Часть 5. Из пепла

      – Очкастая, избавь меня от своих рассказов, – беззлобно, скорее устало процедил Леви. – Это устройство – последнее, о чём нам сейчас нужно волноваться.       В помещении горел тусклый свет. Аккерман сидел на жёстком небольшом диване в окружении полного хаоса: непонятные приборы, шкафы с громоздкими учебниками, столы, на которых лежали пробирки и куча пергаментов. Леви не любил бардак и хлам, но почему-то это не мешало ему иногда всё-таки захаживать в лабораторию Ханджи. Даже несмотря на то, что от безумного количества пыли, он вечно чихал, заходя в эту каморку.       Последние десять минут Зоэ беспрерывно тараторила что-то про неизвестное устройство, которое нашёл исследовательский отряд на последней вылазке. Она сидела на потрепанном стуле, рассматривая предмет обсуждения и что-то записывая.       Та экспедиция обернулась адом. Еды катастрофически не хватало. Люди, что смогли сбежать из Шиганшины и остаться в живых, вот уже несколько дней питалась одним хлебом. При одной только мысли об этом в голове тут же возникали обрывки памяти о давно минувших днях в Подземном городе. Его жители тоже жили впроголодь, воруя и даже убивая за крошки еды. Мерзость. Леви и сам был мерзким.       Среди верхушки командования Аккерман уже слышал о том, что правительство хочет отправить беженцев работать на полях, чтобы хоть как-то прокормить народ. Впрочем, это наиболее гуманное решение проблемы. Главное, чтобы такой вариант сработал. Иначе то, что до сего дня оставалось реальностью лишь в Подземье, перерастет в настоящий кошмар наверху.       – Ты прав, – Зоэ слегка умерила свой пыл. – Нужно понять, как мы можем помочь беженцам, – вздохнула она.       – Не дать им затеять бунт или развернуть кровавые драки за еду, – серьезно процедил он с ноткой отвращения. – Это всё, на что мы способны.       Ханджи, которая всё это время сидела к нему спиной, развернулась и глянула в светлые глаза Леви. Он не любил, когда Зоэ смотрела так. Будто глядела в душу, словно могла узнать всё о его мыслях и идеях. Слишком уж проницательные у неё были глазища.       – Думаешь, они могут спланировать бунт?       Аккерман раздраженно цокнул.       – Некоторым от чувства утраты мозги могло отшибить, – для Леви это было очевидное наблюдение. – Идиоты есть везде.       В голове крутились более грубые слова, которыми можно было описать недостаток ума подобных людей, однако Аккерман оставил их при себе. Во-первых, он понимал их. Не понаслышке знал, что испытывают люди после потери. И понимал, как сильно подобное состояние сужает кругозор. В такие моменты начинаешь задаваться лишь вопросами из разряда ”А что, если”. Начинаешь жить прошлым, а в худшем случае – будущим, но никак не настоящим. Пережитая боль словно надевает шоры на глаза, из-за чего критическое мышление отключается. А так как сейчас одна пятая часть населения задыхается в чувстве утраты, которая нахлынула, словно ураган, ожидать от них необдуманных и откровенно тупых идей было логично.       Второй причиной, по которой Леви воздержался от грубых оскорблений, заключалась в том, что Аккерман старался меньше ругаться в присутствии Ханджи. Почему-то ему казалось, что так сдержит её эмоциональные порывы.       – Утром пришло прошение о том, чтобы мы выделили силы на патрулирование города, – вздохнула Зоэ.       – Эти уроды из Гарнизона не в силах даже сами проследить за порядком, – раздражённо отрезал Леви. – Хотя это их работа.       Ханджи по виду тоже не была в восторге. В ее отряде были новобранцы, которых нужно адаптировать и обучать, а не отправлять их в город для того, чтобы те разнимали разбушевавшихся беженцев, дерущихся за корку чёрствого хлеба.       – Эрвин уже согласился оказать им помощь, – сказала она. – Угрозы голода не избежать, но вот беспорядки на улицах можно минимизировать.       Леви задумался.       – Если решение о том, чтобы выжившие сами прокормили себя, не сработает, то они отправят их умирать. Я прав? – взгляд его стал мрачнее.       Зоэ не ответила, вернувшись к своим записям.       В лаборатории воцарилось молчание. Оно давило, нависало над головой и, казалось, вот-вот пригвоздит Аккермана к полу. Да, он всей своей сущностью ненавидел бессмысленные смерти, но ещё сильнее терпеть не мог смерть вынужденную. Если план по борьбе с голодом не даст нужного эффекта, то беженцы из-за стены Мария умрут не за какую-нибудь великую цель. Не отдадут свою жизнь за хоть какую-то идею. Они не погибнут, оставшись в истории героями. Их просто отправят на самоубийство, но без этого решения страдать будет весь народ.       Гнетущую тишину прервал уверенный стук в дверь. Та сразу же отворилась, и из-за нее выглянула голова Фрид. Даже не дождалась разрешения на то, чтобы войти. Над её дисциплиной еще работать и работать.       – Здравствуйте, – Кана бойко пригвоздила руку к сердцу. – Кана Фрид, новобранец! – сказала громко.       Её звонкий голос резал слух на контрасте с продолжительной тишиной в комнате, вместе с этим отвлекая от насущных проблем.       – Вольно, – Ханджи тут же отвлеклась от записей. – Что-то случилось?       – Вице-капитан Моблит приказал передать вам отчёт по результатам исследований, – Фрид расслабилась.       Она подошла ближе к столу, за которым сидела Зоэ, и протянула ей толстую стопку бумаги. Ханджи взяла её в руки, быстро пробегая взглядом по страницам, пока Кана заинтересованно рассматривала комнату. В её глазах читалось явная брезгливость: видимо, та не любила бардак и всякое старьё. Но когда её взгляд остановился на Леви, то отвращение тут же сменились нескрываемым.. Уважением. Аккерман аж прищурился, чтобы отчетливее рассмотреть эту эмоцию, убедиться, что это была именно она. Обычно новобранцы опасались Леви. Да, многие из них восхищались им, но одновременно с этим стеснялись сказать что-то в его присутствии, боялись даже посмотреть на него. Во взгляде Фрид же не было ни страха, ни смущения. Чистое уважение, которое не перерастало в благоговение.       – В какой отряд тебя распределили? – отозвался Аккерман, закидывая ногу на ногу.       Кана смутилась на долю секунды.       – В команду Дирка Харриса.       Леви хмыкнул. Впрочем, он и предполагал такой исход. Отряд Дирка считался одним из лучших: его безжалостные тренировки порой были еще более жестокими, чем у самого Аккермана. Кана хоть и была неопытна и малость пуглива, все равно являлась достаточно сильным солдатом. На своей первой же экспедиции за стену ей удалось не просто выжить, но и убить двух титанов. Вполне неплохой результат.       – А почему мы не используем револьверы? – Фрид похлопала глазами, глядя в сторону стола.       Там лежало то самое устройство, о котором ранее говорила Ханджи.       – Чего? – она моментально отвлеклась от просмотра результатов исследований, удивленно глядя на Кану. – Как ты его назвала?       Теперь Фрид выглядела ещё более смятенной.       – Ну.. – протянула она, видимо думая о том, правильно ли поняла вопрос. – Вот это, – она пальцем указала на предмет, лежащий на столе в окружении пробирок и пергаментов. – Это же револьвер?       – И что он делает? – Зоэ выглядела так, будто принимает экзамен.       Леви начал понимать, чего добивается Ханджи подобными расспросами. Какого чёрта Кана вообще знает, что из себя представляет это устройство? В ее деле не было написано о каких-либо способностях к проектированию: он успел просмотреть все данные о новобранцах. У Фрид вообще оценки за теоретические дисциплины в училище были ужасными. Настолько, что можно было подумать, будто у неё вообще мозгов не было. И что все, на что она способна – это ломать руки оппонентам в рукопашном бою и с переменным успехом рубить титанов.       – Ну, не то, чтобы я знаю сам механизм работы, – замялась Фрид. – Но это огнестрельное оружие.       – Почему ты считаешь, что мы должны использовать револьверы вместо наших пистолетов?       Подозрительно. Чертовски подозрительно.       – Потому что их не нужно перезаряжать каждый раз.       В комнате опять повисла тишина. Кана выглядела так, будто ей очень неуютно. Она явно абсолютно не понимала цели всех этих расспросов, переступала с ноги на ногу от волнения и неуверенности. Когда Фрид наткнулась на пристальный взгляд Леви, то тут же опустила глаза в пол.       – Могу я поинтересоваться, – смущенно начала она. – Почему вы спрашиваете меня об этом?       По виду Ханджи было видно, что она глубоко задумалась над ответом. В её глазах так и читалось: ”Можно ли тебе доверять?”.       – Откуда тебе известно все это? – очередная уловка.       Кана искренне удивилась подобному вопросу. Она прямо сейчас бродила по полю, усеянному взрывчаткой, даже не подозревая об этом.       – Просто знаю, – всё так же растерянно сказала она. – Это как если бы вы спросили меня ”Что такое деревья”. Я не читала об этом, мне никто про них не рассказывал. Я просто знаю, вот и всё.       Защитный механизм сработал, как часы. Аккерман умел распознавать ложь и сейчас был уверен: Фрид не врала. Она не пыталась намеренно увильнуть от вопроса, не намеревалась лукавить. Сильно волновалась – да, не понимала цели такого странного для неё допроса – да, но точно не хотела лгать.       – Можешь быть свободна, – выдохнула Зоэ. – Понимаю, ты в недоумении, но мы все объясним позже.       Кана неуверенно кивнула. Намеревалась что-то сказать, но, видимо, передумала и спешно скрылась за деревянной дверью. Только когда в коридоре послышались удаляющиеся шаги, Леви подал голос.       – Что думаешь, очкастая? – он прищурился.       Ханджи размышляла. В её голове точно крутились все шестеренки, что там таились. Леви понимал, что не подозревать Фрид было глупо. Но в чем её, собственно, подозревать? В том, что она обладает неизвестными другим знаниями? Возможно. В том, что может знать больше, при этом скрывать эту информацию? Вполне. Однако при допущении, что это все – правда, можно было сделать простой вывод: Кане удавалось не вызывать подозрений по меньшей мере три года. А значит, несмотря на плохие оценки в училище, мозги у нее на месте. Она не могла так глупо оступиться.       Другой вариант – довериться интуиции, которая буквально кричала о том, что Кана была искренна в своих словах. В таком случае в голове маячил лишь один вопрос. И, видимо, не у него одного.       – Она сказала, что полагала, будто выдумала себе это устройство, – наконец отозвалась Зоэ. – Как это понимать?       – Эта девчонка потеряла память три года назад, – вздохнул Леви, поднимаясь с кресла. – Скорее всего, уже видела подобное оружие до этого момента.       Он все же заинтересовался предметом на столе, подходя к нему и разглядывая устройство. Выглядело оно необычно, но при большом желании в нем можно было разглядеть сходство с привычными солдатам пистолетами. Разведка редко пользовалась огнестрельным оружием, ведь против титанов оно абсолютно бесполезно.       – Но.. Где? Где она могла видеть его?       – Мозговые штурмы – ваша с Эрвином задача, – он раздражённо цокнул.       Подобные загадки Леви терпеть не мог, а ещё сильнее он ненавидел недостаток информации. Они не знают о прошлом Каны ничего. Абсолютный ноль. Эрвин говорил, что его люди не смогли раскопать хоть что-то в архивах. Разведка иногда находила идиотов, что решили выбраться за стены и посмотреть на мир, а ещё чаще солдаты обнаруживали трупы этих самых идиотов. Но здесь иная ситуация. Аккерман знал, что Фрид нашли аж в лесу гигантских деревьев. Не на земле, а на самой верхушке дерева. Но никто не был в курсе, как девчонка смогла зайти так далеко, как забралась наверх и почему была без сознания, дак еще и без памяти. Нет ни единого способа хоть как-то получить ответы на все эти вопросы. Они в тупике. Единственный выход будет, если Кана магическим образом вспомнит все. Но чудес не бывает. Блядство.       Леви уже было собрался покинуть лабораторию, однако голос Ханджи остановил его.       – Если ты направляешься к Эрвину, то передай ему кое-что от меня, – мрачно сказала Зоэ. – Возможно, что Военная полиция в тайне от нас ведёт исследования. Такое, – она глянула на предмет, лежащий на столе. – Их ученым и проектировщикам, думаю, по силам.       – Намекаешь на то, что у нас назревает бунт не только от беженцев?       Сколько же мороки.       – У Гарнизона не хватило бы средств на разработку нового оружия, – пояснила Ханджи. – А чаще всего пистолетами пользуется как раз Военная полиция. Создание его усовершенствованного варианта им на руку.       Зоэ была сосредоточена и серьезна. Сидя за деревянным столом, она пальцами отстукивала неизвестный Леви ритм.       – Если они целенаправленно скрыли эти разработки от нас, то им есть, что скрывать, – продолжила она. – И это ”что-то” вполне может быть военизированным восстанием.       – Но это лишь догадки.       – Да, ты прав, – Ханджи согласно кивнула.

***

      Кана любила выходить в город. Это помогало отвлечься. Из-за того, что она три года провела вдали от населенных пунктов, находясь в кадетском училище, ей редко доводилось гулять по здешним запутанным улицам. Погода стояла приятная: на небе – ни единого облачка, солнце заливало всю центральную площадь Троста. То тут, то там сновали люди, вечно куда-то опаздывая и спеша. Казалось бы, жизнь шла своим чередом. Вот только один взгляд в какой-нибудь закоулок – и ты натыкался на очередного беженца.       – Как же мне их жаль.. – справа послышался обеспокоенный голос Рене.       Их отправили на патрулирование города, сообщив о том, что за последние три дня участились случаи краж и уличных драк. Это было логично, но оттого не менее грустно. Люди голодали. Они остались без дома, без денег, многие – без семьи. Выжившие из Шиганшины видели весь ужас, что развернулся там три дня назад. Это заложило под их глаза глубокие синяки, во взгляд – тяжесть скорби и утраты, а в сердца – неимоверную боль.       – Кана, – голос Рене вновь вырвал Фрид из своих мыслей. – Ты сама на себя не похожа сегодня. Что стряслось?       Стряслось то, что командование Разведки подозревает Кану в чем-то, и она даже представить не могла, в чем именно. Почему-то было стыдно. И ужасно тревожно. Она вот уже сотый раз прокручивала все возможные оправдания на каждый из своих сомнительных поступков, но никак не могла связать их с допросом от Ханджи.       – Ты знаешь, что такое револьвер? – проигнорировав вопрос подруги, задумчиво спросила Фрид.       Глаза Рене округлились, а во взгляде пробежало удивление.       – Револьвер.. – протянула она. – Нет, а что это? Очень красивое слово, – лицо Кафен украсила широкая улыбка.       Кана была ей благодарна. Рене явно старалась приободрить её, поднять ей настроение хоть как-то. И у нее это получалось. Даже такой маленький жест, как непринужденная искренняя улыбка, значил для Фрид многое. Он напомнил ей о том, что она не одна. Что рядом есть люди, без сомнения доверяющих ей. Кана была уверена: Рене не станет подозревать её в чем-либо.       – Это вид огнестрельного оружия, – вздохнула Фрид. – И я, хоть убей, не помню, откуда у меня в голове эта информация. А из-за того, что я этой информацией владею, Ханджи и капитан Леви начали подозревать меня в чем-то.       – Этот напыщенный.. – начала Рене, но увидев взгляд Каны остановилась. – Прости. Я знаю, что ты его уважаешь.       И она была права. Фрид и вправду искренне уважала Аккермана. Не столько за его, казалось, безграничную силу и ловкость, сколько за его умение молниеносно принимать решения. За то, что, по всей видимости, доверял своему основному отряду. За его, пускай грубые, но оттого отрезвляющие слова. Когда Кана хотела бездумно броситься в бой, он ее остановил. Когда она стояла в оцепенении от нагрянувшего страха, он спас её, убив титана. У неё было достаточно причин уважать капитана Леви.       – Меня больше интересует то, почему же ты его так невзлюбила? – вообще-то, Фрид хотела расспросить Кафен об этом уже давно, но почему-то вечно откладывала этот разговор.       Рене вздохнула.       – Он слишком самоуверенный. Ни на секунду не сомневается в своих способностях, – пояснила она.       – Но он и вправду силен, – парировала Кана.       – Никогда не знаешь, когда ты встретишь врага сильнее тебя.       Впрочем, с этим и спорить было бесполезно. Но Фрид не могла представить кого-то быстрее и ловчее Аккермана: его навыкам можно было лишь позавидовать и старательно стремиться к такому же результату. Только вот ей отчего то казалось, что хоть убейся на тренировках, хоть захлебнись в них – такой скорости, силы и ловкости ты не добьешься.       Разговор был окончен. Пока Кана вновь зарылась в свои мысли, Рене ушла слегка вперед, видимо, отвлеклась на стоящую в конце улицы лавку с выпечкой. Кафен была той еще сладкоежкой.       Вдруг перед глазами возникла чья-то рука, закрыв обзор на город. Она хотела закричать, но Фрид закрыли рот, силком оттащив куда-то в сторону. Руки заломали, держали крепко – не вырваться. В кровь тут же хлынул адреналин. Почему не сработали её годами отточенные рефлексы? Паника накрыла с головой. В ушах тут же зазвенело, сердце тотчас начало колотиться с бешеной скоростью. Кто это? Разъяренный беженец, что винит во всех грехах военных? Её вздумали обокрасть? Или убить? В голове сразу же пронесся ворох вопросов, а также все возможные варианты побега. Кана брыкалась изо всех сил, пыталась вырваться, ударить нападавшего ногой. И в какой-то момент ей это удалось: неизвестный отпрянул, смазано ругнувшись.       Темнота перед глазами сменилась видом на стену какого-то дома, руки отпустили. Кана тут же обернулась на нападавшего, приняв оборонительную стойку, и увидела перед собой рослого парня.       – Что вы творите? – до ушей донесся его низкий голос.       Блондин стоял, потирая ушибленную коленку.       – Вы кто такой? – Фрид постаралась сделать максимально угрожающее выражение лица.       – Я пришел за информацией. Меня и ещё двух воинов прислали к вам. Верхушка опасалась, что вас раскрыли, – спешно начал говорить он, будто оправдываясь.       Она и слова не поняла из его короткого монолога. Что за информация? Какие воины?       – Кана, ты куда пропала? – сзади послышался встревоженный голос Рене.       – Подождите, вы.. – начал было парень.       – На этот раз мы закроем глаза на то, что вы подняли руку на военную, – плюнула она с такой интонацией, словно её слова насквозь были пропитаны ядом. – Не попадайтесь впредь нам на глаза.       Кафен схватила ничего не понимающую Фрид за руку, оттаскивая её в сторону выхода из темного переулка. Парень так и остался стоять на месте, пристально следя за тем, как они покидают узкую улочку.       Что это было?

***

      Лестница. Восемнадцать ступеней. Коридор с тусклым освещением. Семь деревянных дверей справа, восьмая – короткий уверенный стук. Не дождавшись ответа, Леви вошёл в кабинет.       За громоздким столом сидел Эрвин, что-то записывая. Видимо, очередные расчёты и планы на растраты выделенных государством денег в этом месяце. Аккерману не особо нравился кабинет Смита. Он выходил на солнечную сторону, а так как сегодня на небе и одного облака не виделось, свет заливал все помещение золотыми лучами, так и норовя попасть в глаза. Штор на окнах не было. Высокие шкафы с огромным количеством книг делали комнату визуально меньше, занимая лишнее место. Ковер – чересчур яркий, с каким-то незамысловатым вышитым сюжетом. Диван, как и все в их штабе, был жестким и ужасно неудобным.       И тем не менее Леви молча прошел к нему, усаживаясь.       – У нас проблемы, – нахмурился Аккерман, даже не глядя в сторону Эрвина.       – У нас всегда проблемы, – Смит тоже не рвался отвлекаться от отчётов и бумаг. – Что случилось?       Леви хмыкнул на замечание друга. В общем-то, спорить с этим было невозможно. Они и правда вечно находятся в какой-то заднице – такая вот у них особенность военного подразделения. Обхохочешься.       – Кана Фрид обладает информацией, но либо очень грамотно скрывает это, – он наконец взглянул на Эрвина. – В чем я очень сомневаюсь. Либо эту информацию нам не видать из-за ее потери памяти.       – Ничего она не скрывает, – вздохнул Смит, все-таки откладывая кучку пергаментов на край стола.       – Почему ты так думаешь?       Аккерман, вообще-то, был согласен с этим. Но поинтересоваться не было лишним.       – Я не думаю, я знаю.       Леви хмыкнул. Он не любил, когда Эрвин так делал. Уточнять детали в такие моменты было бесполезно. Один чёрт только знает, что у Смита варилось в голове.       – Если тебе так будет спокойнее, – он проницательно взглянул на Аккермана. – То я могу перевести Фрид в твой отряд. Временно. Пока ты не убедишься в том, что она не врет.       С одной стороны, это было бы правильным решением. Леви не только сможет в случае чего приструнить девчонку и проконтролировать, чтобы уж точно не задумала какую-то херню, но и натренировать её. Аккерман не собирался играть в шпиона: ненавязчиво выуживать информацию было не в его стиле. С другой стороны, это было такой морокой, что аж голова заболела об одной только мысли об этом. Новобранцы глупые, безрассудные и неопытные. Они вечно лезут на рожон, постоянно совершают необдуманные поступки в жизни, и маневры – на вылазках. Еще и Оруо точно возникать начнёт. Сколько же с ними хлопот..       – Она помрёт на первой же тренировке, – Леви будто предупреждал Эрвина.       – Не помрёт.       Вот опять. В попытке переубедить Смита даже чёрт ногу сломит.