Часть 2. Признание

      Стояла невыносимая жара. Форма, в обязательный состав которой входила куртка, давила. Длинные локоны волос, то и дело норовящие выскользнуть из туго заплетённой косы липли к мокрому лбу. Как только поступающие приехали в эту дыру, всех сразу согнали сюда, на какой-то пустырь, не дав банально попить воды. Палящее сентябрьское солнце не добавляло в действо приятных красок. В приветственном сборе кадетского корпуса вообще было мало приятного.       – Третий ряд, второй слева! – разъярённо кричал офицер, которому по виду его морщинистого лица осталось жить неделю максимум, – Назови своё имя.       – Люк Зисс! – солдат тотчас пригвоздил руку к сердцу.       Кана с ноткой скуки наблюдала за всем этим. Простое запугивание, не более. Хотя она слышала, что отсюда и в первый день выгнать могут.       – Зачем ты здесь? – до ушей вновь донёсся громкий голос офицера.       – Я прибыл сюда, чтобы научиться вести бой и на службе отдать своё сердце Королю! – парень явно был слегка на нервах, однако не запнулся ни на секунду. Говорил уверенно и складно.       Его ответ показался Кане весьма заурядным. Большинство из кадетов говорили одни и те же фразы:       – Я хочу помочь человечеству! – испуганно процедила невысокая девочка.       Она была красива. За последние месяцы жизни в штабе Разведки, где вся мебель выглядела потрёпанной, столовые приборы – слегка заржавевшими, а форма была совсем уж скучная, Фрид осознала, что вообще любила всё красивое. Как-то раз Эрвин принёс ей огромную книгу, где более подробно описывалось устройство государства. Все главные должности, кто и кому подчиняется, кто над кем властен. Книга та была явно подарочной, в невероятной красоты переплёте. Его украшали росписи из веточек деревьев, какой-то лозы и мелких изображений цветов. Кана долго не решалась открыть эту книгу, опасаясь даже прикоснуться к ней. Впоследствии капитан объяснил, что ему книгу подарили за особые выслуги.       – Моё главное желание – служить при нашем великом Короле! – уверенно прокричал парень буквально в паре шагов от неё.       Фрид вынырнула из своих мыслей, отмечая про себя, что подобные ответы ей нравились меньше всего. Почему-то в её детской голове Король представлялся низеньким мужчиной, который в её воображении обязательно был с лишним весом и вечно набитым брюхом. Конечно, такие думы взбрели не просто так: в столовой штаба она пару раз слышала нелицеприятные рассказы о правителе их земель от солдат, сидящих поодаль. Они жаловались в основном на то, что правительство почти не финансирует их подразделение, особенно в сравнении с Военной полицией или Гарнизоном. Это было логично, ведь Разведка была самой малочисленной организацией из военной тройки, а вдобавок к этому, самой бесполезной, по мнению народа.       – Я хочу поддерживать порядок в городах! – дрожащим голосом сказал хилый паренёк, стоящий справа от Каны.       – Отлично, – серьёзным голосом проговорил Шадис, – Тебя прирежут при первой же пьяной перепалке, – он навис над испуганным солдатом.       Офицер сделал шаг в сторону девочки и окинул её пренебрежительным взглядом.       – Ты! – крикнул он.       – Кана Фрид, – громким голосом сказала она, быстро прикладывая руку к сердцу, – Моя цель – вступить в Разведкорпус, узнать тайну титанов и истребить их!, – пускай это была не совсем её цель, а, скорее, собирательный образ цели всех Разведчиков, звучало вполне убедительно.       Всем телом она почувствовала цепкие взгляды будущих сослуживцев. Самоубийц и сумасшедших нигде не любят.       – Тебя съедят первой, – грозно процедил офицер, отправляясь к следующему новобранцу.       После выматывающих испытаний на силу, выносливость и скорость, им наконец позволили отдохнуть. В столовой стоял гул. Все вокруг хоть и жаловались на усталость, однако голоса большинства звучали весьма приободрённо – они радовались, что не вылетели в первый же день. Так себе достижение.       Кана сидела в компании трёх ребят за небольшим деревянным столом, который, казалось, может развалиться, едва ты прикоснёшься к нему.       – Шадис просто сумасшедший, – нарочито тихим голосом сказал светловолосый парень, Ян Дитрих, кажется.       – Он был командующим Разведки, – задумчиво произнесла Рене Кафен, параллельно жуя запечённый картофель, – А пару лет назад на его место поставили Блая.       Эта девочка нравилась Кане больше всего из присутствующих. Когда Рене представлялась офицеру, то назвалась уроженкой маленькой деревушки на юге стены Розы, вот её и посчитали простушкой. Однако Фрид так не казалось. Было во взгляде этой девочки что-то глубокое и тонкое, в её глазах читалась жизнь. Кана была готова поспорить, что на самом деле та являлась чувственным человеком, которому не чужды любые из возможных эмоций, и она для себя решила, что такие люди ей нравились.       Так получилось, что их вчетвером поставили в одну команду на всех вступительных испытаниях, вот они и решили держаться вместе. Практически все кадеты по такому же принципу и разделились, здесь мало кто встречал знакомые лица: всё-таки со всех городов и деревень съезжались.       Четвёртый член их импровизированной группы сидел молча, спокойно наблюдая за течением разговора. Найл Док сейчас казался отстранённым, однако за день, проведённый с ним, Кана поняла, что к вечеру он попросту устал, вот и не лез вперёд паровоза со своими мыслями, как делал это обычно.       – А ещё я слышала, что ты приехала вместе с каким-то разведчиком, – тут Рене обратилась к девочке.       Все перевели заинтересованные взгляды на Фрид.       – Долгая история, – усмехнулась девочка, пожимая плечами и отпивая из кружки крепкий чай без сахара, которого здесь не водилось.       На вкус он был отвратным, надо сказать. Здесь вообще еду едой было тяжело назвать, стряпня, да и только.       – Если вкратце, – задумалась она, – То два месяца назад я потеряла память, и меня взяли под крыло разведчики, – эдакий каламбур, касаемый герба корпуса, явно пришёлся собеседникам по вкусу.       – А каково это? – удивлённо протянула Кафен, поправляя свои чёрные волосы, – Ну.. Потерять память? – смущённо спросила она.       Кана понятия не имела, что можно ответить. А действительно, каково это: потерять все свои воспоминания?       – Пусто, – она пожала плечами, – Даже не знаю, как это объяснить, – короткая усмешка.       В первые дни было страшно. Ужас нагнетал, девочка боялась, что ей нет места в этом мире, опасалась и своего неясного будущего. Кане было странно узнавать что-то о мире, в котором она живёт. Более того, устройство большинства процессов она понимала, у неё были знания, но не воспоминания. Она осознавала, что люди обращаемся к прошлому постоянно, буквально каждую минуту. Но она не могла позволить себе такой роскоши.       – А мне кажется, что это круто, – утвердительно кивнул Найл, до этого момента сидящий тихо.       Фрид непонимающе выгнула бровь.       – Ну, если бы я потерял память, мне кажется, я бы не очень расстроился, – спокойно проговорил парень.       – Почему? – Рене явно была удивлена такому заявлению.       – Это классный повод начать жизнь с чистого листа, – хмыкнул он, видимо стараясь убедить себя в своих же словах, – Ты ведь даже не знаешь, что тебе нравится, а что – нет. Не понимаешь, кто ты, что ты из себя представляешь. А главное, что ты можешь слепить из себя кого угодно, – улыбнулся.       Впрочем, он был прав. Кана, к примеру, хотела слепить из себя отменного солдата.       Дверь в столовую с протяжным скрипом отворилась. Фрид по началу не обратила на это должного внимания, однако когда боковым зрением подметила знакомую макушку капитана Эрвина, то тут же повернула голову. Вместе с ним в здание вошёл Кит Шадис – тот самый офицер, который курировал всех кадетов, а так же невысокий парень с таким выражением лица, будто только что вкусил аромат нашатырного спирта. Глядел на всё с нескрываемым презрением, каждый предмет и человек вокруг был парню чужд. Смит, разговаривая с офицером, мельком глянул в сторону Каны, однако тут же вернул своё внимание собеседнику.       – Ещё один кадет? – скучающе спросил Ян, вздыхая, – Представляю, как его отчитали за опоздание, – слабо усмехнулся.       – Так вообще можно? – Найл хмыкнул, – Ещё и с капитаном Эрвином, – протянул тот с нескрываемой ноткой благоговения.       Парень хоть и был небольшого роста, особенно на контрасте со Смитом и Шадисом, однако выглядел явно старше большинства. Это было, в общем-то, не такой уж редкостью: многие поступали в Кадетский корпус позже, чем в тринадцать лет, что было минимальным возрастом для зачисления, той же Кане было шестнадцать. Но почему он с таким пренебрежением смотрит на всё вокруг?       – Я пойду спать, – с мягкой улыбкой сказала Кана, собирая свою пустую посуду со стола, – И вам советую. Завтра начнутся настоящие тренировки.       – Как это «настоящие»? – с явной тенью ужаса в глазах спросил Ян, – А сегодня что было по-твоему?       – Это были лишь вступительные испытания, – Фрид абсолютно точно знала, что тренировки будут куда сложнее.       Ей рассказывал о процессе воспитания и оттачивания навыков тот парень из Разведкорпуса, который оценивал её физическую подготовку. Конечно, не отпадает возможность того, что он просто хотел запугать девочку, однако почему-то Кана была уверена: он не врал.       Вообще, она с радостью бы поговорила с Эрвином, но решила не пользоваться своим слегка привилегированным положением у всех на глазах. Да и у Смита наверняка дел по горло, нечего ему своё время тратить попусту. Каково же было удивление девочки, когда капитан сам обратился к ней, пока она проходила мимо – к выходу их столовой.       – Кана, – она обернулась на своё имя, – Не могла бы ты проводить Леви в корпус для мальчиков? – почему-то даже самая обычная просьба из уст Эрвина звучала, словно приказ.       – Конечно, капитан, – она кивнула, переводя взгляд на близстоящего парня. Это же его Смит имел ввиду?       Тот скучающе глянул на Фрид, а затем первым вышел из здания. Всем видом пытался показать, как же ему здесь не нравится. Зачем тогда вообще поступил? Его ведь выгонят в первый же день.       – Как твоё полное имя? – попыталась завязать разговор Фрид.       Ей, вообще-то, не было особо интересно, но идти в неловком молчании явно было худшим исходом.       – Леви Аккерман, – спокойно сказал парень, параллельно пиная какой-то маленький камушек, лежащий на дороге к жилым корпусам.       – Почему ты приехал позже, чем остальные? – спросила она и тут же зевнула.       Всё-таки день был выматывающим, сейчас единственное желание Каны было лечь спать. Хотя в голову её закрадывался ворох мыслей о том, что кровати здесь вряд ли будут хоть капельку удобными, на то не было никакой надежды. Интересно, завтра будет тренировка пространственного маневрирования? Когда ей уже можно будет взлететь?       – Эрвин приказал, – ответ был таким же односложным.       Просто Эрвин? Не капитан? Фрид ещё ни разу не слышала, чтобы кто-то называл Смита по имени. Как только Кана открыла рот, чтобы что-то сказать, Аккерман тут же опередил её.       – Избавь меня от ненужных разговоров, мелюзга, – с ноткой злобы процедил он.       Честно говоря, из-за того, как тихо передвигал ноги Леви, девочка на мгновение забыла о том, что идёт по улице не одна. Он буквально не издавал ни единого звука при ходьбе. Она непроизвольно попыталась наступать на землю тише. Получалось скверно.       – С таким отношением ты вряд ли заведешь знакомства среди кадетов, – смутилась, решив тактично проигнорировать замечание в сторону её возраста.       Для него шестнадцать лет – это мелюзга?       – Можешь не беспокоиться, – раздражённо хмыкнул он, – Я здесь ненадолго.       Леви даже не глядел в её сторону, не осматривал окружающие их постройки. Его немного стеклянный взор был устремлён вперёд, но сфокусированным не выглядел. Он явно не был заинтересован ни в разговоре, ни в осмотре территории.       – Ты скучный, – вздохнула Кана.       – Я не нанимался в няньки, чтобы тебя, мелочь, развлекать, – он не выглядел разозлённым, скорее, был раздражён.       Хотя и эту его эмоцию было сложно считать.       – Ты не сильно старше меня, – фыркнула девочка.       Она могла проглотить негодование и стерпеть подобные слова от солдат Разведкорпуса, которые априори были выше по званию, у неё вообще звания пока не было, однако от человека её же статуса – ну уж нет. Не то, чтобы она обижалась на подобные высказывания, просто ей не хотелось терпеть подобного отношения.       Леви проигнорировал её замечание.       – Вот корпус мальчиков, – она кивком головы показала на очередную деревянную постройку.       Аккерман, так и не взглянув в сторону девочки, направился ко входу в здание. Что ж, «спасибо» от него можно было и не ждать.       – Спокойной ночи, – вдогонку сказала Кана, разворачиваясь лицом уже к своему новому пристанищу.       Здесь она будет жить долгие три года.       Со следующего дня начались изматывающие тренировки. Экзамен по предрасположенности к управлению устройством пространственного маневрирования был успешно сдан, хоть и не на высший балл. На теоретических занятиях Кана узнала больше о природе титанов, однако в голову лезли мысли, что человечество в целом располагает достаточно маленьким количеством информации об этих тварях. Фрид большинство этих знаний усвоила, ещё находясь в штабе Разведки благодаря книгам по истории их Королевства. После лекций настал черёд спаррингов, и так по кругу.       – Учти, я не буду поддаваться только потому, что ты дама, – усмехнулся Ян, рукой проходясь по своим светлым волосам.       – Ещё бы ты поддавался, – брови девочки свелись к переносице, на лице воззарилась ухмылка.       Решив глупо не стоять на месте, Кана ринулась в сторону соперника. Тот, не ожидая напора, принял оборонительную стойку, однако Фрид, сделав быстрый выпад и воспользовавшись инерцией, почти плавно, будто в замедленном темпе, грациозно ушла в сторону, с ноткой аккуратности одной рукой подхватив плечо парня, а другой – лопатку, по виду даже не напрягаясь повалила того на землю. Он только моргнуть и успел, в следующую секунду оказавшись внизу, будучи в явной ошеломлённости.       – Ты же сказал, что будешь драться всерьёз, – наигранно грустно сказала девочка, протягивая Яну руку, чтобы тот поднялся.       На самом деле она сама не ожидала от себя такого боевого манёвра. Тело двигалось скорее рефлекторно, движения со стороны хоть и выглядели расслабленными, на самом же деле все мышцы в тот момент были напряжены до предела. Да, благодаря нескольким спаррингам с членами Разведки она была в курсе своих отточенных когда-то навыков ведения боя, однако не думала, что они были столь хороши, ведь её тренировали девушки. А тут она без особых проблем смогла повалить на лопатки достаточно крупного по габаритам парня. В душе теплилась гордость за себя.       – Ты кем была до того, как память потеряла? – всё ещё пребывая в смятении, усмехнулся Ян и принял помощь.       – Понятия не имею, – с улыбкой пожала плечами девочка, подтягивая знакомого на ноги, – Но я точно была крутой.       С момента их зачисления в ряды кадетов прошло три дня. Тот хмурый парень, Леви, не соврал о том, что надолго он здесь не задержится: ещё вчера вечером он покинул училище в компании Эрвина. С последним девочке так и не удалось поговорить.       Спустя два месяца состав кадетов знатно поредел. Было выгнано порядка двухсот поступивших. Кого-то исключили за несоблюдение дисциплины или неспособность выполнять задания, многие ушли по собственной инициативе. Кана прекрасно понимала, почему. Нет, она не жаловалась на тренировки, не сетовала на невообразимые физические нагрузки и постоянные крики в свою сторону от инструктора. Две вещи, которые раздражали в училище – это потрёпанная мебель и вечный бардак в комнате. Фрид старалась держать порядок на своей тумбочке и её ящиках, а вот соседки не были в силах убираться после столь изматывающих упражнений, после ужина тут же заваливаясь в кровать без сил.       Спустя три месяца ей, наконец, позволили взлететь.       Это было неописуемо: никакими словами было невозможно выразить всю ценность и прелесть момента, когда крюки устройства для маневрирования намертво вцепились в кору деревьев, а ноги стремительно оторвались от земли. В лицо тотчас врезался сильный порыв воздуха, выбивая все мысли. В ушах – лишь свист, сердце невообразимо стучало, норовило выпрыгнуть из грудной клетки. Девочке почему-то сразу захотелось смеяться, в глазах бурлил не просто огонь, а настоящий пожар, для которого маслом являлась эйфория от ощущения свободы. Он горел, трескался, стремился вынырнуть наружу: в душе разразился жар.       – Фрид, дура безмозглая, стоять! – кричал ей вслед офицер Шадис, но из-за звона в ушах она ничего не слышала.       Кана неслась вглубь леса, находящегося неподалёку от территории училища. Подступившие к глазам слёзы скатывались по лицу сами по себе, пока девочка вновь и вновь зацеплялась крюками за деревья, а потом подтягивалась к ним. Остальные кадеты давно остались позади, хотя Фрид ни на секунду не задумывалась об этом: в голове была пустота. Скорость, с которой она пролетала меж высоких стволов выбила все мысли из головы, оставляя за собой лишь желание подняться выше. Стать быстрее, быть ловчее. С ещё большей силой нестись по лесу, не замечая ничего вокруг, кроме ветра, бьющего в грудь.       Она подлетала, кружилась над верхушками деревьев, а затем, отпуская тросы, стремительно уходила вниз, лишь у самой земли вновь выпуская крюки и зацепляясь за стволы. Конечно, Кана понимала, что с клинками маневрировать будет в разы сложнее, но сейчас это волновало её меньше всего.       После такой выходки ей сделали крупный выговор. Кит орал на неё около пятнадцати минут без остановки, за что ей впоследствии было жутко стыдно. Фактически, Фрид ослушалась приказа, ведь им было велено просто зацепиться за пару-тройку деревьев и вернуться назад. Та тренировка предназначалась для того, чтобы кадеты впервые опробовали устройство на себе, поняли, как им пользоваться на практике, а не сломя голову летели в самое сердце леса.       – Вот же дурёха, – усмехнулся Ян, когда увидел ошарашенное лицо Фрид, когда та вошла в столовую.       – Сильно ей досталось, – Найл сочувственно почесал затылок.       Кана словно на автомате прошла к компании, механически села за стол.       – Это было ужасно, – она вперила пустой взгляд куда-то в стену.       – Заслужила, – улыбнулась Рене, протягивая подруге кружку с горячим чаем.       – Не поспоришь, – начав отходить от произошедшего, Фрид сделала из неё маленький отрезвляющий глоток.       В ушах до сих пор стоял звон. Непонятно, остался ли он от ощущения полёта на устройстве маневрирования, или он стоял в голове из-за непрерывного крика офицера. Пора бы уже привыкнуть к его громкому голосу, но когда он орёт на всех – это одно, а когда только на тебя, да ещё и так долго – совсем другое.       – Ты ведь целый бунт подняла, – усмехнулся Ян, накалывая на вилку очередной картофель.       Он вообще ел, как не в себя. И как только в форме оставался?       – В каком смысле? – ужаснулась Кана, глянув на парня.       – Все так же захотели, – на его лице теплилась озорная улыбка, – Как увидели, что ты понеслась вперёд, так сразу за тобой последовали, только вот догнать не успели. Я слукавлю, если скажу, что не хотел бы так же полетать, – сказал он с еле отличимой ноткой грусти в голосе.       – Стыдно-то как, – протянула Кана, кладя голову на холодное дерево стола.       Все очень скоро поняли, что без тренировок по пользованию устройством маневрирования, Фрид не могла продержаться и одних суток. Если в расписании на день не стояли упражнения по этой дисциплине, то девочка тут же становилась до жути раздражительной. Пару раз к ней в таком состоянии попытался докопаться один парень, которого, кажется, Каем звали. То было на занятии по спаррингу. Кана тогда любезно попросила парнишку помочь ей с одним приёмом, пригласив его встать к себе в пару.       – Ну и что за приём тебе нужно отработать? – снисходительно спросил он.       Каю явно льстило и тешило эго то, что одна из лучших кадетов училища попросила его помочь.       – Да есть один.. – она сделала норовило задумчивое лицо.       А потом ринулась в его сторону, схватив за руку и тут же со всей силой ударив по правой ноге. Спустя секунды три он уже валялся на земле, потирая ушибленные места.       Больше никто не трогал Кану в дни, когда по плану не стояли тренировки по пространственному маневрированию.       Зато в случаях, когда эти занятия всё-таки были в расписании, девочка вся сияла от счастья. Сказать, что она была лучшей в этом деле было нельзя. Та же Рене куда успешнее справлялась с устройством, у неё было меньше лишних движений и она реже допускала ошибки. Кана всегда бездумно неслась вперёд, грубо и с победными возгласами прорубая импровизированные шеи деревянных макетов титанов, вечно пытаясь всех обогнать. У неё всегда был глубокий разрез и высокая скорость передвижения в пространстве, однако из-за нетерпеливости Фрид нередко терялась, неверно рассчитывая траекторию движения. На первых порах она и вовсе частенько врезалась в стволы деревьев, словно и не замечала их. Когда наступила зима, вся земля была укутана снегом, а ветки деревьев стали покрываться тонким слоем талого льда, Кана вечно оступалась, падала с них и постоянно уцеплялась за стволы в самый последний момент. Разы, когда она была в шаге, или, точнее, в метре от того, чтобы расшибить себе голову, не сосчитать и на пальцах обеих рук.       Шадис вечно вторил одно и то же.       – Следи за окружением, пустоголовая! – он не злился, это была его обыденная манера речи, к которой девочка вскоре привыкла.       Лекции и теоретические занятия Кане казались до ужаса скучными. Ей волком выть хотелось от шила в одном месте, которое заставляло хотеть двигаться и хоть что-то делать, а не сидеть на попе ровно в кабинете, где вечно было то слишком душно, то ужасно холодно. В такие моменты голова гудела желанием выбраться на свежий воздух, чтобы полетать меж деревьев, постоять в спарринге, или хотя бы банально пробежать несколько десятков кругов по территории училища.       В бою же Фрид не было равных. В моменту, когда ребята уже освоились, весть о её потере памяти разлетелась уже по всем кадетам. Никто не знал, даже сама Кана понятия не имела, как и кто научил её столь странной технике, но с любым противником она справлялась с лёгкостью и даже ноткой грациозности. Все движения были отточенными и плавными, в рукопашном бою она не спешила, как при маневрировании, не пыталась как можно скорее окончить бой, а спокойно выжидала, оценивала слабые точки противника, а потом буквально одним движением заваливала бедняг на лопатки. Со временем большинство стали остерегаться девочки, вставали к ней в пару нехотя, заведомо принимая поражение. Хотя среди кадетов была парочка людей, что просили Фрид научить их нескольким приёмам.       Командную работу Кана любила и полностью с ней справлялась. За полгода, проведённом в кадетском училище, её ставили в совершенно разные группы. Да, с кем-то работалось легче, кому-то же из товарищей доверять было сложнее. Но она каждый раз заставляла себя довериться. Девочка никогда не пускала всё на самотёк, вечно выкладываясь на полную, ожидая от своей команды той же отдачи. В случаях, когда таковой не было, она всегда пыталась понять причину, по которой люди не желали отдавать все свои силы на выполнение того или иного задания. Пускай она и выуживала эту информацию не всегда мирными методами.       – Ян, чёрт тебя дери, – раздражённо процедила она, бурей несясь в сторону парня, – Да что с тобой сегодня? – Кана остановилась в метре от него, складывая руки на груди.       Ян сегодня явно халтурил. Если обычно он портил порядка десяти макетов титанов, то сегодня сделал лишь четыре «убийства» на очередном занятии по владению устройством пространственного маневрирования.       – Прости, – он стыдливо опустил глаза.       В таком состоянии его видеть редко доводилось.       – Я всю ночь готовился к экзамену по истории, – Ян смущённо почесал затылок, – Чувствую себя так, словно по мне стало лошадей галопом промчались, – измучено выдохнул он.       – Ладно, живи пока, – тут же успокоилась девочка, принимая более расслабленное положение тела и выражение лица, – В следующий раз хотя бы помощи попроси, если сам не справляешься, – мягко улыбнулась она.       В свободное от тренировок и теоретических занятий время, заниматься было особо нечем. Не то, чтобы кадетам давали много лишних часов без дела: чёткий, расписанный по минутам график их жизни такой роскоши не предусматривал. Однако в такие редкие моменты, Кана пристрастилась расспрашивать друзей про их детство. В голове невольно всплыли воспоминания о том, что её лечащий врач пообещал Фрид покопаться в архивах и найти хоть какую-то информацию о её происхождении, однако вестей она никаких не получала. Кане подумалось, что доктор скорее всего оставил эту затею, или попросту забыл о данном обещании. Надежда узнать хоть что-то о своём прошлом тлела на глазах, однако в один из визитов Эрвина, последний всё же пролил луч истины.       – О тебе нет никакой информации, – серьёзно сказал он.       Девочка недоуменно посмотрела на Смита.       – Как? – она растерянно хлопала глазами, – Совсем? Ничего про родителей или хотя бы место рождения?       – Ничего.       Сердце пропустило удар. До сего дня Фрид старалась не думать об этом. Пыталась ободрять себя, говорила себе, что рано или поздно её обязательно найдёт какой-нибудь родственник или друг. А если не найдёт, то она самостоятельно перекроет архивы и обнаружит там всю информацию о своём происхождении. А если не всю, то хотя бы часть. Но чтобы была.. Пустота?       – Кто же ты такая, Кана? – задумчиво спросил Эрвин.       Вопрос был явно риторический, однако..       – Я.. – в замешательстве начала девочка, немного запнувшись, – Я Кана Фрид, – её голос стал обретать задатки уверенности, – Состою в кадетском училище, – брови свелись к переносице, – После его окончания я обязательно вступлю в Разведкорпус, узнаю тайну титанов и уничтожу их! – постепенно тон её голоса стал громче, взгляд прояснился, – При необходимости, отдав жизнь за эту цель!       Она тотчас пригвоздила руку к сердцу, отдавая честь. Смотрела на Смита со всей серьёзностью и полным осознанием всей ситуации. Взгляд был совсем взрослым, от его привычной озорливости сейчас не осталось и следа.       Эрвин явно не ожидал такой речи от девочки, однако внимательно выслушав её довольно улыбнулся.       – Кана, скажи мне, – лицо вновь приобрело серьёзное выражение.       Непродолжительная пауза.       – Если тебе и вправду прикажут отдать жизнь за человечество, – он слегка наклонился, со своего роста всё ещё возвращаясь над ней, – Что ты сделаешь? – в его глазах плясали недобрые огоньки.       Фрид уже подмечала для себя, что эмоции и мысли Эрвина было невероятно сложно считать.       – Я не хочу умирать, – немного поразмыслив, процедила она, – И если я решу, что такой приказ не будет нести всякого смысла, что моя смерть в этом случае будет напрасна, то ни за что не пойду на это, – девочка нахмурилась, – Но при ином положении вещей.. – она крепче сжала руки в кулак, – Сделаю это без раздумий, – утвердительно кивнула, сама только твёрже убеждаясь в своих словах.       В тот момент Смит впервые увидел в ней не объект, с помощью которого можно разгадать тайну титанов или стен. Не способ узнать новую информацию об их мире, не очередную взбалмошную девчонку-кадета, которая решила вступить в Разведку лишь по прихоти, на самом деле не осознавая всю серьёзность подобного решения. Он увидел в ней решительность и твёрдую уверенность в себе. Заметил в её взгляде стержень, который было не сломить обычным неудачам. Он вгляделся, рассмотрел её мотивы и личные причины поступать и говорить так.       Не лишним был и непродолжительный разговор с Шадисом. Офицер явно дал понять, что Фрид хоть и не гений, но очень способный кадет. Объяснил, что у неё есть и сильные, и слабые стороны, но первые перевешивают вторые. Приучить себя к дисциплине и тяге к знаниям, приноровиться в пространственном маневрировании – всё это лишь дело опыта и рефлексии, этого можно достичь. А вот научиться делать верные решения и принимать собственную позицию – не всегда.       С такой философией жизни Кана станет превосходным солдатом.       В тот день капитан Эрвин Смит признал её.