Глава 2. Осень в серых тонах

      Сознание возвращалось к Корнелии нехотя, сквозь плотную, непроглядную пелену сна.       Первым ощущением стала боль — тупая, ноющая ломота в правом плече, будто кто-то вставил между суставов раскаленный кусок угля. Следом она почувствовала жесткость матраца под спиной, непривычно скрипучего и твердого. Грубое шерстяное одеяло натягивалось на ней так туго, что складок на нем не было вовсе.       Первый вдох, не открывая глаз.       Воздух пахнул совершенно иначе. Корнелия не почувствовала свежий аромат своего нового аромадиффузора с белым чаем. В комнате пахло легким налетом пыли, старой древесиной, пропитанной дымом, и чем-то еще — слабым, но почти осязаемым ароматом кожи.       — …ви. Леви! Капитан, откройте глаза! Вы меня слышите?       Гул открывшейся двери и далеких шагов, словно сквозь толщу воды дошел до слуха, пока Корнелия тщетно пыталась разлепить веки.       — Энни, у него опять обморок… Леви! Вы слышите меня? Откройте глаза!       Корнелия почувствовала легкие похлопывания по щекам и следом прохладную воду, оросившую лицо мелкими брызгами.       Звавший голос был мужским и молодым. Таким настойчивым и тревожным, что Корнелии самой хотелось как можно скорее проснуться и, наконец, дозваться этого Леви. Этот голос резал слух, нарушая уютную негу сна, в которой она пыталась укрыться.       Корнелия застонала и попыталась отмахнуться от будивших ее рук, сказать уже свое привычное, утреннее «ну еще пять минут». Но ее рука — нет, не ее — а чья-то тяжелая, мускулистая, с едва шершавыми, покрытыми мозолями ладонями, поднялась с неожиданной легкостью и описала в воздухе короткую, отмахивающую дугу.       Она заставила себя распахнуть глаза.       Комната была залита солнечным светом и резала глаза. Корнелия протерла лицо рукой: все вокруг было расплывчатым, незнакомым. Низкий потолок нависал над головой, с желтыми разводами копоти, которая скопилась на нем спустя годы жизни обитателей. Свет проникал высокое окно, не до конца занавешенное простой шторкой, отчего комната окрашивалась в бледные утренние тона. Корнелия лежала на узкой, аскетичной кровати, застеленной жестким, но чистым бельем.       И тогда она увидела их.       Прямо перед кроватью стоял тот, чей голос пытался ее разбудить. Светловолосый парень, почти юноша, с не по возрасту умными, пронзительно-голубыми глазами. Он смотрел на нее, не моргая, и в его взгляде читалась неподдельная озабоченность.       — Леви, вы… Кажется он пришел в себя! — крикнул юноша кому-то за спину и засуетился, отходя куда-то с пустым стаканом воды.       Корнелия тяжело втянула воздух, пытаясь подняться на кровати и перевела в сторону осоловелый взгляд. В дальней части комнаты, прислонившись к косяку двери и скрестив на груди руки, стояла миниатюрная блондинка. Ее лицо было до того строгим и бесстрастным, что Корнелии показалось вырезанной в глыбе льда статуей. Холодные голубые глаза смотрели на нее с легким, едва уловимым любопытством, но без тени участия.       «Где я?» — попыталась спросить Корнелия. Но из горла вырвался не ее собственный, звонкий тембр, а низкий, хриплый, будто простуженный мужской хрип.       Звук, родившийся где-то глубоко в голосовых связках, заставил ее содрогнуться.       Она резко села на кровати. Жесткое одеяло сползло в сторону, обнажив торс. Мужской торс под светлой рубашкой. Крепкий, мускулистый, покрытый тонкой паутиной бледных шрамов. Корнелия, еще не осознавая, что происходит, сонно провела по ним кончиками пальцев. Одни шрамы были похожи на следы от когтей, другие — на ровные, хирургически точные линии от лезвий.       Касание к коже почувствовалось до того реально, что сердце заколотилось в районе горла, бешеным, незнакомым ритмом. Она подняла руки — свои, но… не свои вовсе — и уставилась на них. Сильные, с выпуклыми венами и широкими мужскими ладонями, покрытые теми же мелкими шрамами.       Чужие руки.       — Леви, вы дома, с вами все в порядке, — к кровати снова подошел светловолосый юноша, довольно привычно успокаивая и внося ясность в происходящее. Но несмотря на спокойный тон, его брови были сдвинуты к переносице. — У вас снова случился обморок. Ничего не помните?       Парень испытующе посмотрел в глаза Корнелии, и она просто моргнула, не в силах вымолвить и слова. Комната не была похожа на палату интенсивной терапии или даже… психиатрическую клинику. Но тогда где она была?       — Не помнит — это мягко сказано, — равнодушным, ровным голосом прокомментировала блондинка, не меняя позы. — Он снова выглядит так, будто впервые видит нас. После Дрожи земли с Райнером тоже такое бывает. Провалы.       Леви?.. Дрожь земли?.. Провалы?..       Мысли путались, не желая складываться в общую картину. Паника холодным и липким комом поднялась из недр желудка и сжала горло. Это все сон... Кошмар! Надо проснуться... Сейчас...       Нужно просто изо всех сил ущипнуть себя!       Корнелия резко вскочила на ноги. И это тело отозвалось с непривычной легкостью. Будто каждый мускул был наполнен плотной, готовой к действию энергией. Она была немного ниже, чем обычно. Мир выглядел с другой, непривычно странной точки обзора. Корнелия, споткнувшись о собственные, слишком крепкие ноги, метнулась к первой попавшейся двери, на ходу натыкаясь широким плечом на косяк.       Удар был тупым и сильным, но тело почти не отреагировало, лишь слегка дрогнув, будто это была привычная боль.       — Леви! — окликнул ее парень, но она уже выскочила в коридор.       В узком, темном проходе пахло старым деревом, вареной картошкой и чем-то кислым — засоленными огурцами? За одной из дверей доносились приглушенные голоса и звон посуды. Корнелия, руководствуясь совершенно диким инстинктом и надеждой, метнулась к другой двери, как будто почувствовав, что там — нужное место. Влетела внутрь, щелкнула примитивным железным засовом и, наконец, обернулась, прислонившись спиной к грубым доскам.       Маленькая комнатка освещалась дневным светом сквозь узкое окно под самым потолком. Справа, на непримечательной стене, выложенной простенькой плиткой, висел медный умывальник с керамической раковиной под ним. А чуть выше — небольшое зеркало в деревянной рамке.       В такой простой, почти убогой по меркам Корнелии ванной, зеркало сверкало чистотой, будто его с завидной регулярностью мыли. И только едва заметные разводы от тряпки белели в самых углах.       Она подошла ближе, затаила дыхание и подняла взгляд.       Из зеркала на нее смотрел незнакомец.       Хмурый, уставший на вид мужчина лет тридцати пяти. Темные, почти черные волосы, коротко остриженные, свисали по обе стороны от его лба. Кончики тяжелели, слегка влажные от капель пота. Корнелия, не веря собственным глазам, прикоснулась пальцами к лицу. Острые, жесткие черты и твердый подбородок слегка оцарапал подушечки пальцев едва проступившей щетиной.       Бледная кожа была холодной. Корнелия приоткрыла тонкие, ровные губы — и мужчина в отражении тоже приоткрыл рот. Его серые глаза были широко распахнуты и полны такого же животного, немого ужаса, какой чувствовала она сама.       — Нет… — прошептала она, и ванную комнату наполнил мужской низкий голос. Зеркальное отражение повторило движение губ. — Это все сон… Это не со мной…       Корнелия с силой ущипнула себя за предплечье. Боль была острой, пронзительной, абсолютно реальной. Она вскрикнула и зашипела от боли. Затем дернула кран, зачерпнула полные ладони ледяной воды и с размаху плеснула себе в лицо.       Холод обжег кожу. Вода ручьями стекала по ее?.. щекам. Вода капала с острых черных прядей на простую белую рубашку, темными пятнами расползалась по ткани. Корнелия вытерла лицо рукавом, крепко зажмурилась и снова вгляделась в зеркало.       Ничего не изменилось.       Хмурый незнакомец с мокрым лицом и безумными глазами смотрел на нее из зеркальной глади.       Паника, с которой она пыталась бороться, накрыла ее с головой. Ноги подкосились, и она опустилась на колени на жесткий холодный пол. Корнелия сжала голову чужими руками, ощущая плотные, подрезанные волосы под пальцами. Дыхание сбилось, грудь сжимало тисками.       Это не сон. Она не проснется в своей привычной квартире. Она здесь. В теле какого-то мужчины. Леви? В месте, которое пахнет стариной, о которой Корнелия знала только по занятиям истории. С людьми, которые говорят о провалах в памяти.       Быть может, она просто сошла с ума?..       От этой мысли хотелось рассмеяться в голос, как будто она на самом деле лишилась рассудка. Пальцы сжались на коротких волосах, и только осторожные шаги за дверью остановили Корнелию от желания их дернуть.       — Леви? — юношеский голос был на удивление спокоен. Он сейчас ощущался спасительным кругом в океане хаоса, в котором Корнелия тонула. — Вы… может, вы выйдете и мы обо всем поговорим? Ну, как всегда… И все будет хорошо.       Его голос был светлым, но в нем ощущалась легкая тоска. Не за происходящее, а за этого мужчину. Леви.       Корнелия промолчала. Она просто сидела, трясясь от нервного озноба. И пыталась хватать ртом воздух, который, казалось, отвергало это тело. Было ощущала себя в тупике, сжимающейся вокруг горла неизвестности. В ловушке чужого тела, чужой жизни, чужого мира.       Корнелия закрыла глаза, пытаясь сосредоточиться, вспомнить последнее, что было до этого. Ее квартира в Хиттерфилде. Сериал по телевизору. Она заснула… А дальше темнота…       — Что с ним, Армин? Все хуже, чем в прошлый раз? — за дверью послышался женский голос.       Армин.       Впервые услышанное, но такое знакомое имя. Внутри этого кошмара оно прозвучало, как удар в колокол, пытавшийся разбудить ее от этой реальности.       — Не знаю… — тихо ответил Армин. — Врачи говорили, что после гула могут быть последствия. Дезориентация. Потеря памяти. Но периоды обострений должны сокращаться…       За дверью повисла пауза.       — Но они только учащаются, — голос Энни констатировал факт. — Что если он когда-то не сможет нас вспомнить? Что тогда?       — Не говори так! — вспыхнул Армин, но быстро погас. — Капитан Леви, он… он сильнее этого. Просто… дадим ему время.       Корнелия молча слушала чужой разговор и к ней постепенно приходило успокоение. Кусочки пазла начали сходиться, образуя ужасающую картину. Она каким-то образом оказалась в теле мужчины. Капитана, по имени Леви. И кажется, он страдал провалами в памяти? По крайней мере, сейчас все считали, что приступ случился снова.       Ну или все проще — она сошла с ума.       Корнелия глубоко вздохнула и долго выдохнула, собирая остатки сил. Кажется, это была ее возможность. Единственный шанс, чтобы не быть раскрытой сразу.       Еще один глубокий вдох, и она заставила себя встать. Корнелия еще раз с надеждой глянула в зеркало, но на нее все еще смотрел мужчина… Леви.       Она вгляделась в его черты, пытаясь запомнить мимику. Хмурое. Уставшее. С сосредоточенными серыми глазами.       «Ну же… это твое лицо сейчас», — мысленно сказала она себе. — «Надо хотя бы попытаться вести себя соответствующе».       Корнелия расправила плечи, и постаралась придать своим чертам то отстраненное, немного усталое выражение, которое, как она предполагала, было свойственно Леви. Задержала дыхание и… отодвинув засов, открыла дверь.       Армин и Энни так и стояли в коридоре, и теперь оба смотрели на нее с нескрываемым ожиданием.       — Капитан? — осторожно произнес Армин.       Корнелия сделала все, что могла. Она кивнула, коротко и скупо, и скупо проговорила тем самым хриплым баритоном, который теперь был ее голосом:       — Я в порядке.       Она видела, как Армин чуть заметно расслабился, а на лице Энни промелькнуло что-то отдаленно напоминающее удовлетворение.       Кажется… сработало? Пока что.       — Давайте я отведу вас в комнату, и там… — Армин учтиво подобрал нужное слово, — напомню все, что нам нужно будет успеть за сегодня.       Корнелия, не зная, что лучше ответить - просто кивнула. И, на удивление, этого оказалось достаточно. Она пошла за Армином и Энни по коридору обратно в унылую квартирку, в которой проснулась около получаса назад. Мужские ботинки гулко стучали по деревянным половицам.       Она не знала, что ее ждет дальше, и как долго продлится этот кошмар, но решила, что попытается сыграть эту роль. По крайней мере, пока не представится возможность понять, что происходит. А может, лучшим решением было просто переждать, пока ее не выбросит из этого странного сна в реальность.