4. Медиум (Азик Эггерс)

Смотреть на замершего перед ним духа, было более чем забавно. Стоящий рядом с ним великан с одухотворённым лицом и глубочайшим уважением молчал, приняв почти молитвенную позу. Открыв глаза и проснувшись в горе писем, он не понимал абсолютно ничего. Ладно. Язык и буквы понемногу возвращались, взрывались в воспоминаниях вместе с картинками пошлой жизни, поэтому слегка дрожащей рукой, мужчина раскрыл ближайший конверт. «Доброго дня, мистер Азик…» Так начиналось каждое письмо, из чего можно сделать вывод, что его зовут Азик. Азик Эггерс, да. Это он вспомнил сам. Скелет протянул стакан с водой, пока ровные строки отпечатывались в памяти. Помимо закрытых конвертов, на столе виднелись стопки с слегка мятой бумагой. Азик Эггерс, часть Консула смерти, и учитель этого чрезмерно осторожного и безрассудного молодого человека одновременно. Кажется, это чувство называется гордостью? Он пока не может понять, но ему определённо тепло. Так вот дух. Как-то в одном из писем, неожиданно пропитанном паникой, выяснилось что он, Азик, немного ангел при церкви. Это заставило мужчину на секунду застыть с чашкой кофе недонесённой до блюдца. Перечитав ещё раз письмо, мужчина позволит себе нежную, почти отцовскую, улыбку. Обычно ровные строки слегка прыгали, а вежливое письмо было пропитано лёгким стыдом и извинениями. Что же… Можно съездить и в Родстер. — Итак, вы пытались совершить террористический акт в церкви, полной прихожан. — Д-да. Нежный голос, ни то Неумирающего, ни то Консула смерти, выступающего в роли медиума, едва ли способствовал попытке спасти свое посмертие. Добрые золотистые глаза почти отправляли душу на вторую смерть, ещё более ужасную, чем первая. Несчастного наёмника, уже перешедшего из фазы подготовки размазало тонким слоем от чьей-то подовляющей ярости. Но то, как его бренную душонку, без всякого ритуала и почестей вырвало из мира духов… Первой мыслью его в материальном мире было «очень сильный медиум, который очень злится». Говорили ему, легкие деньги до добра не доведут. То, что церковь Шута не так могущественна, как хочет показаться. А он, дурак, поверил! Как вообще до пятой последовательности дожил, спрашивается?! Дух наёмника метался по серому кубу комнатушки, пытаясь сбежать от трёх не-людей. Монстры! Полубоги! Ему конец! Встретил его солнечный мальчик, Деррик Берг, да. Они сразу отошли в сторону, где юноша принялся бесчисленное количество раз просить прощение за эту ситуацию и его невозможность как-то на это повлиять. Это вызвало у южанина приступ теплого умиления и желание потрепать золотые локоны юноши. Последователи его ученика довольно скромны и верны, что не могло не радовать. Заверив юношу, что пока что, все в порядке, он бы хотел узнать, может ли чем-то помочь. Ему нужно вернуть некоторые навыки, что лучше всего делать практикой. Деррик заверил его, что он может проводить в церкви и на близлежащих территориях столько времени, сколько посчитает нужным. В конце концов, он, будучи ангелом, не стал отказываться от своего положения под Шутом. Может из-за крепкого якоря, его память и силы возвращались куда быстрее. — Что же вас натолкнуло на это, несомненно, экстравагантное выступление? У бедолаги-духа от страха и давления от полубогов, зуб на зуб не попадал. Тропа смерти, солнца и сумеречного гиганта, в одном помещении с духом, бывшим когда-то пятой последовательностью. Это даже не честно! — Если вы скажете нам правду, вы будете свободны. Юноша с золотыми волосами и наивным лицом, будь ты проклят! Если бы не ты, он был бы сейчас жив и тряс бы со своего заказчика награду. Он раскалывается. Длинная, подробная тирада льётся из духа, подобно полноводной реке. Он аккуратно давит на безвыходные обстоятельства, разоряется на истинного врага их церкви! Он может помочь найти того, кто послал его! Гиганты кивают, переглядываются и уходят, оставляя духа и медиума. — Вам не следовало врать. Заговорщик в нём красочно матюкнулся и посоветовал давать деру. Он почти смог это сделать! Но холодные, золотые глаза, смотревшие прямо в его суть, внутрь, в душу, приковали. Пылающий огонь жизни замирал под этим холодом взглядом. Суть ломалась, искажалась. Юный дух, погибший совершенно недавно, хрипел перед мужчиной с нежными чертами лица. Он чувствовал, как успокаивающие касания ранят ледяным холодом, а останки трясутся от дышащей в затылок бездны. За его спиной открылись врата Подземного мира. — Пощады… Последнее, что слышит Азик, это жалобный скулёж и проход перед ним схлопывается. Территории подконтрольные церкви Шута, на самом деле довольно обширны, хороши и полны трудолюбивых людей. Договорившись с несколькими природными духами о помощи в аграрных потугах, Консул смерти возвращался в церковь. Всматривался в символ глаза, осматривал окна, слушал тихие молитвы. В этом не ощущалось прикосновение Клейна, но определённо… Хотелось сохранить это место. Дать ему отпечаток в мире духов. Трепетная связь с миром духов легким импульсом проскальзывала по телу. Он уходит в угол, где молится солнечный мальчик. Он говорит: Владыка духовного мира спит, и спит он крепко, довольно беспокойно, но не стоит переживать. Все, что они делают — правильно и помогает ему. Подобно роли медиума несколько дней назад, он рассказывает свои наблюдения о лёгких изменениях в духовном мире. О том, что к последователям Шута, дикие духи всё же, немного, благосклоннее. Азик вспоминает мальчишку с учёной аурой и тому, как учил его истории. Тому, кто помог ему вспомнить его жизнь уже несколько раз. Тому кто верил в него. Слыша за своей спиной шёпот мира духовного, опасного и непредсказуемого, Ангел Смерти решает побыть ещё немного в роли медиума, между спящим юным Богом и его последователями. Так же, он не против немного посамовольничать в стороны открытых врагов его ученика. И без того беспокойному сну не стоило перерастать в кошмар. «Добрый вечер, мой вечный ученик…»