[ Глава 36 ]

Санса, ​поколебавшись, ​кивнула. ​ ​— ​Да, ​но ​будь ​с ​ним ​осторожна. ​Это ​всё, ​что ​у ​меня ​есть. ​ ​Арья ​быстро ​выхватила ​деревянную ​коробочку ​из ​рук ​Сансы. ​Затем ​она ​крикнула ​служанке ​снаружи, ​чтобы ​та ​приготовила ​ей ​ведро ​горячей ​воды ​для ​ванны. ​ ​Санса ​ждала ​в ​комнате ​Арьи, ​пока ​та ​не ​закончит ​мыться. ​Не ​обращая ​внимания ​на ​восторг ​сестры ​по ​поводу ​мыла, ​Санса ​поспешила ​обратно ​в ​свою ​комнату, ​как ​только ​получила ​его ​назад. ​ ​Белая ​Гавань, ​крупнейший ​порт ​Севера, ​находилась ​под ​властью ​дома ​Мандерли. ​Она ​кишела ​торговыми ​судами ​из ​Вестероса ​и ​Вольных ​Городов ​из-за ​Узкого ​моря. ​Городская ​торговля ​давала ​жизнь ​множеству ​таверн ​и ​постоялых ​дворов, ​а ​моряки ​и ​приезжие ​способствовали ​росту ​её ​предприятий, ​включая ​и ​публичные ​дома. ​ ​Рыбаки ​толкали ​по ​пирсу ​тележки, ​полные ​свежего ​утреннего ​улова, ​и ​громко ​зазывали ​покупателей. ​Повозки, ​гружённые ​товарами, ​сновали ​взад ​и ​вперёд ​между ​портом ​и ​доками. ​Время ​от ​времени ​женщины ​выплёскивали ​воду ​из ​окон ​верхних ​этажей, ​обливая ​незадачливых ​прохожих ​и ​разражаясь ​смехом. ​ ​Босоногие ​дети ​играли ​в ​переулках ​с ​самодельными ​игрушками, ​а ​по ​улицам ​эхом ​разносились ​крики ​мужчин. ​Белая ​Гавань ​кипела ​энергией, ​будучи ​богаче ​большинства ​мест ​на ​Севере. ​Оживлённая ​торговля ​приносила ​дому ​Мандерли ​огромное ​состояние. ​ ​Пять ​дней ​назад ​Тодд, ​мелкий ​торговец ​из ​Белой ​Гавани, ​потратил ​свою ​последнюю ​серебряную ​монету ​на ​рынке ​Винтерфелла. ​Он ​купил ​десять ​гелевых ​ручек, ​пятьдесят ​стержней ​и ​пятьдесят ​листов ​чистой ​бумаги ​у ​дворянина ​по ​имени ​Джейсон ​Лю ​в ​надежде ​сорвать ​куш. ​ ​Тодд, ​занимавшийся ​торговлей ​более ​десяти ​лет, ​понимал, ​что ​эти ​новые ​гелевые ​ручки, ​стержни ​и ​прекрасная ​бумага ​были ​намного ​лучше ​перьев, ​чернил ​и ​пергамента. ​Он ​верил, ​что ​эти ​товары ​будут ​пользоваться ​большим ​спросом ​у ​знати. ​ ​Он ​продал ​свою ​высококачественную ​пшеницу ​дешевле, ​чем ​она ​стоила, ​чтобы ​собрать ​достаточно ​серебра ​на ​волшебные ​бумагу ​и ​ручки. ​Потратив ​последние ​деньги, ​Тодд ​вернулся ​в ​Белую ​Гавань ​с ​сердцем, ​полным ​надежды. ​ ​После ​пяти ​дней ​тяжёлого ​пути ​он ​наконец ​добрался ​до ​дома. ​ ​— ​Тодд? ​Ты ​так ​скоро ​вернулся! ​— ​его ​жена ​Дорин ​открыла ​дверь, ​заметив, ​как ​он ​побледнел. ​Она ​помогла ​ему ​завести ​повозку ​во ​двор. ​ ​Хоть ​Тодд ​и ​устал, ​он ​был ​в ​приподнятом ​настроении. ​ ​— ​Принеси ​мне ​чего-нибудь ​поесть ​и ​выпить, ​я ​вымотался ​с ​дороги. ​ ​Дорин ​быстро ​принесла ​хлеб, ​а ​их ​десятилетняя ​дочь ​Юдора ​налила ​ему ​полный ​стакан ​воды. ​ ​Тодд ​выпил ​всё ​залпом ​и ​вздохнул ​с ​облегчением. ​Он ​повернулся ​к ​дочери ​и ​сказал: ​ ​— ​Юдора, ​вскипяти ​мне ​горячей ​воды ​для ​ванны. ​Мне ​нужно ​будет ​уйти ​попозже. ​ ​— ​Да, ​отец! ​— ​Юдора ​кивнула ​и ​поспешила ​на ​кухню ​готовить ​воду ​— ​дело ​для ​неё ​привычное. ​ ​Тодд ​ел ​тёплый ​хлеб, ​благодарный ​за ​то, ​что ​их ​жизнь ​была ​достаточно ​хороша, ​и ​им ​не ​приходилось ​есть ​твёрдый, ​как ​камень, ​чёрный ​хлеб ​с ​опилками, ​обычный ​для ​бедняков. ​Жуя, ​он ​огляделся ​и ​заметил, ​что ​его ​младшего ​сына ​нет ​дома. ​ ​— ​Где ​Клейт? ​— ​спросил ​он ​жену. ​ ​Дорин ​была ​на ​улице, ​кормила ​лошадей, ​и ​ответила: ​ ​— ​Он ​ушёл ​играть, ​но ​скоро ​ужин. ​Вернётся. ​ ​Тодд ​кивнул, ​вспоминая ​собственное ​детство, ​когда ​дети ​носились ​на ​улице, ​пока ​голод ​не ​звал ​их ​домой. ​ ​Он ​доел ​хлеб ​и ​выпил ​ещё ​два ​стакана ​воды, ​наконец ​почувствовав ​себя ​немного ​лучше. ​Дорин ​заметила, ​что ​он ​съел ​только ​хлеб, ​и ​сказала: ​ ​— ​Тебе ​стоило ​подождать. ​Я ​как ​раз ​собиралась ​подавать ​морковный ​суп. ​ ​— ​Я ​сыт, ​и ​мне ​скоро ​нужно ​уходить. ​Просто ​приготовь ​мне ​ванну, ​— ​сказал ​Тодд. ​Он ​пошёл ​в ​их ​комнату, ​открыл ​пахнущий ​сыростью ​шкаф ​и ​достал ​свою ​лучшую ​одежду, ​чтобы ​надеть ​после ​мытья. ​ ​Заинтригованная ​его ​спешкой, ​Дорин ​всё ​же ​принесла ​ведро ​горячей ​воды ​в ​комнату ​и ​довела ​её ​до ​нужной ​температуры. ​Тодд ​быстро ​ополоснулся, ​зная, ​что ​человек, ​с ​которым ​он ​собирался ​встретиться, ​был ​важен, ​и ​он ​не ​хотел ​оскорбить ​его ​дурным ​запахом. ​ ​После ​ванны, ​одетый ​в ​свою ​лучшую ​одежду, ​Тодд ​взял ​две ​гелевые ​ручки, ​два ​стержня ​и ​лист ​бумаги, ​а ​затем ​вышел. ​ ​Выйдя ​на ​улицу, ​он ​увидел ​бегущую ​к ​нему ​маленькую ​фигурку. ​Тодд ​протянул ​руку ​и ​схватил ​мальчика ​за ​воротник. ​Почувствовав ​знакомое ​сопротивление ​сына, ​Тодд ​вздохнул: ​ ​— ​Клейт, ​негодник! ​Опять ​опоздал, ​ты ​что, ​не ​голоден? ​ ​Пятилетний ​Клейт, ​маленький ​и ​смышлёный, ​перестал ​вырываться, ​услышав ​голос ​отца. ​Он ​обнял ​ногу ​Тодда ​и ​закричал: ​ ​— ​Отец! ​Я ​так ​рад, ​что ​ты ​вернулся! ​ ​Суровое ​выражение ​лица ​Тодда ​смягчилось, ​и ​он ​взъерошил ​волосы ​сына. ​ ​— ​Иди ​домой ​ужинать, ​сорванец. ​Я ​скоро ​вернусь ​и ​разберусь ​с ​тобой!