Том 1. Глава 5. Аддамс

      Дни в Неверморе текли по накатанной колее, словно густой, тягучий сироп. Вот и сегодняшнее утро ничем не отличалось от предыдущих, пока не наступил обед. Мы с Лией сидели в шумной столовой, где гул голосов смешивался с звоном посуды.       Я бесцельно водила вилкой по тарелке, где макароны с сыром остыли и слиплись в один безвкусный комок. Аппетита не было уже третий день, и виной тому был настоящий хаос внутри меня.       Магия, обычно послушный и грозный инструмент, вела себя как дикая, непокорная река, выходящая из берегов. Она колыхалась под кожей, вызывая легкое головокружение и покалывание в кончиках пальцев. А мой внутренний волк… он не просто просился на свободу. Он рвался наружу, скребся когтями изнутри, требуя выплеска энергии, бега, охоты. Но я была в ловушке. В этой школе все знали меня как Хоуп Маршалл, «обычного» оборотня. А обычные оборотни не умеют превращаться вне полнолуния. Любой промах, любой признак моей истинной, трибридной сущности, мог стать фатальным.       Я громко, почти с отчаянием вздохнула, уставившись в тарелку с таким мрачным видом, будто это было не блюдо, а источник всех моих бед.       — Эй, ты сейчас не только макароны, но и саму тарелку в прах превратишь взглядом, — голос Лии вернул меня к реальности. Она смотрела на меня с насмешливым прищуром. — Чем тебя так обидели эти бедные углеводы?       Я закатила глаза и откинулась на спинку стула, чувствуя, как тяжесть давит на плечи.       — Просто задумалась. Ничего особенного, — попыталась я отмахнуться, бессознательно покачивая головой.       — Ага, конечно, сразу поверила, — фыркнула Лия, но вдруг в ее глазах вспыхнул знакомый огонек азарта. — Кстати, пока ты тут убиваешься над пастой, напомню: в эти выходные — Праздник Урожая в Джерико. Посещение строго обязательно для всех студентов.       Я скептически приподняла бровь.       — Праздник Урожая? Звучит смертельно скучно. Я планировала просто прогуляться по городу в тишине. Но раз уж «обязательно»… придется изображать восторг перед тыквами и яблочным сидром.       — Хоуп, хватит быть злобным троллем, прячущимся под мостом! — воскликнула Лия, ее руки взметнулись в драматическом жесте. — Это же весело! Горячий шоколад, палатки со сладостями, игры, тир… а в конце — салют! Настоящий, красочный!       Ее энтузиазм был заразителен, но моя тоска по дому оказалась сильнее. Я представила себе не тыквы и палатки, а шумные парады в Новом Орлеане, уличных музыкантов, чьи мелодии смешивались с ароматом кофе и масленной краски художников, и свою семью… всегда рядом.       — Ага, а еще толпы, давка и парочки, которые будут везде целоваться, загораживая обзор, — пробурчала я.       — Хоуп! — возмущенно прикрикнула на меня Лия.       Я лишь невинно захлопала ресницами, изображая чистую, ничем не запятнанную невинность.       — Ты просто невыносима, когда хочешь, — сокрушенно вздохнула она, но в уголках ее губ играла улыбка.       Я в ответ ухмыльнулась и снова погрузилась в свои мысли, мысленно рисуя картину побега — к родителям, в наш старый дом, где пахло магией и безопасностью. И в этот момент мой обостренный слух, дар моей волчьей крови, уловил обрывок разговора за соседним столом.       … «В эти выходные. Навсегда. Тайлер подвезет…»       Тайлер?       Мое сердце сделало непроизвольный скачок. Я медленно, будто невзначай, повернула голову. За соседним столом сидели две девушки. Одна — с двумя длинными, идеально ровными черными косичками и лицом, не выражавшим ровным счетом ничего. Другая — ее полная противоположность: радужные ногти, яркие светлые волосы и оживленная мимика.       — Лиа, — тихо позвала я, едва заметно кивнув в их сторону. — А это кто?       — А? А, это… Уэнсдэй Аддамс. А напротив — ее соседка, Энид Синклер. Полные противоположности, как ночь и день. Уэнсдэй, кажется, ненавидит здесь каждую секунду, и, если честно, она… странная.       «Как и всё в этой школе», — пронеслось у меня в голове, но я оставила комментарий при себе. Однако мысль о том, что это загадочная Уэнсдэй собирается сбежать, засела в сознании глубоким крючком.       — Понятно… — протянула я, вставая. — Ладно, пора на урок. Я отнесла свой почти нетронутый поднос и направилась на историю. Как оказалось, учитель заболел, и нам объявили о самостоятельной работе — по сути, целый час свободного времени.       Сердце забилось чаще, когда я переступала порог класса. Мой взгляд сразу же нашел ту самую, иссиня-черную макушку. Не позволяя себе передумать, я уверенно подошла и опустилась на стул рядом с ней.       Уэнсдэй даже не пошевелилась, ее взгляд был прикован к старой книге в кожаном переплете.       — Я Хоуп Маршалл, — тихо, но четко представилась я. — У меня к тебе есть небольшая просьба.       Внутри все сжалось кричало о том, что не стоит в это ввязываться. «Зачем я вообще в это влезла?» — просигналил мозг. Но было поздно. Колесо уже было запущено.