Трещина во времени

Тишина в подземных апартаментах была густой, почти осязаемой, нарушаемая лишь потрескиванием поленьев в камине. Северус стоял у полок с ингредиентами, механически перебирая склянки, но его мысли были далеко — на залитой ветром трибуне. Этот звук. Этот проклятый, тихий фыркот. Он отозвался в нем эхом из другого времени, из залитых солнцем комнат факультета, где пахло сушеными травами и озоном от магии. Тогда это звучало часто — сдержанный, доверчивый смех над его очередной язвительной ремаркой. Смех, который он, притворяясь раздраженным, на самом деле жадно собирал и берег. А сегодня... сегодня это было похоже на прорыв сквозь время. На миг стена, возведенная годами ненависти, предательства и боли, дала трещину, и он увидел не закаленную войной шпионку, не солдата Дамблдора, а ту самую девушку. Ту, что когда-то понимала его колкости с полуслова. «Погода ужасная», — пробормотала она, отводя взгляд. Глупо. Жалко. До смешного неубедительная попытка отвлечь внимание. Но он не стал добивать. Почему? Обычно он наслаждался бы ее смущением, вонзил бы отравленное лезвие сарказма в эту щель в ее доспехах. Но вместо этого он... отступил. Позволил ей сохранить лицо. И сам почувствовал не облегчение, а раздражение на собственную слабость. Он с силой поставил склянку с корнем мандрагоры на полку. Опасная сентиментальность. Она — инструмент. Наглая, лживая актриса, втершаяся в доверие по приказу Дамблдора. Он должен ненавидеть ее. Он ненавидел ее. За ее причастность к Поттеру. За ее роль в том старом, до сих пор кровоточащем предательстве. Но в памяти всплывало не ее нынешнее, отстраненное и идеально контролируемое лицо агента, а то, прежнее — озаренное внезапной улыбкой, от которой на мгновение перехватывало дыхание. И этот миг сегодня... он был вызовом всей его ярости, всей его боли. Он подошел к камину, сжав кулаки. Пламя отражалось в его черных глазах, но не могло прогнать пронизывающий холод, шедший изнутри. Он дал себе слово никогда больше не быть уязвимым. Не позволять прошлому иметь над собой власть. А сегодня он на мгновение опустил щит. И этот миг стоил ему дороже, чем он готов был признать. Теперь ему предстояло снова выстроить стены, сделать их еще выше и прочнее. Замуровать эту трещину, пока сквозь нее не хлынул свет, способный ослепить его и разрушить все, ради чего он так долго боролся.