Личные привилегии

Звонок телефона ввинчивался в разум как ручная дрель — кто вообще мог звонить в такое позднее время? Лэй с трудом нащупал у кровати мобильный, продираясь сквозь оковы сна. — Алло? — он даже не пытался звучать бодро. В трубке прозвучало шипение, а потом звонок сбросили. Парень поначалу даже решил, что это был какой-то скам или ему приснилось, и уже было откинулся обратно на подушку, но внезапное осознание окатило ледяной водой: какого хрена?! Ифань проснулся мгновенно: телефон указывал, что вызов был от Генри. — Чего, блять? Художник отдёрнул шторы, чтобы убедиться, что он не сошёл с ума. Нет, он не сошёл с ума: на улице было семь часов утра — солнце гуляло по небу более чем в праве своём. Сам Лэй уже давным-давно подстроился под своего домитора, так что для него было чудовищно поздно, равно как и для скрипача, вообще-то! Парень тут же перезвонил, но в этот раз трубку никто не взял. Дикий ужас накрыл с головой: наверное, Генри где-то застрял по дороге и не успел вернуться. Невозможность до него дозвониться только ещё больше пугала, рисуя картины развеивающегося по ветру праха. — Клэр! Днём за делами следила горничная, а Эйк обычно спал, так что Ифань подорвался к ней в одних трусах, на ходу натягивая одежду. — Нужна какая-то ткань непроницаемая, плащ или палатка — что-нибудь! И разбуди Эйка! — Что? — та даже не поняла, что происходит. — У тебя опять сонный паралич и сопутствующее дерьмо? — Нет, Генри звонил! — художник носился по дому, как ужаленный вороша вещи. — Не смотри на меня так, помоги собраться! — Эйка нет дома, хозяин поручил ему сделать несколько покупок в антикварных магазинах. Почему он звонил тебе, а не домой? — Потому что домашний телефон не определяет звонящего, а ебучий Эйк до сих пор не носит сраную мобилу! Лэй был крайне взвинчен, так что побросал в дорожную сумку не только плащ-палатку и брезент, которые могли бы пригодиться, чтобы сберечь хозяина, но на всякий случай ещё и револьвер, верёвку, мешки и чистящие средства. Это если вдруг пришлось бы срочно прибираться или устранять свидетелей. Клэр принесла ему ключи от небольшого фургончика с просроченными и недействующими номерами — единственной, пожалуй, машины у Тореадора не за миллионы долларов, а за несколько сотен. И то купить его уговорил Ифань, когда понял, что всё это время Эйк брал каршеринг под своё имя. — Я поеду с тобой, — заметалась горничная. — Нет, ты нужна здесь, — тут же остановил её художник. — Если вдруг кто-то позвонит, то нужно сделать вид, что всё в порядке. Закрой все ставни к приезду, а когда Эйк вернётся, то пусть мне наберёт: возможно, потребуется его помощь. — Какая? — испуганно прикрыла рот Клэр. — Если Генри отрубится, то мне будет сложно тащить его в одиночку. Надо ведь будет ещё следить, что он не попал под солнце. — А как ты его вообще найдёшь? — Гугл-аккаунт хозяина кто ведёт? Я. Определение геопозиции включил, пошарил самому себе… готово. Вот он. Пизда, это «Вакеро клаб», элитарный гольф-клуб в Уэстлейке. Как я туда попаду, блять?! Лэй, однако, предпочитал причитать на ходу, так что все маты и прочее сотворял одновременно с подготовкой к поездке. Он бросил ключи от фургона обратно Клэр, стянув с себя джинсы с футболкой и начиная копаться в шкафу. — Найди этот ебучий Роллс-Ройс, под розу названный, за который хозяин чуть с действующим арабским шейхом не подрался! — сам парень начал экстренно переодеваться в официальный костюм. — Там только два места, и они не тонированные, — тут же подключилась горничная, помогая ему застёгивать рубашку и подавая Ролексы. — Возьми лучше тот эксклюзивный Майбах за восемь миллионов — его уже не жалко, если что. — Давай его сюда, — кивнул Ифань. Клэр помогла ему завязать галстук, пока он надевал штаны и причёсывался. Художник не был апологетом сильного официоза, но на сопровождении Андалусьона или на устроенных им выставках всегда старался подать себя с лучшей стороны, а заодно и соответствовать заданной планке. Всё же Генри ради этого портного вызывал — нужно было вести себя и выглядеть даже не на все сто, а выше. Сменную одежду он всё же взял на случай, если придётся срочно переодеваться. Горничная подала ему ключи и карточку члена клуба. — За мной же ещё этот пидорас увяжется, который будет мне клюшки подавать, где, блять, Эйк с его этикетом, когда он так нужен, — пробормотал Лэй и выпорхнул из дома. Он и сам уже чуть не забыл за всё это время, как выглядит солнце. Организм, получающий витамин Д исключительно из чужого витэ, был, наверное, в восторге. Парень торопился, как мог, но старался не нарушать правил дорожного движения: остановиться из-за полиции сейчас было бы непозволительной роскошью. На такой машине, конечно, его все пропускали, но это могло бы и означать, что с той же долей желания его хотели бы задержать. Метка местоположения Генри светилась в одном из клубных домиков, и Ифань крайне надеялся, что это не просто телефон, а весь его домитор в целом. Хуже всего то, что домик должны были прийти прибирать. — Лейтон Ифань, — художник предъявил клубную карточку, одёргивая идеально отутюженный пиджак. — Вчера вечером здесь должен был быть господин Энрике Алехандро Фредерик Мигель Сантьяго Мария Луис Андалусьон, и он забыл здесь свой телефон. Меня прислали забрать его. Администратор, кажется, икнул от того, что такое имя было произнесено вообще без запинки, но Лэю было наплевать, что там о нём думают: он старался скрыть тревожность и приклеенно улыбался — так, как по его мнению делали все профессиональные швейцары и лакеи. Служащий попытался предложить ему подождать, но парень старательно надавил срочностью и даже назвал номер домика, в котором должен был быть телефон. — Я сам заберу. Там есть подъездная дорожка? Извините за бесцеремонность, просто господин торопится, ему скоро вылетать, так что… Подъездная дорожка у домика была, и Ифань был готов кого угодно за это благодарить. Он воровато огляделся, прежде чем достать с заднего сиденья брезент, и юркнул в домик. У входа стояла тележка уборщицы, и художник заволновался: она могла бы случайно в час слабости обнаружить вампира. Лэй проверил жилые комнаты, но во всех них были открыты окна — к счастью, горсток праха в останках дорогущего костюма он тоже не обнаружил. Поистине простой, но гениальной идеей стала проверка санузла: парень заметил, что в замке торчит универсальный ключ уборщицы. Такие были нужны, если вдруг гости случайным образом умудрялись захлопнуть и защёлкнуть замок на двери. На всякий случай Ифань постучал, чтобы не напугать Генри, прежде чем аккуратно открыть дверь. Внутри, даже сквозь темноту, он увидел крайне удручающую картину: холодное и обескровленное тело уборщицы. Прежде чем художник успел что-либо предпринять, на него вдруг налетела какая-то тень сбоку, повалила его на пол и впилась ему в шею. Лэй обмяк, чувствуя, как в него вгрызаются только сильнее, попытался было отбиться, но смог разве что влепить слабую пощёчину — Генри от бодрствования днём явно был не в себе. — Стой, подожди, — парень хотел было вцепиться ему в лицо, но его движения были так заторможены, что мужчина с лёгкостью перехватил его руку. Ифань же почувствовал, что у него начинает кружиться голова, а сознание медленно ускользает: эффект укуса всё же сильно на него действовал, а скрипач и вовсе не собирался останавливаться. Художник ещё пару раз дёрнулся, поняв, что такие доводы на хозяина не работают. В голове всё уже мутилось, начали появляться тошнота и сонливость, а сердце колотилось как бешеное, пытаясь поднять давление остатками крови в организме. Лэй нащупал ванну и Ролексами по ней провёл, издав такой зубораздирающий скрежет, что для Тореадора это было смерти подобно — тот сразу же оторвался и зашипел, зажимая уши. Парень же попытался зажать рану на шее, понимая, что если ему сейчас не помогут, то он просто скончается: он уже не чувствовал кончики пальцев и почти не управлял конечностями. Ифань не знал, сколько времени прошло, потому что для него будто целая вечность: ему страшно не хватало кислорода даже при глубоких вдохах, бросило в ледяной пот, лихорадило, так ещё и страшная жажда не давала покоя. Генри, кажется, начал что-то ему уже более осмысленно говорить и зализывать раны, но художник не соображал, что происходит. Когда скрипач дал ему витэ, то поначалу Лэй даже с трудом глотал. Ему стало легче, но не слишком: жуткое головокружение и спутанность сознания всё ещё были, но теперь он хотя бы понимал, что происходит. — Ген… ри… — он потянулся к музыканту, и тот помог ему подняться. — Ты в порядке? Ты не… что случилось? — А мы можем отложить разговоры? — нервно скривился Андалусьон в сторону открытой двери. — Да, я… ещё минутку… Парень немного продышался, чтобы ещё прийти в себя — теперь его состояние хотя бы просто напоминало очень высокую температуру вместе с ознобом. Но по крайней мере он мог что-то делать. — Я выведу тебя, а остальное Эйк уберёт, — заплетающимся языком произнёс Ифань. — Есть ещё что-то? — Все улики в одной ванне, — ответил скрипач. Художник покивал и вынес брезент, в который укутал его с ног до головы. Лэй проверил, что им ничего не угрожает, и повёл вампира наружу. Тот инстинктивно пугался и иногда шипел, но парень поддерживал его за плечи, направляя, поддерживал лёгкий разговор и уверял, что скоро уже будет безопасный салон автомобиля. У него самого, правда, ноги заплетались от кровопотери, но он героически держался. Ифань усадил хозяина на заднее сиденье авто, закрыл тканью все окна и поднял светонепроницаемую перегородку между водителем и пассажирами, чтобы музыкант чувствовал себя более спокойно. Как раз позвонил Эйк, так что художник на скорую руку объяснил ему ситуацию и что нужно предпринять. — Вот и всё, скоро уже будем дома, — успокаивающе произнёс Лэй. Он, правда, надеялся, что не потеряет сознание прямо за рулём. — Как ты меня нашёл? — спросил брикет брезента с заднего сидения. — Современные технологии и твой телефон, — устало ответил парень, поняв, что умрёт, если будет объяснять всё прямо сейчас. — Я пытался тебе позвонить, но вошла уборщица, так что… — Я всё равно обо всём догадался, — махнул рукой Ифань и по-доброму фыркнул. — Повезло, что Клэр на меня часы навесила, а то я бы тебя не отвлёк никак и пришлось бы Эйку не два трупа вытаскивать, а три. А что произошло? — Деловой гольф превратился в деловую драку, — ответил вампир кратко. — Ясно. Ты не ранен? — Нет. — Ты только не отрубайся, ладно? И продолжай говорить со мной, — произнёс художник и добавил: — Честно сказать, я сам на грани отруба. Генри немного помолчал. — Ты очень много сделал, Лэй. Ты молодец. — М? А, ерунда, спасибо. Хорошо, что ты мне позвонил: остальные могли не выкупить ситуацию. — Как ты себя чувствуешь? — Вполне неплохо. — А если честно? — Меня тошнит, лихорадит, знобит, у меня кружится башка, слабость, и я боюсь не успеть среагировать на ситуацию на дороге. И мне жаль уборщицу. Но в остальном всё в порядке, — парень показал большой палец в зеркало заднего вида. — И этого мало, по-твоему? — хмыкнул скрипач. — Ты даже сейчас выглядишь… воодушевлённым. Почему? — Я просто рад, что с тобой всё в порядке, — признался Ифань. — Когда я перезвонил, ты не ответил, и я испугался, что что-то могло произойти. — Я тебя чуть не выпил досуха. — Да пофиг, — тут же махнул рукой художник. — Слушай, ты сделал неописуемо много для меня. И когда ты говоришь, что я прибедняюсь своими действиями, то сам прибедняешься. Нет, я серьёзно. Ты спас мою жизнь, вытащил меня со дна, заставил забыть про наркотики и дал мне, ну… просто нормальную жизнь. Почти нормальную. Давай называть вещи своими словами: я содержанец. Так что помогать тебе — это меньшее, что я могу сделать. То, что ты иногда не сдерживаешься в каких-то вещах и начинаются жертвы, ну… я могу это понять. Мне было так голодно и плохо, когда ты надолго уехал, что я бы тоже сорвался, если бы силы были. А ты молодец, пришёл в себя от скрежета, — Лэй нервно рассмеялся. — Вон, даже рубашку мне не заляпал — настоящий джентльмен. Музыкант снова умолк, а парень попытался сосредоточиться на дороге, поняв, что у него в глазах начинает двоиться. Он ехал с минимально возможной скоростью, чтобы лишний раз не рисковать. — Ты из Далласа? — спросил вдруг Генри. — Родился тут? — М? Нет, я из Майами, Флорида. — Чего вдруг переехал? Больше для тебя бы только Калифорния подходила. — Лет десять назад трахнул дочку сенатора и не перезвонил. Потом перезвонили мне. Ну, я и… узвонил поскорее от греха подальше. — Родственников в Техасе у тебя нет, получается? — Не-а, начал жизнь с нуля. А что? — Ничего, следи за дорогой, — зашуршал брезент. — Поговорим, когда придёшь в себя. Сколько выходных тебе нужно? — Да я посплю, кофе бахну — и всё пройдёт. Что не лечится сном, то лечится алкоголем. Скрипач загадочно хмыкнул и посильнее завернулся в ткань, а Ифань свернул к центру города. До «Fallen Star» оставалось всего несколько кварталов, и он ещё раз мысленно похвалил себя за бдительность. Может быть, Генри разрешил бы ему купить что-то дорогое, ну или что-нибудь ещё в этом духе. Хотя не то чтобы художнику было это важно — он был просто рад, что его хозяин и друг был в порядке.