30 октября

      Настенные часы бесстрастно отсчитывали время. Тик-так, тик-так. Сидящего напротив человека сотрясала мелкая дрожь. Периодически он вздрагивал в такт часам.       Было утро, и Мэндрейку пришлось прервать завтрак ради этой встречи. Будь это Лондон, визитеру пришлось бы ждать еще несколько часов, пока волшебник не закончит с утренними делами, пока узнает о посетителе и согласится его принять. Но это не Лондон и даже не Англия. А потому на пути нежданного гостя не встала бюрократическая машина.       И вот он теперь сидит напротив, дрожа от страха за свою наглость. Он не смел поднять взгляд от пола, пальцы его болезненно впились в колени и смяли ткань брюк. Какое последует наказание за то, что он прервал завтрак Джона Мэндрейка, члена британского правительства и волшебника? Но что же иначе ему было делать?..       У самого Джона, к его чести, мыслей на этот счет даже не возникло. Дрожь посетителя он списал на другую причину, более очевидную.       Волшебник бросил косой взгляд на часы. Маленькая толстая стрелка едва перевалила за цифру семь.       – Мистер Браун, когда вы в последний раз видели вашу супругу? Постарайтесь вспомнить подробности, любая мелочь может оказаться важной.       – Вчера… вчера вечером, – прохрипел пересохшим горлом мистер Браун. – Мы вместе пошли в паб. Вместе ушли. Она просто… словно растворилась в воздухе, когда я…       – Когда вы что?       Мужчина рвано вздохнул и закрыл трясущейся рукой лицо. Послышался всхлип, который мистер Браун всеми силами попытался заглушить, из-за чего звук вышел таким, словно он давится воздухом. Он сделал несколько дрожащих вздохов и попытался взять себя в руки. Его голос зазвучал ровнее:       – Когда я отвернулся, чтобы раскрыть зонтик. Пошел дождь, а Лаура терпеть не может… терпеть не может мокнуть. Когда я обернулся, ее уже не было, – мужчина крепко зажмурился, вновь переживая те жуткие минуты. – Я не сразу понял, что произошло. Подумал, что она споткнулась в темноте и упала… Или провалилась в какую-нибудь яму, мы все-таки шли через поле. Я ее звал, пытался найти ее на земле. Но было темно, фонарик ничерта не помог… Извините, – мистер Браун испуганно взглянул на волшебника. Кто знает, как тот отреагирует на подобную лексику?       Джон задумчиво постукивал пальцами по подлокотнику кресла. «Словно растворилась в воздухе»? Это может быть работой демона, но в этой глуши нет волшебников. Насколько Мэндрейк в курсе, здесь не проживало никого, кто был бы обучен этому ремеслу.       – Ненадолго отвернулись, значит…       – На долю секунды.       Кроме того, только демоны высшего разряда могли бы накинуть на человека невидимость. Даже его собственные слуги, джинны, на это не способны. Не с живыми людьми, нет. Много сложностей с маскировкой ауры.       Опять же, было темно. Ее элементарно могли оттащить на пару метров подальше, куда не достает свет фонарика, и готово.       Как иронично. Он в эту же ночь пытался отыскать несчастную женщину. Но даже демон не смог найти ее следов.       – Вы не слышали ничего подозрительного?       Мужчина удрученно покачал головой.       – Ни звука. Только шум дождя. И хлопок зонтика, когда справился с проклятым замком.       – Справились с замком?       Мистер Браун замялся, но все же сказал:       – Замок на зонтике иногда заедает. Нужно помогать рукой раскрыть. Мы давно хотели купить другой, но как-то… времени не было. Из-за такой мелочи… – он пробормотал что-то невразумительное и вновь порывисто прижал руку к лицу. – Если бы я перед поездкой все-таки купил этот чертов зонт!.. Может, тогда бы ничего не случилось. Лаура бы не исчезла.       Джон нахмурился. Он не любил чужие слезы. Утешать людей он не умел, но знал, что хотя бы это он сказать может:       – Мистер Браун, вам не стоит себя винить. Это была чрезвычайная ситуация. Вы столкнулись с опасным преступником, который умеет действовать, не оставляя за собой следов. Вы ничего не могли поделать.       Хотя если говорить начистоту, больше всего Натаниэлю хотелось отчитать мистера Брауна за то, что он с супругой вообще остались и дальше здесь отдыхать, после всех этих убийств. Жизнь и без того проучила бедную супружескую пару, и только поэтому Джон сдержал язык за зубами. Не хотелось сделать еще хуже.       Хотя судя по округлившимся в ужасе глазам мистера Брауна он все-таки умудрился сделать хуже.       – Вы думаете… вы правда думаете, что это все-таки он? Что я больше… – отчаяние проступало на его лице как пролитые пятна чернил на бумаге. – Что я больше ее не увижу живой? Что он… что он, черт возьми, отрежет ей голову и выставит ее где-нибудь, как на какой-то гребаной ярмарке?!       Джон растерялся. А есть ещё варианты? Разве не поэтому мистер Браун не дал ему даже позавтракать? Чтобы волшебник сразу взялся за дело и поиски начались как можно раньше?       Стук в дверь прервал их разговор. Внутрь вошла Мвамба.       – Констебли прибыли.       Ничто уже не напоминало о разразившейся в ночи непогоде. Небо, как и вчера, было ясным и безоблачным.       Джон пробирался сквозь траву, с опаской прощупывая землю на предмет ям. Трава доставала ему до колен и колосилась повсюду, куда ни глянь. Волшебник приставил ладонь козырьком, чтобы окинуть взглядом раскинувшуюся перед ним даль. Неподалеку чернела тень. Роща.       От необъятных просторов Натаниэля немного подташнивало. В одиночку он бы ходил здесь вечность. Как хорошо, что есть кто-то, кто может посмотреть сверху.       Этот самый «кто-то» прямо сейчас подлетал все ближе. Джон, щурясь, глядел на джинна, гадая, с какими новостями тот вернулся.       Утром, после беседы с мистером Брауном, Мэндрейк созвал краткое совещание, где отдал распоряжения констеблям, дублинским офицерам и подручным им демонам. Он поделил деревню на несколько частей и отправил людей на поиски миссис Браун. Демоны должны были оказывать помощь сверху, в том числе искать возможную магическую активность. По горячим следам, оптимистично подумал волшебник, есть вероятность, что они найдут пропавшую супругу мистера Брауна быстро.       Он старался не думать о том, что от пропажи человека до обнаружении головы проходило около суток. Отрубить голову недолго. Но сколько времени уйдет на изготовление «фонаря»? Глядя на то, с каким маньячным упорством работает убийца, вряд ли много. Ночи вполне могло хватить. Однако он мог не успеть за это время избавиться от тела. Тел полиция еще ни разу не обнаружила.       Джон сосредоточился на одной цели: найти миссис Браун. Живой или мертвой.       Своим рабам, Аскоболу и Мвамбе, он поручил особое задание. Он приказал им неслышно и незримо облететь дома, заглянуть в потайные углы. Если среди жителей есть тот, кто занимается магией, им не составит труда это обнаружить. Грубо говоря, он беззастенчиво поручил им обыскать местных жителей. Благо, деревня небольшая и это задание много времени не займет. Люди даже не узнают о том, что кто-то побывал у них дома.       Сам он решил отправиться на поиски в долину, из которой накануне доносился тот жуткий крик. Пусть Бартимеус ничего не нашел там ночью (Джон прекрасно знает, каким невнимательным тот порой бывает) и вообще притворился, будто ничего не слышал. Хотя Джон знает, что крик был. Такое не мерещится.       Орел спикировал в траву и брезгливо отряхнулся.       – Фу, как мокро… Ну и дрянное же утро.       – Нашел что-нибудь? – лучший способ избавиться от жалоб Бартимеуса – игнорировать их.       – Нет. Как и вчера. Я уже говорил, Мэндрейк, здесь ничего нет.       – Ты смотрел под скалами?       Орел обернулся и поглядел на маячившую вдали линию обрыва. В том месте, казалось, само небо было разделено надвое. Задумчиво почесал клювом крыло.       – Еще нет.       – Слетай и посмотри. Облети по береговой линии, внимательно все проверь. Если увидишь в воде тело, достань и принеси сюда.       Орел возмущенно встопорощил перья.       – Лезть в воду?! Мальчик, моя сущность и так уже!..       – Меня не волнуют твои неудобства, – Джон не хотел грубить, но нервы его были на пределе. Одни только пререкательства с Бартимеусом отнимали уйму времени. – Выполняй.       Не желая больше ничего слушать, Мэндрейк побрел дальше. Он планировал сам пройтись вдоль края скал и взглянуть сверху на то, что творится внизу. Если понадобится – проконтролировать работу Бартимеуса. Эти скалы – самое очевидное место избавления от тел.       – Знаешь, – донеслось ему вслед, – мне ведь может и надоесть играть с тобой в эти игры. Очень скоро моему терпению придет конец. Не думаешь же ты, что я вечно буду хранить в тайне твое истинное имя? Мне даже собственной жизни жалко не будет, чтобы утащить тебя на тот свет.       Мэндрейк не ответил.       Сердце глухо бухало у него в груди. Давние страхи пытались поднять свои уродливые морды, но Джон усилием воли задавил их обратно. Бартимеус ничего не сможет ему сделать. Демон может говорить что угодно, но Мэндрейк прекрасно знает, насколько тот хитер. Его слова – уловка. Он только и ждет того, когда Джон оступится. Не дождется.       Джон Мэндрейк стоял на краю Мохеровых скал, и ветер безжалостно рвал полы его пальто. «Вот где, – отстраненно подумал Натаниэль, в ужасе глядя на то, как в двухстах метрах внизу море остервенело швыряет пену о скалы, – вот где можно с легкостью оступиться». Словно вторя его мыслям, ветер с новой силой ударил в спину.       Мэндрейк поспешно отошел от края. Ради собственного душевного спокойствия, он сделал несколько шагов назад, пока вновь не оказался окружен травой. Его внимание вновь привлекла стоящая в отдалении роща. Издалека этот глухая тьма выглядел зловеще: казалось, будто солнце туда не способно дотянуться, из-за чего деревья навечно стоят в тени. Краем глаза он постоянно натыкался на это черное пятно.       Вот и сейчас он поймал себя на том, что снова смотрит в ту сторону. Теперь, когда он подошел ближе, то увидел, что это обыкновенная дубовая роща. Вероятно, стоит на всякий случай проверить и ее. Преступнику ничего не стоило закопать жертву в лесу…       Джону показалось, что среди деревьев что-то мелькнуло. Он прищурился, пытаясь хоть что-то разглядеть среди теней рощи, невольно шагая навстречу. И снова – некая тень прошмыгнула от одного дерева к другому. Натаниэль успел разглядеть, как вслед за силуэтом взметнулся подол платья.       «Миссис Браун?» – с долей облегчения подумал волшебник. Живая. Но что ей делать в лесу? Она прячется?       Джон оглянулся, но Бартимеуса все еще не было видно. Дожидаться джинна некогда, поэтому волшебник ускорил шаг. Он не может позволить девушке затеряться в лесу. Вся полиция стоит на ушах из-за ее исчезновения!       Ветер, подгоняя, бил ему в спину. Воздушный туннель с пляшущей в воздухе желтой листвой затягивал вглубь рощи. Кроны шелестели, на вид нисколько не поредевшие. Джон замер на самом пороге этого царства тьмы. Нерешительность овладела волшебником. Он никогда не чувствовал себя комфортно на природных просторах, но сейчас возникало чувство, будто он добровольно собирается шагнуть в пасть монстру. Рациональная его часть взвыла: миссис Браун сейчас может быть в опасности! Быть может, она прямо сейчас пытается скрыться от человека, который ее похитил. Вот кто настоящий монстр, а не парочка кустов и какой-нибудь дуб.       С этими мыслями он шагнул вперед, словно нырнул на глубину. Роща поглотила его заживо. Даже уши заложило как от давления.       Какое-то время – то ли мгновение, то ли вечность – он стоял, замерев. Но затем вдали Натаниэль вновь увидел мелькнувший среди дубов силуэт, и наваждение спало. Вернулся свист ветра и шелест крон.       Натаниэль бросился вперед, вслед за девушкой, чья тень мелькала в отдалении. Листва шуршала у него под ногами, туфли скользили по грязи. Пару раз он поскользнулся на перегное, и ему пришлось ловить себя, хватаясь за стволы деревьев. Расстояние между ними неумолимо сокращалось. Мимолетно оглядевшись, Джон не заметил никого постороннего и решил, что сейчас будет безопасно ее окликнуть:       – Миссис Браун! Это Джон Мэндрейк. Я здесь, чтобы помочь! – дыхание с хрипом вырывалось клубами пара на похолодевшем воздухе. – Вам нечего бояться! Помощь уже в пути, полиция вот-вот прибудет! – да, сразу после того, как он отправит за ней Бартимеуса, который как назло куда-то запропастился. Вся эта ситуация неприятно напоминала ему о вчерашней неудаче.       Силуэт не замедлился. Словно пуганый зверек, он бросался из стороны в сторону. Прятался то за кустами, то за дубами. Было сложно предугадать, где в следующий раз мелькнет подол бордового, как цвет поздней осени, платья.       – Миссис Браун!       Взбивая ногами грязь и листву, Джон продолжал бежать. Непривычный к физическим нагрузкам, он чувствовал, как уже начинает колоть в боку. Дышать было тяжело, легкие разрывались. То ли роща оказалась в разы больше, чем выглядело со стороны, то ли они с миссис Браун бегали кругами, но деревья все не кончались. В сгустившихся от кроны тенях Джону стали мерещиться крошечные пятна света. Сзади послышался треск.       Носок туфли что-то зацепил, и Джон споткнулся. В последний момент он попытался ухватиться за ствол ближайшего дуба, но только оцарапал ладони о шершавую поверхность. Он неуклюже рухнул в груду прошлогодней листвы. Вспуганное воронье с карканьем шумно снялось с деревьев.       Мэндрейк лежал, уткнувшись носом в грязь. Он как окаменел от захлестнувшего его чувства неловкости и унижения. Он опять весь в грязи. Позорно споткнулся! На глазах у простолюдинки! Грудь его все еще ходила ходуном от пробежки, в боку по-прежнему кололо. Он ничего не слышал кроме своего хриплого дыхания. Тело потихоньку обволакивал холод, туманным полотном скользящий у самой земли. Наконец, собравшись с силами, он поднял голову.       Вокруг стояла тишь. Чужих шагов не было слышно: ни шелеста листьев под ногами, ни чавканья грязи. Силуэт девушки больше не мелькал среди дубов. Создавалось впечатление, что ничего живого, кроме самого волшебника, тут больше нет. В сгустившемся лесном мраке только одинокие огоньки мелькали то там, то здесь. «Светлячки? – удивился Джон. – Днем?»       Понаблюдав немного за светлячками, Натаниэль с замиранием сердца понял, что с каждым мгновением их как будто становятся больше. Они подбирались к нему все ближе, как будто волшебник был приманивающим их огнем.       Джон нахмурился и прочистил горло, надеясь развеять звенящую тишину. Звук потонул во тьме.       «Глупость какая, – хмурясь думал Натаниэль. – Это просто небольшая роща и несколько светлячков». Он терпеть не мог выбираться на природу, но и подумать не мог, что такие мелочи могут вывести его из равновесия. Собравшись с силами – начисто игнорируя игриво мигающие совсем рядом пятнышки света – он попытался подняться, но понял, что не может освободить ногу. Споткнувшись, он умудрился запутаться в корнях.       На пробу он пару раз дернул ногой. Корни как будто поддались, и Джон, воодушевленный, попытался выдернуть ногу с большей силой.       Это было ошибкой.       Каким-то образом узел завязался так крепко, что Натаниэль вскрикнул от боли. Корни обвивались вокруг его лодыжки словно чьи-то пальцы; в безжалостных путах он почувствовал что-то похожее на шипы, они вспороли ему кожу и впились в мясо. Глухо взвыв, Натаниэль уронил голову в листву. Запах перегноя забил ему ноздри. Нога запульсировала от боли.       Перед глазами вспышками мелькнули любопытные светлячки. Зажмурившись, Натаниэль отогнал их рукой.       Позади что-то хрустнуло.       Джон окаменел. Он даже дышать перестал, тщательно вслушиваясь в звуки, раздавшиеся за его спиной. Но хруст больше не повторялся. Наверное, белка перебежала с одного дерева на другое.       Решив, что пора выбираться, Джон потянулся рукой к корням, намереваясь разобраться с ними вручную, и отчетливо почувствовал, как тиски вокруг лодыжки усилились. Недоумевая, он опять замер. Ему в голову пришла страшная мысль. Змея?       Но у какой змеи есть шипы, черт возьми?       За спиной вновь послышался хруст, почти заглушенный внезапным карканьем.       В этот момент – Джон был готов поклясться – он почувствовал, как корни потянули его куда-то вниз. Земля под ногами стала мягкая и податливая. С ласковым чмоканьем она приняла в себя носки туфель.       Он отчетливо проваливался вниз. Что-то тянуло его туда.       Корни, царапая кожу, поползли к голени, как бы намереваясь обхватить его за ногу понадежней.       Натаниэль испуганно вцепился в ближайший куст, и попытался второй ногой содрать с себя корни. От боли из-за впившихся в мясо шипов у него побелело в глазах.       Что-то хрустнуло позади, послышался шорох листьев.       На его плечо легла горячая рука.       Джон вскинулся, забарахтавшись в листьях, выбросил навстречу кулаки. Его руки с легкостью перехватили, и послышался знакомый голос:       – Ты чего тут валяешься?       Натаниэль распахнул глаза, – он даже не помнил, в какой момент зажмурился:       – Бартимеус?..       Джинн, принявший привычный облик египетского мальчика (одетого, впрочем, в современные джинсы и толстовку), сидел перед ним на корточках, чуть ли не источая собой недоумение. Бартимеус красноречиво оглядел его, с головы до ног угвоздавшегося в грязи. На голове у волшебника царил кавардак, ко лбу прилипли листья. Бартимеус задумчиво отклеил один листик и, разглядывая его, спросил:       – Ну и… что ты здесь делаешь? Кажется, я оставил тебя на скалах, о хозяин. Молодец, конечно, что оттуда не свалился, но… – еще один красноречивый взгляд. – Тут-то что произошло?       Джон растерянно огляделся. Лесной мрак рассеивали лучи солнца, проникающие сквозь просветы в кронах. В столбах света плясали пылинки. Слышалось пение птиц. Ветер мирно шелестел листвой.       Волшебник сел и насилу вырвал ногу из обвивших лодыжки корней. Те с хрустом надломились и опали на землю. Даже удивительно было, как пересохшее хрупкое растение могло так крепко его держать. Джон задрал штанину, ожидая увидеть окровавленные раны, и обомлел: кожа была абсолютно чистая. Он недоверчиво коснулся пальцами лодыжки, пробежался по голени, там, где фантомно ныли уколы шипами. Ни царапины.       «Как такое возможно? – пораженно подумал Натаниэль. – Я все еще чувствую боль, но… тут же ничего нет».       Как там говорят, у страха глаза велики?       Не может быть, что ему все это примерещилось. Он не настолько впечатлительный.       – Ау, – перед глазами возникла чужая ладонь с бряцающими на запястье браслетами. – Ты меня слышишь? Что случилось?       – Как ты меня нашел?       – А куда еще ты мог деться? Тут поблизости больше некуда идти. Услышал твой крик и полетел на звук. Вот, нашел. Не похоже, что ты просто прилег отдохнуть.       – …Я увидел миссис Браун. Она пыталась от кого-то спрятаться. Не было времени тебя дожидаться, поэтому я пошел за ней сам. Споткнулся по дороге, ничего особенного, – Джон поднялся и принялся отряхиваться. Он боялся, что брюки совсем пришли в негодность, но все оказалось не так уж плохо. А вот рубашке досталось: посреди живота красовалось грязное пятно. Волшебник досадливо попытался стряхнуть его, но тут же брезгливо отдернул руку, поскольку пятно оказалось мокрым. Только размазал грязь еще больше. Пришлось достать платок, что обтереть руки. – Нам стоит поторопиться. Вполне может быть, что убийца тоже здесь и что он уже схватил ее.       – Это была не она.       Джон на секунду отвлекся от вытряхивания листьев из волос.       – Что? Нет, нет, это точно была она. Осмотри как следует рощу. Я подозреваю, что здесь может быть убежище…       – Говорю тебе, – перебил его Бартимеус. – Это была не она. Я нашел тело.       Мэндрейк перестал отряхиваться.       – Как нашел?       То есть он что, зря тут скакал? Гонялся за совершенно посторонней женщиной? Какой ужас. Страшно представить, какие пойдут о нем слухи…       – Вот так и нашел. Прибило волнами к скалам. Повезло, что не унесло в открытое море. Немножко потрепало, правда. Но это она. У нее тату на руке в виде сойки.       – Значит, он все-таки сбрасывает тела со скалы.       – Продуманно. Спуститься проверить проблематично, духов в подчинении у полиции нет. Пока доберутся, тело сто раз унесет.       – Продуманно, да. Это плохо.       – С другой стороны это самый очевидный способ избавиться от тела в здешних краях.       – Если только ночью, потому что в долине его было бы видно как на ладони. Совершенная плоскость. Единственное место, где можно скрыться от чужих глаз, – он окинул взглядом притихшую рощу. – Здесь.       Бартимеус тоже огляделся, оценил масштабы и скис лицом.       – Все-таки хочешь заставить меня тут порыться?       – Деваться некуда. Слишком подозрительно. А сейчас идем. Мне надо на нее взглянуть.       Бартимеус передернул плечами. Его облик плавно перетек в тот, который он предпочитал здесь принимать – в высокого темноволосого юношу-телохранителя.       – Ну тогда следуй за мной, хозяин. И смотри под ноги. А то мало ли, вдруг камушек на пути попадется и ты опять споткнешься.       – Для этого у меня есть ты.       Джинн двинулся вперед, а Натаниэль замер, рассматривая свои грязные туфли. На носках лежали комья чернозема, словно он копал ногами землю. Рядом валялся светлячок.       Это была она.       Женщина лежала на земле, раскинув конечности в стороны. Она была похожа на куклу, брошенную жестоким ребенком, которому надоела его игрушка. Руки-ноги лежали в поломанном, неправильном положении. Мокрое платье облепило тело, из-за чего оно казалось еще более восковым. Шея оканчивалась обрубком. Рядом тихо роились мухи.       Бартимеус обошел миссис Браун и присел рядом с обрубком.       – Гляди, какой ровненький срез. Этим явно занимался мастер, – он даже наклонился поближе, чтобы лучше рассмотреть. Джон скривился в отвращении. Иногда Бартимеус вел себя сносно, и он почти забывал, каким тот может быть. Но неизбежно наступали моменты, когда волшебник всецело понимал, что перед ним стоит бездушное мерзкое существо, не имеющее ни капли сочувствия.       – Не издевайся. Эта женщина умерла мучительной смертью.       – Я бы не сказал. Обезглавливание одна из самых щадящих смертей, – демон с усмешкой посмотрел на Мэндрейка. – Могу продемонстрировать.       Джон предпочел проигнорировать провокацию демона, и вместо этого обратил внимание на тело миссис Браун.       Да, увы, все, как описывал ее муж. Темно-красное шерстяное платье, высокие сапоги, тату с изображением сойки на предплечье. Только куртки нет, но ее могло унести море. Волшебник присел рядом с изогнутым запястьем. Подобрав с земли палочку, он приподнял тяжелую от воды и смерти кисть, чтобы посмотреть… Да. Кольца тоже нет. Только след от него.       С тяжелым вздохом Мэндрейк поднялся. Мистер Браун говорил, что с кольцом его жена никогда не расстается. Оно никак не могло соскользнуть само, косточка пальца толстовата для того, чтобы вода его сняла. Значит, убийца стянул кольцо сам. Сохранил на память? Раньше за ним такого не водилось.       – Бартимеус, лети к констеблям и сообщи о теле. Пусть вызовут коронера и едут сюда. Офицерам передай приказ искать голову.       – А ты?       – Буду ждать здесь.       – Бедняжка. Никому бы не пожелал в посмертии такой унылой компании.       – Лети уже.       Бартимеус вновь обернулся орлом и с места взмыл в воздух. Натаниэля обдало порывом ветра; он машинально прикрыл лицо, но успел вдохнуть запах пыли, соли и чего-то как будто подгнившего. Для себя он назвал это запахом смерти.       Волшебник проводил взглядом джинна, стремительно обращающегося в небе в точку. Затем он обернулся к трупу, и в самый последний раз бросил взгляд на стоящую во мраке теней рощу неподалеку. Среди стволов что-то мелькнуло. В эфемерном, сотканном из теней силуэте, Джон не нашел ничего человеческого. Обычный обман зрения. Игра света.       Силуэт мелькнул и исчез.       Его все тянуло обернуться на рощу, но Джон стойко игнорировал эту бессмысленную тягу. Что бы там ни произошло, у него не было ни малейшего желания об этом думать. Хватало и соседства с трупом, источающим морскую рыбную вонь.       На солнце тело постепенно высыхало, и к запахам соли потихоньку примешивался сладковатый гнилостный запах. Из-за открытой раны (как мягко назвал про себя это Джон) плоть гнила быстрее. Слышалось жужжание насекомых: над обрубком вились мухи. Иногда они, опьяненно кружа над телом убитой женщины, путали ее с Мэндрейком, и он, ругаясь сквозь зубы, принимался отмахиваться.       Вскорости волшебнику надоело стоять, и он огляделся в поисках того, куда можно было бы присесть. Поблизости он обнаружил несколько замшелых покатых камней в подозрительных пятнах. Выбрав наиболее приличный на вид, он приземлился там, предварительно приличия ради смахнув с верхушки налетевший песок. Джон уже даже не заботился о сохранности брюк, все равно они безнадежно испорчены. Пятном больше, пятном меньше, какая разница? Когда-нибудь этот день закончится и он справедливо отправит эти брюки на выброс.       К сожалению, с этого ракурса открывался вид не только на маячившую неподалеку рощу, но и на безобразный отрез шеи.       «Бартимеус прав, – подумал Джон, отстраненно разглядывая торчащий из мяса кусок позвонка. Благодаря купанию в море кровь была из раны почти вымыта. – Это очень ровный разрез».       Когда приехали констебли и коронер с помощниками, – по ощущениям, спустя вечность, – Джона вновь подхватила рабочая круговерть. Пока специалисты осматривали тело, пока констебли вели записи, пока демоны летали по округе в поисках улик и зацепок и спускались к подножию скал в поисках тел предыдущих жертв… Натаниэль как привороженный продолжал оглядываться на рощу. Он уже отправил туда Бартимеуса, просто чтобы зря не терять время.       Но его самого необъяснимо тянуло обратно. Время от времени ему даже вновь мерещился чей-то силуэт, который, если прищуриться, распадался на мрачную игру света и тени.       В один из таких моментов, когда Джон опять застыл среди мельтешения людей, разглядывая то, как ветер шевелит кроны дубов, его застал второй констебль. Это был уже мужчина в возрасте, который, судя по всему, рьяно следовал славным ирландским традициям и успел к своим годам обзавестись внушительным пивным животом. Он любил натягивать рабочую фуражку на самые глаза, тем самым пряча от любопытных взглядов страшный шрам на лбу, который заработал в стычке с демоном еще лет пятнадцать назад. Джон особо не вникал в эту историю, понял только, что демон этот вырвался из-под контроля бывшего тут проездом волшебника. Сомнительная история, на взгляд Мэндрейка. Вероятнее всего, констебль заработал свой шрам в какой-нибудь банальной стычке с пьяными дебоширами. Или со своей женой.       Заметив, что юный министр поглядывает в сторону дубовой рощи, мистер Бейли вдруг спросил:       – Хотите заодно и музей проверить, а? – он почесал седую голову, старательно следя за тем, что фуражка не сдвинулась дальше положенного. – Там нечего смотреть, мистер Мэндрейк. Говорю вам, мы все там облазили в первую очередь.       Джон стремительно обернулся.       – Музей? Тот самый музей? Там?       – Не совсем, – подключился к разговору мистер Коллинз. – Но через рощу можно напрямик выйти к развалинам. Музей стоит немного в отдалении от деревни, уж не помню почему.       – Там собирались новую улицу строить, – поясник Бейли. – Уже и дорогу положили, и несколько участков продали. Кто-то даже строиться начал… Перспективная деревенька, под крылом волшебника.       Джон смутно вспомнил, что Коллинз уже рассказывал об этом, но как будто вскользь, ничего важного.       – И что случилось?       – А никто толком и не знает. Вроде как управляющие что-то натворили, и владелец, волшебник, спустил на них демонов. А потом и его самого за что-то… того. Я в то время уже несколько лет как работал здесь, но меня и близко не подпустили. Как только началась шумиха, приехали сначала дублинские, потом ваши. Все засекретили, музей закрыли. И все, с тех пор потихоньку загибается наша деревня.       Повисла тишина, в которой слышно было только как шуршит черный пакет, в который упаковывали сейчас тело миссис Браун.       Бейли заговорщически огляделся и наклонился ближе к Мэндрейку. На волшебника дохнуло кисловатым запахом пива и плохой гигиены рта. Он с трудом не поморщился.       – Но ходит у нас один слух…       – Слух?..       – Слух. У управляющих был сын. В тот день он исчез. Мы так его и не нашли. Поговаривают, что он украл что-то важное и сбежал. Его даже объявили в розыск, уж не знаю чем вышестоящим не угодил малолетний мальчишка. Может и впрямь стащил что?       – Так и не нашли, говорите.       Может, все эти сплетни ничего и не стоят. А может, во всей этой истории таится нечто очень важное.       Если этот мальчик существует, где он сейчас?       Мэндрейк внимательно проследил за тем, как пакет погрузили в катафалк. Хлопнули дверцы.       – Мистер Бейли, каков шанс, что материалы дела могут храниться в дублинском полицейском архиве?       Коллинз, по-прежнему стоящий рядом, услышал его и оторвался от планшетки с бумагами:       – Вы хотите поднять это дело?!       – Что вы, нет. Но мне было бы любопытно ознакомиться.       Бейли, ошарашенный ровно настолько же, сколько и Коллинз, нервно хохотнул и вытер выступивший на лбу под фуражкой пот:       – Фух! Напугали. Вот это бы нам работки прибавилось…       – Мистер Бейли.       – Шанс есть! – спохватился констебль. – Все дела отправляются на хранение в архив. Уж такое-то точно должно там лежать.       Мэндрейк очень на это надеялся. Если запрос придется посылать в Лондон, это убьет много времени. Которого у него, к сожалению, совершенно нет.       Вскорости вернулись демоны. Они предсказуемо ничего не нашли. Единственным, кто еще не вернулся, был Бартимеус, но сидеть здесь и ждать его Мэндрейк не собирался. Ничего, соответствующие приказы ему уже были отданы.       Шагая сквозь высокую траву к стоящей неподалеку полицейской машине, Джон решил уточнить еще один момент:       – Вы сказали, что уже обследовали музей.       – Так и есть, – пыхтя отозвался Бейли. Ему подобная прогулка давалась нелегко. – Первым делом, да, Лиам? Известная заброшка с таинственной историей. Идеальное место для маньяка, а?       Коллинз, шагающий по другую руку от Джона, презрительно фыркнул:       – Ничего там не было, кроме граффити, разбитых бутылок и скуренных косяков. Парень нам попался башковитый, в такое место он не полезет. Слишком очевидно.       – Парень?       Коллинз растерянно глянул на волшебника.       – Ну… не женщине же топором махать?       Бейли, как крючком, зацепился за тему.       – А че бы и нет?! Ты мою бывшую видел? Да она одним ударом…       Мэндрейк поморщился и притормозил, позволив сцепившимся в споре констеблям уйти вперед. Он был бы счастлив избавиться от этих двоих на весь оставшийся путь до городского участка. Его желание не исполнилось в тот же миг, но произошло кое-что, что пресекло споры и ругань.       К ним стремительно приближался по воздуху демон. Это был Аскобол, который принес с собой неожиданные вести. Они с Мвамбой обнаружили в одном из домов окровавленный топор. «Кровь человечья», – сообщил джинн. Рядом с топором лежало кольцо.       – Никогда не оставайся у фейри в долгу, мой мальчик.       Триса О'Мэл, или тетушка Мэлли, занималась сортировкой грибов. Она сидела в окружении заполненных грибами тазов и методично осматривала, промывала и чистила каждый гриб, после чего решала, в какую из тар его положить. Джон подозревал, что тары делились по разновидностям грибов. Сам он ничего в этом не смыслил от слова совсем. Старушке в ее нелегком деле помогала пара ребят, которые в обществе волшебника держали рот на замке и только бросали любопытные взгляды.       Мэндрейк стоял, опершись поясницей о кухонную тумбу, в ожидании кофе. Туркой, как повелось, заведовал Бартимеус. На кухне висел густой запах осени. У кофе не было ни единого шанса: ароматный дымок, поднимающийся от турки, безнадежно терялся в запахах листвы, прелости и грибов. Казалось, тетушка Мэлли принесла с собой не парочку-тройку тазов с груздями, лисичками и подберезовиками, а целый лес.       – Поверьте, и не думал об этом.       Мэндрейк наткнулся на нее случайно. Он не ожидал, что в такой поздний час – половину двенадцатого ночи – Триса О'Мэл будет заниматься какими-то хозяйственными делами. Например, делать заготовки к зиме. Он надеялся, что на этот раз ему удастся проскользнуть за кофе незамеченным… Но старушка (и ее помощники) уже были здесь. И конечно, пожилая ирландка завела разговор на свою излюбленную тему: волшебный народец. Не ответить было бы невежливо.       – Фейри – занимательные существа, очень могущественные… – тетушка задумчиво оглядела очередной гриб. Вид тот имел такой, словно успел с кем-то подраться. Старушка поскребла гриб ножом и, удрученно покачав головой, бросила его в ведро с отходами, которое почти на треть уже было заполнено похожими неудачниками. – Вся их жизнь это смех и веселье, пусть некоторые и могут посчитать их игры жестокими. Им совсем не трудно оказать человеку услугу. Помочь найти вещь, одарить урожаем, подсказать дорогу… Но никогда эти услуги не обходятся бесплатно.       – Они берут плату?       Старушка явно излишне серьезно относилась к своим выдуманным невидимым друзьям, но Натаниэль был не против послушать сказки на ночь. Он даже не помнит, когда в последний раз слушал настоящую сказку. Где-то в глубоком детстве, вероятно даже до своего ученичества у Артура Андервуда. Он не помнит, чтобы миссис Андервуд читала ему сказки. Сказания о светлом будущем – да, рассказы из будней волшебника, которые его ожидают, – да… Но сказки?       – Ох, да. В этом и кроется коварство этих добродушных созданий. Они считают, что каждая услуга должна быть оплачена. И если ты не поспешишь их задобрить, подарить первым что-то взамен, они могут потребовать любую плату, какой сочтут достойной. Верно же?       Старушка подмигнула одному из мальчишек и ласково передала ему свежеочищенный гриб. Кажется, это был подберезовик, на вид очень аккуратный. Можно сказать, образцовый. Мальчишка принял его со смущенной улыбкой и спрятал куда-то за спину.       У Джона по рукам пробежали мурашки. Он потер ладонями предплечья. К вечеру опять похолодало. Волшебник покосился на джинна, который молча, ни разу не взглянув в его сторону, потихоньку доваривал кофе. Он уже готовился снять турку с огня, чтобы не довести напиток до кипения. Кажется, джинн до сих пор был обижен на то, что ему сегодня пришлось повсюду искать своего хозяина. Натаниэль почти пятнадцать минут выслушивал его возмущения. Только пригрозив несносному джинну заточением он смог от него избавиться. Тот до сих пор ни слова ему в ответ не сказал.       – А если просто не просить их об услуге?       Тетушка Мэлли продолжила делиться секретами волшебного народца, безжалостно соскребая грязь с подберезовика (или это опенок? Джон понятия не имеет, чем они отличаются):       – А, если бы все было так просто, мой мальчик! Фейри не спрашивают, хочет человек от них помощи или нет. Они просто помогают. Чудесные, бескорыстные создания…       – Бескорыстные? – хмыкнул Джон. – Разве не вы только что сказали, что за каждую услугу они требуют плату?       Джон, почувствовав на себе чужой взгляд, повернул голову и наткнулся на Бартимеуса, который глядел на него, иронично подняв брови. Волшебник пожал плечом в ответ.       – У малышей фейри чистая душа, – ответила хозяйка. – Но и гордости они не лишены. Со мной однажды случилось такое, когда я чуть было не расплатилась… кое-чем очень важным для меня. Я не знала, что фейри мне помогли. Но как только поняла, что это их рук дело, тут же поднесла им дары. И они не стали забирать… дорогую мне вещь.       – Чем они помогли вам?       – Указали дорогу, когда я заблудилась в лесу. Тут неподалеку есть рощица дубовая, раньше она была куда больше. Лес вырубили, когда решили строить новую улицу, – тетушка бросила готовый гриб в одну из емкостей, и взялась за новый. – Я молодая была, глупая. Вот также, по осени, пошла грибы собирать. И уж не знаю как и почему, но не уследила за временем и очнулась только когда стемнело. И я заблудилась! Никогда раньше и никогда после со мной такого не случалось… – старушка ножичком поковыряла гнильцу и, поморщившись, бросила гриб в отходы. – Но затем случилось невиданное по красоте чудо. Зажглись сотни светлячков и показали мне путь. Это было похоже на сказку.       Джона кольнуло неясное беспокойство. После сегодняшнего он к светлячкам относился с еще большим недоверием, чем раньше. Они были ему неприятны.       Наступила тишина. Старушка склонился над тазом, перебирая добычу. Не в силах побороть бессмысленное любопытство, Натаниэль спросил:       – Что они хотели забрать? Если не секрет.       Триса О'Мэл выпрямилась и посмотрела на Джона вдруг очень серьезно. Краем глаза он видел, как сидящий рядом с ней мальчишка тоже на него уставился. Взгляд его отдавал зелеными, как чаща леса, отблесками.       – Мою дочь.       По плечу неожиданно хлопнула горячая рука, и Джон едва не подпрыгнул.       – Ваш кофе.       Волшебник принял из рук джинна чашку и растерянно поглядел на тетушку Мэлли. Та уже вернулась обратно к работе. Что в таких случаях вообще принято говорить? Он не ожидал, что тема коснется чего-то личного. Теперь он чувствовал себя неловко за то, что вообще спросил. Ничего серьезного с дочерью старушки наверняка не произошло, но очевидно, что они обе пережили не самые лучшие времена… Слишком личное, слишком.       Так и не придумав, что ответить, Джон неловко сошел с темы и решил, что пришла пора прощаться.       – Что ж… было приятно пообщаться, миссис… тетушка Мэлли. К сожалению, мне пора работать, – он приподнял чашку, как будто один ее вид должен был как-то убедить старушку в том, что кофе в его работе – необходимость, а не прихоть. – Я, пожалуй, пойду.       В спальне его уже ждал зажженный камин, почти единственный источник света в комнате, не считая пару настольных светильников.       Он соврал.       С работой на сегодня уже было покончено. Все, что оставалось – это ждать.       Волшебник уселся в кресло у камина и накинул на ноги плед, тщательно подоткнув его под икры. Немного подумав, он приказал Бартимеусу вытащить из бельевого шкафа еще один плед, который накинул на плечи. Чашку кофе он крепко обхватил руками. Ледяные ладони едва ощущали тепло нагретой напитком чашки.       Он никак не мог согреться.       Все то время, что ему приходится проводить в этом доме, он невыносимо мерзнет. Работает отопление, горит камин. Температура, судя по термометру, держится на приличном уровне, совершенно ничем не отличается от осенних вечеров дома в Лондоне.       …Но он все равно мерзнет. И частично винит в этом саму Ирландию с ее вредным климатом. Днем, в разгар работы, почти незаметна разница с привычной ему туманной Англией, но вечерами начинает пробирать морозец. Все, о чем мечтал Натаниэль, – это поскорее закончить с этим проклятым делом и вернуться домой.       И уж если говорить о работе: после новостей от Аскобола все покатилось в пропасть.       Дом принадлежал мистеру Пинку, с которым Джон уже имел честь познакомиться днем раньше. Сам мистер Пинк, когда ему надевали наручники и садили в полицейскую машину, клялся, что этого не делал. Что странно, Мэндрейк был склонен ему верить.       В его доме не было никаких свидетельств убийства. Окровавленный топор лежал на полу в гараже, рядом с ним валялось кольцо. Но нигде больше крови не было; нигде в доме и хозяйственных постройках не было найдено следов от моющих средств. Если бы мистер Пинк сегодня остервенело отмывал от крови дом, духи бы это поняли: они за версту чуют химию. Топор с кольцом просто лежали там, словно кем-то подброшенные.       Весь вечер Джон потратил на допрос мистера Пинка и выяснил, что у него есть железное алиби как минимум для трех жертв.       Но алиби на прошлый вечер у него было никудышное. Вечер он провел в том же пабе, что и супружеская чета Браунов, в компании мистера Коллинза и еще нескольких друзей, и ушел домой на пару часов раньше, чем произошла трагедия. Никто, конечно, не смог подтвердить то, что пошел он именно домой, или то чем он дома потом занимался, поскольку его жена уехала погостить к сестре в город.       Но до выяснения обстоятельств ему придется еще какое-то время посидеть взаперти. Или до появления новой жертвы. Или до обнаружения головы, которую так сегодня никто и не нашел.       Занятый допросом, Джон не позволил свободным офицерам лениться и отправил тех в сопровождении одного из констеблей (кажется, мистера Коллинза, он первый попался под руку) на повторный осмотр музея. Душа у Джона была не на месте. Интуиция вопила, что это место связано с убийствами. Может, именно там убийца и занимается подготовкой голов.       Но вернулись они ни с чем.       Кроме того Джон подсуетился и отправил Аскобола с запросом в Дублинский архив, и тот уже даже вернулся обратно. Ответ, правда, был довольно разочаровывающим: информацию по нужному делу они смогут отправить только во второй половине завтрашнего дня, почтовым бесом.       Возникало такое чувство, будто вся Ирландия ополчилась против Мэндрейка. Всё мешало ему спокойно вести следствие.       Так и зачем же он сидит сейчас здесь, пьет кофе и не собирается ничем заниматься в ближайшее время?       Натаниэль старался об этом не думать. Он сам не допускал этой мысли, отгораживался от нее как мог, но… истина была простая: он ждал. Подспудно он ожидал, что ночью вновь раздастся тот страшный вопль. То нечто, что не давало ему покоя. О чем он боялся думать, но не мог перестать вспоминать. Непонятное что-то, чему он стал свидетелем прошлой ночью.       Полнейшая глупость. Единственные магические существа в округе – это демоны Иного Места, призванные им самим и пришлыми офицерами. Они бы тотчас заметили чужое вмешательство. Абсурд.       И тем не менее он ждет, старательно не думая что и зачем.       Натаниэль отставил опустевшую чашку на журнальный столик. Уже почти четверть часа он безотрывно глядел в огонь. Пламя плясало на дровах в гипнотическом танце. Кофе не давал ему уснуть и в целом он не чувствовал себя сильно уставшим. Тело было тяжелым, голова немного ватная, но не более. Сегодня было много событий. Но отчего-то ему казалось, что это еще не все. Что вот-вот что-то случится.       Еще один крик, к примеру.       Будет ли это значит новую жертву? Или он пал пропагандой сумасшедшей ирландки и действительно поверил в существование банши?       …Глупость какая.       Кто-то с громким топотом пробежал по коридору, и это выдернуло Джона из дремы. Он даже не заметил, как его, укутанного в пледы, убаюкал треск камина и тепло огня. Сон схлынул, словно его и не было. Волшебник недовольно обернулся к двери и проворчал:       – Это кто еще там носится посреди ночи?       – А? – Бартимеус, который прикорнул рядышком на ковре в облике кота, тоже повернул к двери мордочку и навострил ушки. – Не было ничего, тебе приснилось. Ложись спать уже. Я не буду тебя тащить на кровать, если ты здесь вырубишься. Какие адские боли будут ждать твою шею…       Слова джинна прервал топот. Кто-то беззастенчиво пробежался обратно, нарочно трижды шумно подпрыгнув у дверей волшебника.       Возмущенный до глубины души, Мэндрейк поднялся, с трудом выпутавшись из пледов.       – Нет, ты посмотри!.. Первый час на дворе. Ей стоило бы приструнить своих мальчишек.       – Мэндрейк. Кровать, сон. Я серьезно.       Не слушая джинна, – на чьей тот стороне вообще?! – Натаниэль поспешил к двери, не сводя глаз с мельтешащей на пороге тени. Он надеялся застать мелких хулиганов и отчитать их за то, что они посреди ночи мешают людям отдыхать своими играми. Вконец разыгравшись, мальчишки весело носились туда-сюда. Он слышал топот нескольких пар ног. Наверное, тетушка Мэлли закончила со своими грибами и распустила помощников. А те прямиком направились наверх, мешать жильцам. «Нашли занятие», – раздраженно думал волшебник, поворачивая ключ в замке.       Джон распахнул дверь, и в этот миг в доме погас свет.       Натаниэль застыл на пороге, таращась в черноту, не слыша ничего, кроме своего дыхания.       Рядом скрипнула половица. Джон крепко сжал рукой дверную ручку, всеми силами борясь с самим собой. Чертова Ирландия совсем расшатала ему нервы. Сейчас, сейчас кто-нибудь из мальчишек заговорит, безусловно напуганный темнотой; или выйдет кто-нибудь из офицеров, чтобы спросить, почему нет света; или снизу донесется ворчание хозяйки, которая прямо сейчас уже идет проверять щитки.       Напротив, чуть ли не у носа, кто-то хихикнул. Дохнуло прелыми листьями.       Волшебник шарахнулся прочь и захлопнул дверь, дрожащими руками пытаясь повернуть ключ обратно.       – Ты чего? Темноты испугался?       Вскрикнув, он обернулся, но увидев Бартимеуса, – тот стоял уже с зажженным огоньком в руках, – выдохнул.       – Ого! Парень, тебе срочно надо ограничить себя в кофе. Хочешь я тебе сварю чай? С мятой. Успокаивает.       – Нет. Я терпеть не могу мяту.       – А зря. Гляди какой нервный стал.       – Перестань. Ты что, этого не слышал?!       Джинн шумно вздохнул.       – Мне начинает казаться, что тут какой-то особенный воздух. Или еда. Тебя преследуют галлюцинации? Это тревожный знак, с таким надо к врачу.       – Ответь на вопрос.       – Что по-твоему я должен был услышать? Я слышу храп в соседней комнате, у меня от него уши в трубочку сворачиваются. А ведь у меня даже нет ушей. Ложись спать. Ты в курсе, что людям от недосыпа может всякое мерещиться?       Натаниэль поморщился.       – Сначала надо свет… – тут он кое-что заметил: – А что с камином? Почему он погас?       Бартимеус обернулся, молча швырнул огонек в камин, и через секунду там вновь заплясало пламя.       – Ветром, наверное, задуло. На улице ураган поднялся. Пробки, видать, тоже из-за этого выбило.       – А, ураган… – теперь волшебник и сам слышал доносящийся с улицы вой ветра. – Да, точно… Иди проверь щитки и верни свет.       – Быстро ты очухался.       – Иди.       Когда джинн ушел, Натаниэль без сил опустился на кровать. Стихия бушевала на улице. В каминной трубе свистел ветер. Треска дров почти не было слышно, его занимал стук в ушах. Сердце все еще колотилось. Волшебник чутко прислушивался, но ни топота, ни смеха больше не слышал. Его одолевало смутное дежавю. На душе было погано.       Больше не было чувства, что что-то вот-вот должно произойти. Было чувство, что оно уже произошло и дальше ждать нечего.       Зажегся свет, а через пару минут вернулся Бартимеус. Он застал своего хозяина бессовестно дрыхнувшим поперек кровати, прямо поверх покрывала. Тяжко вздохнув, он ткнул Натаниэля пальцем в бок и со смехом встретил его вопль.       В конце концов он не шутил насчет того, что не станет укладывать мальчишку спать.