Часть 3

— Ну что же. Нам уже ничего изменить невозможно, зря я записала в вашу школу, надо было бы в обычную подать документы, хотя бы в живых он смог бы оказаться. — Про то, что произошедшее уже не изменить, я с вами согласен, но как насчёт сделать нечто иное? Я могу, например, предложить какие-нибудь клубы, где родители пострадавших семей или другие родственники обсуждали нечто между собой, либо создать систему репетиторов для всех ещё живых детей? — Второй вариант этой затеи стоит отмести в сторону, у меня нет образования в качестве педагога, да и денег на то, чтобы нанимать репетировов, тоже. Клуб организовать мне будет гораздо легче, так как трудности сделать ещё несколько комнат для этих людей я могу быстро. Всё готово, нарубить достаточно деревца, прикупить немного гвоздей, и через недельку, а может и две работы, всё будет готово. — Не думал, что всё настолько будет быстро! — Так-то, если бы не работа, да и несколько других вещей, которые будут меня занимать ближайшее время, я бы могла управиться за три дня, но я просто не могу отказаться от них, просто будет огромным неуважением, если не окажусь там, да и другие штуки необходимы. Полусгоревшее полено неожиданно громко треснуло, развалившись на четыре куска, один из которых выпал на пол и продолжил догорать на полосе из единичных гранитных плиток. Энгель слегка насторожился, приподняв ногу, если начнётся пожар из-за этой неосторожности, то нужно быть готовым затушить огонь или бежать тут же. В ответ девушка никак не реагировала, кроме небольшого заинтересованного в данном действии взгляда. Спустя несколько напряжённых секунд наблюдения за тем, как от дерева на камне осталась только зола, она его спросила: — Чего ты так перепугался? Обычное дело, дерево срублено совсем недавно, а в лесу, где вечно идёт снег, сухих дров найти почти что невозможно. — А вдруг пожар начнётся? Нам нужно быть готовым к нему или хотя бы попытаться затушить источник раньше, чем он распространится на всё окружающее эту печь дерево. — Ха! Совсем уже начинаешь как Эбби, беспокоиться о каких-то мелочах, как бы ты не кончил также. — Мои руки чёрные именно из-за схожего дерьма. — В смысле! Энгель замолчал неожиданно, но теперь его взгляд заметно метался по всей комнате. Поняв нежелание мальчишки обсуждать это дело, Эйден задумалась над тем, чтобы сменить тему на нечто менее болезненное для всех сторон. Молчание длилось около десяти минут, но она этого не замечала, лишь время от времени беря кочергу и засовывая выпавшую на плитку древесину обратно в печь. — Ладно, если не хочешь, то не говори, так нам обоим будет пока что чуть лучше. Как насчёт поговорить о чём-то ещё? Я слышала, что у тебя мать очень хороший человек, все остальные люди её так хвалили, словно она чистейшей души, это действительно так? — Насчёт чистейшей души я немного сомневаюсь, да, человек она хороший. Я бы сказал, очень даже прекрасный в своей личности, интересе и доброте, но также ей присущи парочка более плохих вещей. — Что за вещи? Я думала, твоя мать — человек, во многом похожий на мою сестру, такая же милая и мягкая во многих аспектах. — Я не знаю достаточно, чтобы мочь провести подобное сравнение, но мне кажется, что нет. Моя мать, мисс Саша, хоть и ведёт себя достаточно мило, в чём-то беззаботно и неловко, но вот когда надо применить кулаки, она всегда выберет первым делом кулаки. — Боевая Бобылка? — Подбирайте, пожалуйста, слова с более нейтральным оттенком, я не потерплю никаких оскорблений в сторону членов своей семьи. — Ну хорошо. Она Бой-Сыноха? — Уж лучше просто боевая дама, Сыноха как-то, ну как по мне, это слово в её отношении совершенно неправильно звучит, даже в чём-то специфический. — Это просто небольшой остаток моей жизни в деревне когда-то, можешь не обращать внимания на это. Но с чего ты решил, что твоя мать боевая такая? — С чего? Ну, было более чем достаточно ситуаций, когда она понимала, что ситуацию не решить, и прибегала к кулакам вместо того, чтобы просто молча свалить. — Звучит так, будто она успела нажить себе довольно много врагов, в дополнение к очень суровым условиям жизни. — Я точно не знаю. Да, врагов у моей семьи довольно много, примерно с двадцатого века. Бабушка успела обзавестись ими с детства, а мы, так сказать, продолжаем это ремесло, хотя это вовсе не было намеренным, почти никогда. — Значит, вы просто люди такие, довольно тяжёлые в своём характере, если не сказать, что сложные. Ты вот какой простак, особенно от меня ничего не скрываешь, говоришь как есть то, о чём думаешь и чувствуешь. Дело тут скорее в тяжести и вашем, скажем так, не менее трудном опыте жизни, да? Кстати об этом, а сколько твоей бабушке лет? — Я не знаю, она сама не очень любит распространяться даже мне о своём далёком прошлом, тот же грешок и за матерью. — Ну, женщина действительно старая, да и, как ты говоришь, достаточно суровая, у неё есть какие-то ещё проблемы с головой, например? Это поможет мне примерно понять, что я должна буду ожидать от неё, когда встречусь. — Да, есть. Она была на нескольких войнах, да и со сверхъестественной частью мира нередко боролась тоже, потому у неё очень-очень легко раздражительный характер. Если она поймает какой-то триггер воспоминаний о тех временах, становиться совсем неконтролируемой, даже я и мама одновременно едва ли можем её удержать от того, чтобы она никому не повредила. Потому и стали жить в опасном лесу, тут же почти никто не живёт, если она убежит, то никто не сможет пострадать от её периодических психозов, во всяком случае, вероятность более позитивного исхода у нас намного больше. — Ну, это хорошо, что вы думаете об окружающих людях в первую очередь, но не пытались ли вы как-то проверить вашу бабушку на какие вещи? Типа, сверхъестественные существа всегда тянутся к себе подобным, и может быть так, что такая ярость на деле происходит не от личности вашей бабушки и её травм, а, например, от какого-то духа, демона, джинна, чёрт его знает, как вы подобное зовёте. Но короче говоря, может быть, её психозы — следствие вмешательства того или иного паразита? — Мы проверяли несколько раз, это исключительно психическая особенность. Мисс Тавель обследовала мою бабушку несколько раз подряд, на всех планах, которые можно было это сделать, ничего сверхъестественного нет. — Дай угадаю, на обследование у психотерапевта у вас денег вовсе нет? — Это да, учитель всё-таки не так много получает, а с нашей школьной программой у меня буквально нет лишних минут для того, чтобы найти какую-то периодическую подработку. Мой максимум — на каникулах, и то денег в лучшем случае нам хватит на то, чтобы просто купить еды на несколько дней, не более. — Давай тогда для начала сделаем так, мы познакомим мою сестру и твою мать с бабушкой. Наши семьи таким образом попытаются, чем смогут помочь друг другу, и дальше мы попытаемся придумать, что делать дальше. Может быть, я найду нечто особенное, вспомогательные штуки, что дадут нам чуть больше силы. — Кстати, а ваша семья имеет нечто необычное? — Не особо. Я одна, не знаю почему, но только у меня, независимо от вида оружия, что я могу применить, раны исчезают, если я нанесу врагу больше вреда, чем получила от него. Да и если тварь сверхъестественная, то её регенерация начинает очень сильно ослабевать. Неожиданно Энгель услышал где-то из-за стены мольбы о спасении на каком-то странном языке. Он как-то на инстинктивном уровне понимал, что значат эти жалостливые слова, но в то же время его разум испытывал невероятный диссонанс. Он точно знал, что этому языку никогда не учился, даже сейчас он слышал его впервые. Откуда тогда полное понимание? — Существа, порождённые опасным лесом. Они считают себя людьми, но стоит их только выпустить чуть дальше границы его территории, как тут же они начинают стремительно мутировать и распространять семена. Как понимаешь, единственное, что я могу, так это отлавливать таких и убивать либо пытать, чтобы лес потратил настолько много энергии на их исцеление или поддержание жизнедеятельности, чтобы он не мог даже вырасти. Пару раз мне казалось, будто территории леса отступили, но нет, он продолжает расти, просто медленнее, чем обычно. — Насколько? — Ну, обычно территория леса растёт примерно на несколько сантиметров в месяц, а в случае, если я так делаю, то этот месяц растягивается на пять лет. Немного, но лучше, чем ничего, пока я не смогла найти другое решение для победы над лесом. — Окей. Думаю, мне уже пора. — Удачи. Энгель скорым шагом пошёл к себе домой, не желая давать и лишней секунды тому, чтобы тётя его покойного друга ещё хотя бы несколько секунд пялилась на него. С ней точно что-то не так. Причём это ненормально даже в большей мере, чем состояние его бабушки, что совершенно не придаёт ему достаточного желания доверять её словам. Он посчитал, что зря рассказал слишком много вещей о своей семье, поскольку она точно не упустит шанса воспользоваться всеми из сладостей, чтобы добиться своего. — Хей, младшая Маллум. — Подходя к её дому, в своей типичной манере крикнула мисс Тавель. — У тебя не найдётся немного звериной крови? Наши запасы уже кончились, а ты, как вижу, у нас охотиться на местных тварей очень любишь. — Опять? Да ты серьёзно? Тебе надо научиться грамотно следить за своими запасами, а то такими темпами ты вовсе ко мне каждый день наведываться будешь! Кровь у меня есть, бери одну пятилитровую бутыль, должно тебе хватить хотя бы на неделю, может две. Клянусь, с этими осенними ритуалами ты меня рано или поздно в могилу сведёшь! — Не горячись ты так! Я сама без тебя знаю, что у меня с этим есть проблема, времени не так много, чтобы следить за всеми вещами! Кстати, что мой ученик делал у тебя дома? — Да о моём племяннике погибшем поговорили, только вот, судя по всему, услышав мольбы тех, кого я пытала, он убежал. — Ха! Слабак, наверняка даже не поверил в то, что ты пытаешь духов, которые создаёт опасный лес! — Ну, учитывая его характер, первое время да, пытай я реальных людей, а не искусственных, то моя сестра бы ко мне относилась с ненавистью и страхом, чем с заметным отвращением к действиям, но их принятием.