Часть 9

Вторник означал для тебя ни много ни мало: преподавательский дебют и встречу с Антоном Викторовичем после затянувшейся разлуки, сдобренной вдобавок его прохладным телефонным прощанием. Вы будто менялись ролями: то демонстрировали друг другу эталон сдержанности, то, теряя голову, выпрыгивали из машины или чуть не бросали трубку посреди разговора. Кажется, вы так и будете ходить друг за другом по кругу, иногда наступая на пятки. Кстати, об отдавленных ногах. Знаешь, бывает, затеряешься в собственных мыслях, и с разбегу налетаешь на спешащего навстречу… школьника. А что, если им окажется тот, кто наполнял твой стакан на минувших выходных? А что, если ты знаешь, что твоё тело при малейшем сближении делает с его телом? А что, если… — О, привет, — изучающий взгляд лукавых зелёных глаз, — То есть, здравствуйте, Анна… — Владимировна! — ты с таким нажимом выпалила своё отчество, что пара пятиклассников в страхе посторонилась. — Ага, точно, извините, — улыбка. Ему это нравится. Определённо нравится. Как сладко, щекотливо и будоражаще столкнуться вот так с девушкой, которая для всех — преподаватель, а в твоей квартире на Некрасовской была просто Аней. Аней, одурманенной алкоголем, музыкой и, быть может, присутствием хозяина. Данил не собирался сдаваться. В день, когда он впервые заметил тебя в школе, его перемкнуло. Ты стояла и искала глазами нужною строчку в расписании, чуть приоткрыв губы и сосредоточенно поглаживая кончики волос. Что-то для него тогда бесповоротно изменилось. Забавным остаётся то, что каждый из вас троих составил в голове чёткое, хоть и неверное (кому и когда это мешало?) представление о происходящем. О мотивах чужих поступков, возможных последствиях и общем положении дел. Например, для одиннадцатиклассника с мраморным телом, в которое ты вписалась, ситуация выглядела следующим образом: 1) Ты не-такая-как-все практикантка, которую пытается охмурить препод-историк, от которого млеют все более-менее половозрелые девушки школы. 2) У историка классная тачка. 3) Зато Антон Викторович был женат на бывшей преподавательнице музыки в школе. Вспомнив застенчивую Елену Николаевну, парень мысленно усмехнулся. Интересно, это обнуляет балл за Ауди? 4) Историк наверняка зануда. Всё, что он может предложить не-такой-как-все практикантке — перейти на ты, подвезти до дома и… угостить кофе. То ли дело парень, заканчивающий престижную школу, перед которым открыт весь мир... Примерно в таком русле бурно бились мысли Данила. Звонок прервал ваш случайный тет-а-тет. Но прежде, чем уйти, парень резко приблизился и обжёг горячим шёпотом твоё ухо: «Спортивное поле, после шестого урока. Ты вроде говорила, в тридцать минут уложимся». Твой возмущённый комариный писк разбился о безразличный взгляд и быстрый уверенный шаг. Со смутным чувством вины ты поплелась в учительскую. Сюрприз! Хотя… так ли уж это неожиданно? Сердце твоё затрепетало, словно маленькая пойманная птичка. А интуиция подсказала причину, по которой люди обычно выглядят так, как сегодня Антон Викторович. Тихая роскошь. Небрежное совершенство. Снисходительная безупречность. Прохладное притяжение. То ли человек сам, нарочно или бессознательно, но с особой тщательностью готовится к встрече X. То ли ты сама, понимая, что облажалась, идеализируешь своего «карателя». Прости, но в этот раз тебе не показалось. Антон Викторович и правда выглядел как никогда крышесносно. Идеально выглаженная белая рубашка. Даже рукава закатаны безукоризненно. А вид его сильных, с чуть выступающими венами рук заставлял взгляд споткнуться и представить сцену, в которой этим самым рукам будет найдено достойное применение. Классические чёрные брюки; сияющие чистотой и качеством кожи чёрные лоферы; и массивные часы, завершающие и без того сумасшедше-сексуальный образ ноткой сдержанности и пунктуальности. Ведь он так любит порядок... Так, нужно остановить поток (не только мыслей 🤭) и решиться поздороваться. Ситуацию осложняло то, что Антон Викторович сидел к тебе спиной и что-то записывал за одним из столов. — Доброе утро, — беспроигрышный вариант. Хвалю, подруга. — О, — с какой-то новой усмешкой Антон Викторович повернулся и сверкнул морозной улыбкой. Даже ямочка не добавила тепла, и ты смущённо поёжилась, — Вот и любительница ночных прогулок по культурным центрам Самары, — улыбка завоевала ещё миллиметр, но больше напоминала оскал, — Расскажешь подробности? — Да я… ничего особенного. Мы не первый раз так гуляем... — Антон Викторович расхохотался. Такое с его стороны ты наблюдала впервые. Он взорвался хрипловатым смехом, но быстро пришёл в себя, шумно выдохнув. — Интересная ты девушка, Анна. Ладно, я пойду. Удачи с первым уроком, — Антон Викторович направился к двери. Но ситуация тебя до того возмутила, что ты, воспользовавшись отсутствием коллег, вытянула вперёд руку и кончиками пальцев остановила его, ощутив через рубашку тепло каменного торса. Такая смелость обескуражила и… сработала. — Извините, но… я вас чем-то обидела? Или мне кажется, что вы ведёте себя со мной по-другому? — хороший синтаксис. Даже без срыва голоса. Садись, пять! Антон Викторович усмехнулся, и на этот раз ты заметила тень горечи, осевшей на его губах. — Раз ты настаиваешь, — взгляд Антона Викторовича медленно провёл линию от твоих глаз к твоим в ту же секунду оторвавшимся от его рубашки пальцам, — Можно и так сказать. Но лучше не зацикливайся на этом перед первым занятием. Сосредоточься на практике. А захочешь поговорить, приходи ко мне в кабинет после этого урока, — всё это он сказал как-то слишком легко, даже небрежно. — Хорошо, тогда зайду после третьего, — любая маска была тебе уже мала. Да и, честно говоря, теперь ты не чувствовала за собой права её натягивать. — Чудно, — Антон Викторович уже был за порогом, как вдруг обернулся и как-то просто, будто между делом, сказал то, от чего ты покрылась мурашками, — Никогда раньше здесь не ошивался, — он поднял глаза к табличке «Учительская» над кабинетом, а потом дверь захлопнулась. Глухо и внушительно. Как точка. Или ты уже до того свихнулась, что в каждой детали замечаешь зловещий символ. Так или иначе, теперь тебе нужно пережить третий урок, чтобы сразу после, раскидав восьмиклассников, ринуться к Антону Викторовичу на четвёртый этаж. А там — пусть казнит. Только бы своими руками… Урок пролетел. Это была потная катка, но ты затащила. Что ж, так держать, Анна Владимировна. А теперь — вперёд. На эшафот. Интересно, будучи историком, может ли Антон Викторович подойти к казни более гуманно? Робкий стук. Просьба войти и прикрыть дверь поплотнее. Дополнение: а лучше повернуть замок. Напрочь смутившись, ты послушно выполняешь просьбу. Поворачиваешься к Антону Викторовичу. Он на долю секунды смягчается, видя, как ты покраснела, но тут же берёт себя в руки, и между бровями намечаются две неглубокие линии. — Присядешь? — Думаете, так я легче отнесусь к тому, что вы скажете? — Я и забыл, с кем имею дело. Наверное, мне даже не хватало этого на выходных. — Не хватало… чего? — Не знаю даже, твоей компании. Хотя кому-то с этим повезло больше. А вот и момент X. Нужно замолчать и сделать всё возможное, чтобы не расплакаться. Нет смысла сотрясать воздух фальшивыми вопросами. Тебя вдруг пронзило осознание: ему. обо всём. известно. Всё, что тебе остаётся — узнать, КАКИМ ОБРАЗОМ и ЧТО ИМЕННО. Есть ли границы у информации о твоём уик-энде, которой владеет Антон Викторович?... — Хорошая тактика. Думал, придётся выслушивать какую-то театральную дичь. У меня только один вопрос. Чем ты думала, а? Чем думала, когда завалилась на эту тусовку? — ты никогда не видела Антона Викторовича таким. Он не мог достаточно повысить голос, поэтому речь выходила немного рваной и становилась всё более эмоциональной. В тебе боролись два желания: заплакать и умолять не разочаровываться в тебе, а ещё… наброситься на него и впиться в губы. Чёрт знает почему, но ты была уверена, что он не оттолкнул бы тебя, — По-твоему, нормально напиваться с теми, кого ты фактически учишь? Как долго ты там пробыла? Одна или засветились с подругой, чтобы наверняка? — кажется, ему не хватало воздуха. Пару раз тебе казалось, что Антон Викторович просто схватит тебя и начнёт трясти. Но этого не случилось (а жаль!). Он отошёл к доске, разминая шею. — Послушайте, — ты решила, что пора, — мне сейчас не хватит слов, сил и времени, чтобы выразить, как я... — но ты ошиблась. Рано. Он провёл слишком много времени один на один с этими мыслями. Прошли сутки с момента, как ты его обманула. — И подумай, какое совпадение. Проходишь между рядами, раздаёшь листы с тестами, и случайно слышишь обрывки разговора, в которых твой новый друг делится ошеломительной новостью с одноклассником. Рассказывает, как молодая преподавательница заглянула к нему на вписку. Я стараюсь не циклиться на том, что щенок сделал это нарочно, чтобы я услышал. Но выходит с трудом. Во что ты меня втянула? Хочется — так дождись окончания практики и встречайся с ним где хочешь. Но сейчас будь добра... — он снова прервался. Подошёл вплотную. Нахлынул аромат, которого тебе так не хватало. Баюкающий запах одеколона на секунду вырвал тебя из реальности. Было тихо. Ты слышала его шумное дыхание. Чувствовала волну невыразимого желания. Тебе даже показалось, что Антон Викторович мельком посмотрел на твои губы, но сразу после этого он порывисто отошёл к своему столу, дёрнул ящик, выхватил оттуда пачку сигарет и… повернув замок, вышел, глухо захлопнув дверь. Ты осталась одна в его кабинете. Всё ещё окружённая его запахом, но уже готовая позабыть о радости ощущать его впредь. Прозвенел звонок и ты, как в тумане, выплыла в коридор. Ещё пару уроков ты должна была дожидаться своего второго занятия. Время в учительской тянулось медленно. Паршивое состояние: когда осознаёшь свою вину и всё-таки… пытаешься сгладить углы. Все мы так или иначе стараемся себя оправдать, приласкать внутреннего ребёнка, вышедшего из-под контроля. Но ступая на этот путь, мы лишь сильнее отдаляемся от истины, а главное — от возможности меняться и расти. Где-то там, в солнечной вышине, для тебя сиял теперь ещё более недосягаемый Антон Викторович. Кажется, у него нет ни слабостей, ни дурной привычки их оправдывать. Попытавшись отгородиться от этих мыслей, ты схватила сумку и решительно направилась в дамскую комнату. Привести себя в порядок, собраться… избавиться хотя бы от внешних проявлений хаоса. До чего же тебя довела вся эта ситуация, раз в обычной расчёске ты хотела найти решение и упорядочивание. На пути к уборной ты услышала странный шум этажом выше. По загадочному наитию, как герои ужастиков, спускающиеся в жуткий подвал, ты пошла… на звук. Поднимаясь по лестнице, на площадке третьего этажа ты увидела группу старшеклассников. Трое парней и две девушки обступили какого-то героя, дурачившегося под трудноопределимый трек. Девушки хихикали, прикрывая губы пальцами с гелевыми ноготками и снимая импровизированное выступление на айфоны в чехлах сомнительного дизайна. Давай попробуем с первой попытки отгадать, кто оказался в центре внимания и записывал трендовый тик-ток? Бинго! Парень, предвкушающий окончание шестого урока, после которого вы, наконец, проведёте немного времени наедине. Без препода по истории, который будто так и норовит опустить его одним только взглядом. Как какого-то молокососа или щенка, виляющего хвостиком перед красивой девушкой (погладьпогладьпогладь). Этот Антон Викторович, самодовольный пижон, думал, что все козыри у него на руках. Пф, не тут-то было. Данил то и дело мысленно телепортировался в те-самые-выходные, чтобы освежить воспоминания, мучая и вместе с тем питая себя. Композиция, под которую парень с манящей и возбуждающе-прохладной уверенностью двигался, принадлежала Kodak Black (Love & War). Ты почти поравнялась со сценой, когда выпускник дурачился под главные строки: Wanna tell you that I like you, but I don't, 'cause I'm not sure I just take her heart and score, then I love her 'til she sore I just break her heart in fours, then I don't want her anymore Должна отметить, выглядел Данил и правда классно. На миг в тебе снова шевельнулось что-то в ответ на этот ни с чем не сравнимый вайб. Беззаботная молодость... Захотелось, разбросав девчонок, подойти к нему вплотную и одним прикосновением языка к горячим губам завести так, чтобы вы моментально исчезли и оказались где-нибудь… в его квартире, занимаясь расширением сознания. Но к этой полыхнувшей мысли тут же примешалась горечь. В воображении мелькнул образ Антона Викторовича, сжимающего кулаки и выходящего из кабинета с сигаретами. Всё внутри сжалось от ужаса при осознании, что ты не только разочаровала его своим непрофессионализмом, но и причинила боль куда более сакрального характера… Это заставило твой организм пустить в кровь необходимую порцию безразличия и жёсткости, чтобы хладнокровно прервать концерт. — Что, на третьем этаже отменили уроки? — все резко обернулись на тебя, а у Данила со скоростью света улетучилось желание собирать в копилку восхищённые взгляды одноклассниц. Девочки, неестественно закашлявшись, опустили телефоны и прекратили прямые эфиры. — Анна Владимировна, — лёгкий кивок и сдержанная улыбка, — У нас на этой неделе президентские выборы, вот записываем ролик для продвижения своей программы, — в тоне Даниила ты слышала что-то вроде: «Сейчас ты неприступна и делаешь мне выговор при одноклассниках, но у нас есть пара общих секретов...». — Только не говори, что от 11А выдвинули твою кандидатуру. — Тогда не спрашивайте, — да уж, с ним не расслабишься. Ты мысленно столкнула Данила с лестницы и, резко развернувшись, начала не спеша спускаться на второй этаж. Краем уха ты услышала: «Ребят, вы идите. Я догоню. Забыл про одну работу спросить… там долго объяснять. Вы идите короче». Стадо послушалось пастушка в крутых кроссах и потянулось на четвёртый этаж. А Данил побежал за тобой. Догнать тебя было не сложно, но Данил всё равно решил закрепить результат. Он схватил тебя за запястье, пока ты, спиной к нему, спускалась по ступенькам. — Да постой… — ТЕ! — порывисто обернувшись, ты яростно подсказала нужное окончание и выхватила руку. — Брось, тут никого нет. И я тихо, — улыбаясь, Данил поднёс палец к своим губам и перешёл на шёпот (скорее маньячный, чем успокаивающий), — Почему ты так себя ведёшь? Скажи, что не злишься, и просто строишь для приличия недотрогу, — его познания в области женской психологии мало помогли диалогу. — СЛУШАЙ МЕНЯ ВНИМАТЕЛЬНО, ПОТОМУ ЧТО Я ВРЯД ЛИ ЕЩЁ СКАЖУ ТЕБЕ ХОТЬ СЛОВО, — ты перешла на шипение, и пришлось немного приблизиться к школьнику, чтобы он не упустил ни единой реплики твоего гневного приговора, — ЧЕМ ТЫ ДУМАЛ, КОГДА РАССКАЗЫВАЛ СВОЕМУ ДРУГУ ПЕРЕД УРОКОМ… О ТОМ, КАК ВЕСЕЛО ПРОШЛИ ТВОИ ВЫХОДНЫЕ?! Я РАЗОЧАРОВАНА И ФАКТИЧЕСКИ ОПОЗОРЕНА. МНЕ ПОВЕЗЛО ТОЛЬКО ПОТОМУ, ЧТО АНТОН ВИКТОРОВИЧ… ХОРОШИЙ ЧЕЛОВЕК И НЕ СТАНЕТ СОЗДАВАТЬ МНЕ СЛОЖНОСТИ В САМЫЙ ОТВЕТСТВЕННЫЙ МОМЕНТ ПРАКТИКИ... — браво, ты нашла «козла отпущения». В одиночку нести тяжкий крест вины и безответственности было неприятно, и ты с удовольствием перебросила ношу на Данила. Он слушал тебя с серьёзным лицом, чуть наклонив голову и внимательно всматриваясь в твоё. — Я рад, что Антон Викторович, — он даже не стал коверкать имя, которое уже стояло ему поперёк горла, — Так добр к тебе. Уверен, он ещё не раз покажет… свои лучшие качества. Только вот не надо делать меня крайним, ладно? Тебе не нужно быть дохуя проницательной, чтобы понимать, что я тебя хочу. И в этом контексте твоё поведение тоже даёт мне кое-какие сигналы. Или скажешь, что я всё это выдумал, и ты жалеешь о том вечере? — Данил поравнялся с тобой на ступеньке и, чуть склонив голову, приблизился к твоему лицу. Тебя обдало жаром. Будто бесшумно рухнули стены школы, и вы снова оказались на том балконе, — Кстати, тот парень — мой друг, он и так был на той тусовке. Вы даже… пересекались. Уж поверь, дальше него это не пойдёт. А когда Антон Викторович раздавал работы на перемене, мы были в классе одни. Я просто не удержался. Хотел посмотреть, как его скрутит. Так что не беспокойся о своей репутации, — бросив тебе в лицо последнюю фразу, Данил повернулся и начал быстро подниматься по лестнице. Твой взгляд лишь растерянно задержался на его фигуре и, как всегда, идеальном аутфите. Смысл сказанных им слов ещё только-только проникал в твоё обескураженное сознание. Как в тумане, ты добралась до учительской и вспомнила, что, вообще-то, собиралась «припудрить носик». Но сил не осталось даже на то, чтобы дойти до конца коридора. Поэтому, достав кое-что из косметички, ты, приоткрыв губы, принялась наносить мягкими мазками персиковую помаду. Видимо, случай на лестнице погрузил тебя в столь глубокий транс, что ты совершенно выпала из реальности и перестала воспринимать звуки извне. Прямо сзади тебя стоял Антон Викторович. Лицо разгладилось и было спокойно-сосредоточенным. Ты поняла, что он наблюдал за тем, как ты наносишь губную помаду через зеркало. Ты даже не успела смутиться и, будто по щелчку, развернулась к нему и замерла в немом ожидании. — Прости, я погорячился. Нужно было в любом случае поддержать, а не срываться. Давай заберу тебя после седьмого урока? Я подожду, просто зайди за мной в кабинет, и поедем, — до чего же он был прекрасен, когда произносил эти слова. Трудно описать твои благодарность и восхищение. Кажется, нужно потратить пару жизней на то, чтобы хотя бы приблизиться к тем качествам, которые Антон Викторович в себе воспитал. Или его жена их воспитала… Тормози! Он ведь простил тебя и пошёл навстречу. Поступи и ты мудро. Хотя бы один раз. — Да, конечно! Спасибо вам. И простите... И спасибо… — наконец-то, он улыбнулся. Правда, без ямочки, но всё-таки мягко. Значит, отходит. Разве можно придумать лучшую мотивацию как можно скорее и успешнее провести урок в 8Б? Ты ещё не раз пересекалась с Данилом, но при каждой встрече быстро прятала взгляд. Прямо перед шестым уроком телефон опасно завибрировал — сообщение. «Ты хоть примерно скажи, сколько ещё планируешь играть в прятки. И какой следующий этап по плану?». Мальчик, да что ты творишь?! Этого ещё не хватало. Мда, тревожное сообщение расшатало твой боевой настрой. Но, взяв себя в руки (кое-чему Антон Викторович тебя уже научил), ты зашла в класс и на бис повторила занятие. Ученики уже влюбились в тебя и с ужасом прикидывали в уме, когда заканчивается студенческая практика. Обсудив с Ольгой Николаевной конспект будущих уроков, ты полетела на четвёртый этаж, в самый чистый и уютный кабинет во всей школе. Уже собираясь открыть дверь, ты вдруг остановилась. Из-за неё доносился какой-то шум. Приятный шум… музыка! Недолго думая, ты приникла ухом к двери и замерла. Arctic Monkeys — Stop the World I Wanna Get Off With You мелодично просачивалась сквозь узкую щель между полом и дверью. Как можно медленнее и бесшумнее ты начала нажимать на ручку: тебе вдруг захотелось во что бы то ни стало «застать» его. Точь-в-точь, как он поймал тебя за подкрашиванием губ. Музыка, губы — вещи очень личные, интимные. Он ведь переступил черту. Теперь шаг за тобой. Толкая дверь, ты молилась, чтобы Антон Викторович был спиной ко входу. Так и вышло. Ты будто увидела его без какой-то важной детали одежды. Антон Викторович стоял лицом к окну, пальцами правой руки тихо выстукивая на подоконнике ритм композиции. Значит, мистер Совершенство предпочитает Arctic Monkeys в осенние вечера. Наверное, посуду он моет под Синатру, а чертежи делает, насвистывая WaBW Луи Армстронга. В голове у тебя тут же заиграла эта песня, и вдруг ты ощутила незнакомый порыв нежности. Она не имела ничего общего со страстью или бурлящим ниже живота сумасшествием. Эта нежность пронзила тебя и тихо осела на самом дне переполненного сердца. Хотелось подойти и обнять его со спины, пока он моет посуду… вот каким было это чувство. Улыбаясь, ты приближалась к Антону Викторовичу. За пару шагов до «столкновения» он едва заметно вздрогнул и повернулся к тебе, но тут же уютно усмехнулся. Не буду цитировать нелепый и короткий диалог, в котором ты попыталась сказать что-то о творчестве Arctic Monkeys. Наверное, в конечном счёте вы оба решили, что тебе пора заглянуть к логопеду. Вы выходите из школы. В его руках твой пакет с обувью, учебником и тетрадями. Ты снова в ароматной машине, с ног до головы укутанная в чувство, что только так правильно и только сейчас ты есть по-настоящему. Негромкая музыка фоном и жадный диалог обо всём. Школьные коллеги, музыка, книги, гороскопы совместимости, глупые передачи, большие собаки. Вы соскучились и мало заботились о том, чтобы это скрыть. Вы успели попрощаться, но перед тем, как ты развернулась, чтобы открыть дверцу машины, Антон Викторович откровенно задержал взгляд на твоих губах. Ты заметила это и залилась краской, потерявшись от смущения. — Тебе идёт эта помада. Ну, доброй ночи. Впервые за долгое время ты засыпала безмятежно, с улыбкой Чеширского Кота на лице.