6. Епископ (Епископ роз)

От начала и до самого конца, все Слушатели психи, даже если они кажутся нормальными, внутри них цветёт безумие, разъедающее в них не человеческое, но что-то разумное, отдаляющее их от обычных людей и потусторонних. Что-то, что стопорит в самые ужасные, тёмные события, с каждым принятым зельем медленно чахнет, задыхается. Что-то, что сносит границы морали и принципов, превращая людей в существ готовых пожирать любую тварь. Использовать плоть, кровь, тени, все физическое существо в извращенных целях Господа и во имя его. Возможно, так оно и есть. Возможно, это голос завистников. Возможно, никто на самом деле не прав. Сложив руки в молитвенном жесте, прекрасная человеческая фигура молилась у святилища, испещренного засохшими каплями крови, ошмётками мяса и трещинами. Риски на пути Искателя секретов по сравнению со многими другими путями, в частности из-за Бога, возвышающегося над ним, очевидны даже девятой последовательности. Но никто, никогда, не отрицал силы и верности Искателей секретов. Их полоумной страсти в своём деле и преданности ему. Будучи одним из этих людей, молящийся с благоговением шептал и слушал ответ, не обращая внимание на медленно рвущиеся барабанные перепонки, стекающие алые ручьи крови и дрожащих рук. Кажется, что только сумасшедшие и сектанты могут находится под покровительством Истинного творца. Сам Орден Авроры считает, что это их путь искупления и принятия. Они были верны другим Богам и падали. Вниз, ниже, вглубь этого жёсткого мира, почти поглощенные и переваренные им, как легкая закуска. И только громкий, вызывающий отторжение и страдание, крик Истинного творца привёл в чувства, вышиб последний дух и силы. Страшные, искажённые, полные раболепия и сумасшедшей благодарности, такими были бредни всех, кто принял на себя одежды Искателей секретов и двигался дальше, желая слышать больше. Они слушали шёпот Бога, внимали «Его» словам. Они слышали, слушали и искали новые пути познания, искажая себя, свои мысли и чувства. Истинный творец, в отличие от ортодоксальных богов отвечал своим последователям сам, прямо, вызывая боль и гниение, с последствиями несоизмеримыми в обычном человеческом понимании. Но любой Слушатель знал, точно знал, что это их божество. Одно «Его» присутствие приносило боль, сводило судорогами все мышцы, тело, безвозвратно, исторгало внутренности. Именно это заставляло фигуру трястись под смертельным вниманием, обливаться кровью и желчью. Каким бы сильным ты ни был, перед алтарём тебя всегда скрючит, вывернет наизнанку, прошьёт нестерпимым страданиями. Но слёзы, капающие из глаз, смешивающиеся с фаршем потрохов, благодарные. Господь услышал, ответил, указал путь. Происходящее не больше, чем маленькая, единственная возможная, плата. Позже приходит понимание. Возраст и опыт, укажут в визгливом крике и бредовом шёпоте, что боль, сковывающая все тело и душу, это разделённые с Господом страдания. Со временем и мудростью, начинаешь понимать, что тиски, оплетающие и впивающиеся шипами в плоть - это дар. Дар понимания и сострадания. Их приближение к «Нему». Когда перед алтарем и едва горящими свечами, конечности скручивает в морской узел, под хруст костей, своих и товарищей, единственное, что остаётся - едва шевеля губами биться головой о каменный пол и благодарить-благодарить-благодарить. Кровь и плоть богохульника, мягко соединяется с фигурой, восполняя утраченные конечности и части тела. Бесконечная благодарность сияет в тёмных глазах Епископа роз. Воистину счастье! Через себя, они несут свет своего Бога, позволяя стать частью их общины неверным, глупым, заблудшим, как и каждый из них давным давно. Через свое тело, они протягивают руку помощи, подводя под свет и гнет правды чужаков. Пусть те и не поймут, не смогут, это спасет несчастные души от пропасти слепоты и глухой стены, которой стала вера. Розы, символично переплетены с тайнами, любовью и божеством. Епископы роз, следуя истинам, вплетённым в мировой порядок, дарят миру любовь их божества, так как могут. - Время мессы, - скрученные люди давились слезами и жались в угол, смотря на нежное лицо. Они знали. Этот взгляд горящий легкой одержимостью, будет последним, что они увидят.