобы я чувствовала движение мышц, когда он целует шире, до укуса. От напора я чуть не теряю равновесие, упираюсь рукой за спиной. Параллельно чувствуется, как он расстёгивает на мне рубашку. С лёгким раздражением вынужден оторваться, чтобы раздеть. На миг остро хочется увидеть его взгляд, я думаю, какого чёрта вообще я это допустила - его внешность и эмоции один из самых ярких стимулов, нельзя себя этого лишать. И в этот момент он перемещает мою руку со своей шеи на лицо, позволяет пальцам лечь на губы. - Развлекайтесь. Когда ещё вы сможете так сделать без нелепых попыток убежать сразу после? Да он прикалывается! - Вообще-то я делаю успехи! Да. По крайней мере, сейчас меня не развозит сразу, в ту же секунду, как я вижу его реакцию. А с закрытыми глазами - пока не звучит его голос... Мысль немного стопорится, потому что я ощущаю под пальцами его скулу, губы, дыхание. И резко - как он усмехнулся на мои слова. - Умница. Моя остановка. Этот знающий саркастичный тон, с абсолютной уверенностью в том, как это на меня подействует. Заметаться-побрыкаться он мне не даёт. Даже пользуется тем, что я выпрямила ноги - переступает так, чтобы сесть верхом на бёдра сразу над коленями. Не сильно давит, не полностью отпускает вес, но достаточно, чтобы удержать. Одновременно почти рывком снимает мою рубашку до локтей, этим стягивая мне руки. Не слишком внушительная грудь наливается от сведённых плеч. Флинс делает паузу, должно быть, просто смотрит. - Хм. У меня была цель,-задумчиво тянет он. Как «куда же я положил ключи» тянет. И мне становится смешно от того, как, судя по манере речи, у него не поспевает мысль за словами. Пока нет зрительного контакта, мне гораздо легче вести себя по-хулигански. Намеренно отклонить голову, чтобы картина для него была ещё более приятной. Плечи прижаты к телу, он до сих пор стискивает их моей же рубашкой, но пальцами я дотягиваюсь до его бёдер. Всегда нравилась их передняя поверхность, каждый день бы ела. Флинс выдыхает, на секунду я чувствую, как он стянул края рубашки сильнее. - Ах, да,-перехватил эти края одной рукой, пальцами другой невесомо, истязающе нежно провёл по ключице, на грудь. Мне мигом расхотелось смеяться. - Сперва расслабить. Это он называет «расслабить»? Я тянусь к его прикосновению моментами до напряжённой дрожи, как от потягушек. Как хищник весь обращается в слух во время охоты, так и я сейчас целиком погружаюсь в тактильные ощущения. И, должно быть, своей реакцией делаю для него процесс увлекательнее. Шелест пальцев, тень дыхания, кожа на изгибах ловит щекотные, дурманящие прикосновения. Я чувствую, как он, параллельно ласке, чуть привстаёт на коленях и склоняется к моему лицу будто для поцелуя. Даже почти ощущаю его губы. - Воск,-он произносит, когда я уже начинаю изнывать от ожидания. Что? - Он не обожжёт,-короткий поцелуй, от которого мысли снова спутались. Он отпускает рубашку, ведя прикосновение по рукам, снимает рукава. Будто уговаривает. Он хочет использовать воск... Я вспоминаю о наличии свечей в корзинах, которым я не придала значения. Из-за порой мелькающего в образе Флинса огня, это вполне в его стиле. - Вы знаете, что делаете?-уточняю на всякий случай. - Да,-дыхание скользит по щеке.-Это и стимул, и расслабление. И...-прикосновение шершавой ладони по плечу.-Разумеется, вы можете остановить меня. Чёрт... Я отношусь ровно к такому. Но его тон и заинтересованность подбивают любопытство. Отчасти я верю после всего произошедшего, что Флинс способен сделать комфортным вообще какую, блин, угодно практику. - Валяйте. Только... Это... Он участливо переводит голову на другой бок. Тяжело сказать вслух, даже когда глаза завязаны. - Хотелось бы вознаграждение. - Это какое?-в его тоне сквозит улыбка. Блять. Отвечать обязательно? Я думала прежде и связать, и иметь законную возможность сделать с ним ниже пояса всё, что угодно, но сейчас могу думать только о поцелуе. - Поцелуйте меня,-с трудом заставляю себя выдохнуть. Буря эмоций, стыд, смущение, уязвимость, но робкие доверие и надежда. Знание, что я с ним в любом случае в безопасности. Может, он специально тянет? Ставит меня в такие ситуации, где я должна говорить или действовать, бороться со стыдом. Почти сразу, только ощутив всё это, я чувствую его тёплый смех. - Нет нужды просить. Я и так хотел совмещать,-он доверительно вновь прикладывает губы к щеке и продолжает при этом говорить.-Хотя вы не зря вот так говорите вслух. Вы верите, что я отвечу,-его голос скатывается до шёпота, губы переходят к уху.-Любовь - это акт веры. Каждый раз наблюдая его, я будто просыпаюсь снова. Это безумно, до раскалённого сознания похоже на признание. Пока я осознаю его слова, пока сердце трепещет, и разом накрывает небывалое воодушевление, он быстро перемещается к губам. - И, разумеется, хочу ответить тем же,-сразу после он срывается в умопомрачительный горячий поцелуй, из-за которого я вынуждена упереться на руки сзади. Он обхватывает шею так, что края ладоней ложатся под уголками челюсти. Чуть ли не поглощает, активно движется навстречу, переступает на коленях так, что почти прижимается телом, а я вынуждена задрать голову. Но это всё безумно приятно, как выражение его искренности. Я с удовольствием прям так и обнимаю его поперёк спины, с трудом удерживаюсь, чтобы не помацать ниже. От напористого поцелуя и ощущений его тела кружится голова, мягкая лёгкость селится в суставах, так что силы куда-то исчезают. И мне просто нравится его тело вплотную к себе, талия под руками, широкая спина под ладонями. И явное напряжение в штанах. Мы забываемся на несколько мгновений. Рефлекторно движемся, цепляясь друг за друга, так что возбуждение искристым потоком свербит по телу, разжигает низ живота. Я подбираюсь, сгибаю ноги, чувствую его бёдра над своими. Нравится вдыхать вот так, вплотную к коже его запах, с ужасно возбуждающими, мокрыми, живыми ощущениями поцелуя. Наконец-то настоящего, глубокого поцелуя... Внезапно чувствую усилие с его стороны, как он настойчиво, но медленно и потому небольно тянет за волосы, прерывает поцелуй. Я поддаюсь, но приходится расцепить объятия - голова слишком запрокинута. Он немедленно отступает, позволяя мне вернуть комфортное положение. Я слышу его сбивчивое дыхание, такое же как у меня. Короткая пауза, и он возвращается, будто специально давал себе время успокоиться. Он медленнее, тщательнее, и меня тоже затягивает этот ритм, одновременно с его сминающими, с долей силы прикосновениями к плечам. Разогрев и расслабление похожи на эффект от массажа, вдобавок, я замечаю тонкий плывущий приятный запах. Флинс прерывается вновь и следует цепью поцелуев по щеке. - Чем в вашем мире увлекалась старая аристократия? Вопрос внезапный, но его голосом, и меж поцелуев, вплетается в процесс сам собой. - Ассамблеи... Охота... Театр... Разбазаривание кучи денег? Он усмехается. - Власть и привилегии развращают. Я этого не разделяю,-он сделал паузу, чтобы снова поцеловать.-Но не доведённые до крайности, любые практики могут иметь шанс,-это звучит так, как я о нём и думала: он любой метод способен сделать приятным. Может, дело в его подаче, но я заинтригована. - Помните, я не причиню боль. Разве что вы попросите,-он запнулся, будто сказал лишнее. А я неожиданно для себя встрепенулась - то есть, можно было и так?! Не то чтобы я фанат, да и уже присутствующее ощущение его доминирования меня устраивает, но... Если он будет ещё смелее, у меня просто мозги вылетят. И хочется, и колется. - Просить придётся искренне,-заявляет он категорично.-Опасение принести вам негативный опыт слишком сильно. - Не будьте к себе слишком строги,-последняя его фраза меня и умиляет, и вызывает потребность облегчить его восприятие. Из-за того, что я его не вижу, по наитию нахожу, «обнимаю» ладонью его шею сбоку. Он понимающе хмыкнул. - Я знаю, то что люди совершают ошибки - нормально. Но с тем, что хочу дать вам лучшее, ничего не поделать... - Кое-кто сказал что любовь - это акт веры,-я не вижу его взгляд, но могу представить, как он осёкся и вскинул брови.-Вы верите, что мне приятна ваша сила? Разговор отчасти серьёзный, так что я сперва произношу это искренне, не думая, а потом уже смущаюсь. - Вы впервые вот так оборачиваете мои слова против меня,-в его выдохе звучит улыбка и восхищение, от которого я ещё больше не знаю, куда деться. Да, надо было приберечь эту его фразу для уговоров чего-то посерьёзнее чем применение силы в сексе... Как так вышло вообще? - Я запомню,-он подаётся ко мне вновь, коротко целует. Увлекает, дразнит опять лишь тенью поцелуя, вынуждает податься к нему, выгнуться... Яркая температурная вспышка на плече заставляет ахнуть. Я невольно дёргаюсь, но чувствую, как Флинс тут же припадает губами плотнее, даря тот поцелуй, за которым я стремилась. И это превращается в странный неравномерный поток ощущений. Капля воска отвлекла меня довольно сильно, так что губы партнёра сразу после ощутились будто заново. Живо, трепетно, по-другому. Мне стало понятно, что воск - это манипуляция вниманием тела. В знающих руках... Звук разрыва поцелуя, тяжёлое дыхание. - Помните? Вы можете остановить меня,-низкий крадущийся голос. Мурашки окатывают шею, я поджимаю плечи, чуть отрицательно качаю головой. Не больно и не страшно. Но очень необычно. - К чему это должно привести? Я уже догадываюсь. Это рассредоточит моё внимание и сделает чувствительнее. Его дыхание проходит по щеке, шее. Я возбуждаюсь, начинаю обострённо ловить каждый его вдох, веяние тепла от тела, щекотку от его дразнящей ласки. Вновь вспышка - на другое плечо капает воск. И в этот раз, зная об эффекте, я воспринимаю его как более приятный. Резкий, да, но согревающий. - Когда вы достигните нужного состояния,-он шепчет в ухо так, что я вся подбираюсь от мурашек.-Я наслажусь вами. - И что это за нужное состояние?-порывисто поворачиваю к нему голову. Пытаюсь поцеловать его, но он удерживает меня, кладёт пальцы мне на губы. Меня пьянит это прикосновение, я приоткрываю рот, чтобы более чувственно поцеловать его пальцы. Он с усмешкой выдыхает, вновь вызывая мурашки по уху и шее. - Вдребезги. Я желаю доводить вас раз за разом. Это звучит и страшно, и пленительно. И самое досадное - я на это согласна полностью. Уже веду себя стыдно - подставляюсь для поцелуев, не сдерживаю голос от капель воска. Будто он целенаправленно истязает, сводит с ума. Шаг за шагом позволяю ему сделать себя безмерно чувствительной, безвольной, знающей только желание. Воск на теле не твердеет, но становится приятным маслом, которое по мне распределяют массажным, иссушающим прикосновением. Уже начинает казаться, что его руки везде, а поцелуи, хоть и прерывисты, будут длиться вечно. Состояние жара и стимуляции на коже будто держат в медленном кипятке. Конечно, с этим всем джинсы уже кажутся совсем уж плохим выбором одежды. Однако стоит мне в нетерпении попробовать раздеться, как Флинс ловит мои руки. - Хочу сам,-выдыхает, удерживая за запястья. - Вы будете медлить, нет уж,-мой тон звучит заранее обвинительно. - Хотите быстро?-улыбка в его голосе так очевидна, что мне хочется его боднуть. Хорошо, что он прекрасно улавливает эмоции и понимает, когда нетерпение становится не таким уж приятным. Быстро отвлекает: резко подавшись вперед, укладывает меня перед собой, сразу переступает коленями, раздвигает собой мне ноги, располагаясь между ними. - Один момент,-шепчет, перемещая руки по моему телу на грудь. Подныривает под лиф, впервые за всё время сжимает оголённую грудь, заставив резко вдохнуть и ахнуть. Волоски на коже, соски, ощущения - всё дыбом. Что же будет, когда он меня разденет... С этим обострённым восприятием он даёт мне паузу, пока снимает с меня бельё и... Что? Кажется, свою рубашку. Я слышу резкое движение и шелест ткани. Меньше секунды накрывает предчувствие его напора. Всем существом я обращаюсь в дрожь нетерпения. Когда он наконец прижимается ко мне телом, сознание окатывает удовольствие пополам с досадой - этого оказывается мало. Соприкосновение обнажённой кожи плавит, заставляет двигаться, создавать трение, стремясь за большим. Хочется ближе, откровеннее. Мои собственные прикосновения из-за отсутствия зрения шпарят ощущением его подвижных мышц. - Похоже, это действует сильнее, чем я думал,-сразу после его слов капля горячего, но не обжигающего воска ярким цветком распускается на ключице. Немедленно звучит мой голос, который я уже воспринимаю как фон. Ощущения в пиковых моментах оглушают, я впиваюсь ногтями в его плечи. Он слегка отклонился, мне казалось, чтобы настроиться пахом плотнее напротив меня. А на деле чтобы продолжить эту пытку. - Разденьте меня уже, или я вас покусаю,-произношу быстро и раздражённо, с придыханием, переходящим в стон. По-моему, его забавляет моё состояние. - Вы так и не научились. Не сработает угроза тем, что мне должно понравиться,-он опять весь из себя такой снисходительный, будто я у него в ногах, связанная, в поклоне до пола, а он тянет меня за ремень от портупеи, ближе к себе между ног... Не туда! Не туда думаю! Новая капля воска чуть ниже рёбер, и его пальцы, дразнящие грудь, продолжают разбивать сознание. - Вы вынуждаете меня опускаться до гнусного шантажа,-шиплю, стиснув зубы. Он протяжно, слегка заинтригованно хмыкнул. Оставив свечу, второй рукой неспешно, но подавляюще обхватил за шею, продолжая ласкать грудь. Я тут же схватилась за его руку на шее, вспышкой чувствуя восторг. Это ощущение доминирования, под которым тело выгибается ещё отчаяннее, но не достаточно сильно, чтобы вырваться - нестерпимое. - В чём же суть шантажа?-он при всём этом плавно движет тазом в меня. Совсем развозит... Я суматошно, едва себя осознавая, собираю в голове давнюю мысль. Действительно, слишком гнусно, но ничего не поделать. - Разденусь сама... - Ха,-это «ха» на выдохе от него звучит как «и кто же тебе позволит?». - Когда буду призраком,-заканчиваю мысль.-Если сейчас меня не разденете. Только начав имитировать очередной толчок, он красноречиво-резко остановился. Даже его ласка на груди сбилась. - Пожалуй, это серьёзно. Да. Видит-то меня только он. До этого момента мне не хватало смелости и уверенности, а потом - мешало чувство приличия. И даже сейчас, не думаю, что смогу. Когда бурлящая энергия перестанет на меня действовать, точно не решусь. Но, похоже, на него этот ультиматум отчасти действует. - Я смещусь ниже, потому что мне самому нужно,-произносит, будто делает одолжение, переводит мою руку себе на пах, давая ощутить силу возбуждения.-Не потому, что ваша угроза действует. Я смеюсь, но давлюсь смехом, потому что он склоняется к уху и почти сразу добавляет: - Ведь то, чем вы пригрозили, мне тоже понравится. Мне лишь удаётся повернуть голову и проехаться губами по его щеке, когда он отстраняется, чтобы спуститься ниже. Конечно, безумно хотелось видеть его лицо, взгляд. Порой очень остро, особенно когда он говорил со мной, и его тон был таким обещающим. Звук его голоса явно передавал прорезь горячей усмешки. Но вместе с отсутствием зрения ощущения в теле обострялись. Температурные вспышки сразу после мурашек от его дыхания или языка швыряли от одного удовольствия к совсем другому. Грудь была ещё чувствительнее. Воск на ней Флинс не использовал, но, пока спускался лицом ниже по телу, дал небольшую каплю на шею. Броский внезапный жар чуть не заставил задохнуться, и одновременно ласка рта на груди на несколько моментов свела с ума. Я даже не думала, что могу издавать такие звуки. Пожалуй было бы не стыдно пойти в озвучку, раз я так могу. Он тоже это услышал и ощутил, так что совершенно внезапно укусил, не оттягивая кожу, но вжимаясь лицом мне в живот, сдавив руками по бокам. Пауза в этом мучении со свечой, ощущение его напрягшегося тела. Он реагирует внезапно несдержано, так что я всерьёз задумалась, как бы повторить тот стон, спровоцировавший такое. Едва придя в себя, он спустился лицом к краю джинс. - Я смотрю, вы собой довольны,-его голос звучит меж поцелуев. Я чуть не смеюсь - приятно, когда и его можно застать врасплох, пусть случайно это получается чаще, чем намеренно. Пресс напрягается от попытки сдержать смех. Флинс с насмешливым выдохом взялся за мои штаны. - Больше вы меня не собьёте,-пуговица над ширинкой расстёгнута с коротким тугим ощущением. Молния поддалась без усилия. Мужские пальцы втиснулись за края штанов, и он медленно, но оттого с еще более ощутимой силой потянул с меня джинсы. Я помогла ему, уперевшись стопами и подняв таз. Как и ожидалось от такого вида джинс, стянулись вместе с трусами. Флинс вдохнул сквозь стиснутые зубы, сделал паузу, должно быть, смотря на меня раздетую, но всё же сдержался. Стянул штанины с ног и только тогда вернулся. Протяжный выдох ртом, его руки ведут по передней поверхности бёдер. Ощущая, как он предвкушает, я и сама томительно напрягалась. Хотелось поймать каждый момент, особенно когда он решит сорваться. Слегка шершавая кожа ладоней добавляла остроты. Я невольно вновь упёрлась ногами, едва подаваясь к его рукам и чуть поджимая таз, ожидая что он наконец скользнёт прикосновением между ног. Вместо этого он выдал смешок, убрал ненадолго руку, и в следующее мгновение воск капнул на живот, заставив резко выдохнуть. И вот после этого он прикоснулся. Порывисто, обняв поперёк спины, прижал ладонь к промежности целиком, сдвинул, начав трение. Объятием не позволял извиваться, «убегать» от его ласки. И одновременно безжалостно всей ладонью мял складки внизу. Я, должно быть, поцарапала его спину и плечи. Удовольствие меня оглушило, дезориентировало. Наверное, если бы он решил в этот же момент стимулировать клитор, довёл бы меня, причём крайне стыдным образом. Он скованно двинулся всем телом, сжимая меня, продолжая трение. Это невольное качающее движение, стеснённое сильным объятием, твердило настойчиво, ритмично: «Хочу тебя, хочу, хочу... твою реакцию, голос, сознание...» Он сам разгорячился, так что я, оглушённая, порой слышала или ощущала вибрацией через тело его голос. В один момент он поддался волне, и я ощутила его пальцы, скользящие меж складок внутрь. Меня прострелило звенящим током, я не успела вдохнуть, откинула голову в немом крике. Он прошёлся по самому чувствительному как раз когда сам же меня так нещадно застимулировал. Показалось, это разорвало в голове цепь взрывов. Безумное томительное напряжение высвободилось потоком, разлилось по телу всеобъемлющим удовольствием, закрепляясь в голове остаточной вспышкой. Я замираю и прислушиваюсь, целиком ловя постощущения ослабевающих волн. Уже более ясно чувствую его пальцы и объятия, и как он замер, давая мне время. Короткий робкий вдох - от движения тела вновь пронзает жар внизу. Мои пальцы ослабленно сжимаются на его спине и в волосах. Шепчу его имя, привязывая его к тому удовольствию, что сейчас испытываю. Чёрт... Надо не стесняться кричать его на пике. Чтобы он знал, что способен со мной сделать. - ...Не думал, что настолько. - А?.. Его голос доносится эхом тёплого будоражащего смеха. Чувствую, как его пальцы выходят, и понимаю, что замарала его как... Да, пожалуй, как взболтанная и затем вскрытая газировка. Стыд какой... Мне всё ещё очень хорошо, но я очухиваюсь, порываюсь отодвинуться. Он немедленно перехватывает меня под бедром и дёргает на себя. Глупо плюхаюсь, едва успев приподняться. Наверняка у него откровенно веселящееся лицо... И, блять, только подумав об этом, я и рада завязанным глазам, и сожалею одновременно. - Тут нечего стыдиться,-замечает он, видимо, решив меня «добить».-У вас прекрасный запах и вкус-.. Я прерываю его смеющуюся речь поспешным возгласом и пытаюсь закрыть лицо руками. И чем мне стыднее, тем слышнее его смех. Не знаю, сколько мне теперь понадобится времени, чтобы отойти... Чувствую, как он склоняется ко мне, целует тыльные стороны кистей, пока я всё ещё закрываю своё лицо. - Яра-а,-тянет моё имя тихо, просит, искушает. Так что, завлечённая его дыханием, поцелуями, голосом, я открываюсь. - Думаю, вы привыкните, потому как это произойдёт с вами сегодня в избытке,-он делает паузу, прижимает меня к своему паху, обхватив за бока. Штаны жёсткие и отчасти мокрые, это осознание прошивает иглами. Чувствую его возбуждение через ткань, такое что шов штанов, должно быть, неприятно давит. Я вскидываюсь, выгибаюсь, но он держит, не позволяя отстраниться. Ловит за шею сразу под челюстью, шепчет в губы: - Я ведь сказал вначале: раз за разом.