Том 1. Глава 12. День Сближения

      День Сближения наступил с неизбежностью грозового облака. Идея провести день, притворяясь образцовым членом общества в рамках какого-то дурацкого волонтерства, вызывала у меня лишь глухое сопротивление. Но приказы в Неверморе не обсуждались.       Нас собрали в саду перед главными воротами — пеструю, шумную толпу сверхъестественных существ, наряженных в униформу притворной нормальности. В воздухе витало смешение нетерпения и скуки.       Директор Уимс, сияя своей натянутой, словно пластиковая упаковка, улыбкой, начала раздавать конверты с назначениями.       Мои пальцы раскрыли плотную бумагу. Взгляд скользнул по строчке, и внутри все похолодело.       Мир Пилигримов.       Черт. Ловушка для туристов, кишащая людьми, кричащими детьми и слащавым запахом сладкой ваты. Худший из возможных вариантов.       — Ура! Я в Мир Пилигримов! — просияв, прокричала рядом Лия. — А ты куда?       Я уже открыла рот, чтобы ответить, но мой слух уловил обрывок разговора неподалеку. Ксавье Торп, с обычной для него небрежной манерой, упрашивал Аякса поменяться с ним местами.       — Давай, я буду вечно твоим должником! Прошу, я не хочу во «Флюгер»       Сердце сделало скачок. «Флюгер».Спасение. Я резко развернулась и подошла к ним.       — Ксавье, — обратилась я, стараясь, чтобы голос звучал максимально непринужденно. — Хочешь поменяться? У меня как раз Мир Пилигримов.       Он посмотрел на меня с удивлением, а затем его лицо озарила широкая улыбка.       — Серьезно? Конечно, давай!       Он чуть ли не выхватил у меня из рук мою злополучную бумажку и сунул мне свою. Взгляд на новое назначение принес волну облегчения. «Флюгер. Бариста-помощник.» Супер. Тишина, уют и аромат свежего кофе.       Вскоре мы уже расселись по местам в школьном автобусе, который повез нас в Джерико. Я устроилась у окна, наблюдая, как проплывают знакомые пейзажи, и позволила мыслям унестись вперед. Как Тайлер отреагирует на мое появление? А главное — как он отреагирует, когда однажды узнает правду? Правду о том, кто я, и о той дикой, необъяснимой связи, что тянула меня к нему. «Нет, — решила я. — Не сейчас. Может, через месяц. Или после Нового года…»       Вороний бал в ноябре. Затем встреча с родителями. Новогодние каникулы… Большинство поедет домой, к семьям. А я? Домой, где кипят свои вечные бури, куда меня старательно не впускают, оберегая? Мысль об этом оставила во рту горьковатый привкус.       Автобус остановился на главной площади. Толпа студентов разбрелась в разные стороны, и я, с легким сердцем, направилась к знакомой вывеске «Флюгер». Дверь с тихим звонком колокольчика впустила меня внутрь. Воздух был наполнен бодрящим ароматом свежемолотых зерен.       — Здравствуйте, чего изволите? — раздался привычный голос Тайлера. Он стоял за стойкой, спиной ко мне, перебирая что-то на полке.       — Ну, для начала — рабочую форму и инструктаж, чем мне здесь предстоит заниматься, — ответила я, и на моих губах появилась улыбка.       Он обернулся, и на его лице мелькнуло удивление, быстро сменившееся неловкой, но искренней улыбкой.       — О, Хоуп! Это ты сегодня моя… подневольная помощница?       — В какой-то степени, да. И, честно говоря, я очень рада. Здесь куда спокойнее, — сказала я, стараясь игнорировать тихое мурлыкающее волнение, которое моя волчица испытывала в его присутствии.       — Отлично! Тогда пошли, покажу, где тут что, — он махнул рукой, и я последовала за ним в небольшую подсобку. Он выдал мне аккуратно сложенную форму и фартук. — Переодевайся. Размер, думаю, подойдет.       Одежда и впрямь оказалась удобной. Я надела ее, поймав свое отражение в темном стекле окна — обычная девушка, работающая в кафе. На мгновение эта иллюзия нормальности показалась почти реальной.       Выйдя к стойке, я взяла поднос и тряпку.       — Итак, капитан, что входит в мои обязанности?       — Пока что — разносить заказы и поддерживать чистоту столиков. Со всем остальным я справлюсь, — он подмигнул, и я почувствовала, как по щекам разливается легкий румянец.       День протекал на удивление спокойно и приятно. Размеренные движения, тихий гул голосов, тепло чашек в руках. Я почти начала наслаждаться этой ролью. Пока, почти в конце дня, дверь снова не открылась, впустив Уэнсдей Аддамс.       Ее появление было похоже на появление черной кошки в солнечный день — тихое, стремительное и полное скрытого смысла. Она что-то спросила у Тайлера, показывая на карту города, он коротко ответил, и она так же бесшумно исчезла.       Когда рабочий день подошел к концу, Тайлер неожиданно обратился ко мне:       — Слушай, Хоуп, ты не могла бы закрыть одна?       Во мне что-то екнуло — разочарование? Досада?       — Конечно, — кивнула я, стараясь, чтобы голос звучал ровно. — Ничего страшного.       — Спасибо! Ты лучшая! — он наскоро снял фартук, схватил куртку и выбежал за дверь, оставив меня в наступающей тишине пустеющего кафе.       Я фыркнула, но принялась за уборку. Вытерла все столики, расставила стулья, вымыла кофемашину. Закрыв заведение на ключ, я переоделась и вышла на улицу. Небо затянули тяжелые свинцовые тучи, и на город опустился теплый осенний дождь.       Я закрыла глаза, подставив лицо прохладным каплям. Дождь я любила всегда — он смывал все, делая мир чистым и новым.       Поскольку автобусы уже не ходили, я решила идти до школы пешком, наслаждаясь редкими моментами уединения.       И вот, пройдя уже порядочное расстояние, я внезапно перестала чувствовать капли на голове. Надо мной раскрылся темный зонт. Я медленно повернулась.       Под зонтом стоял Тайлер. Его волосы были мокрыми от дождя, на плече куртки темнели влажные пятна.       — Что ты здесь делаешь? — спросила я, и мой голос прозвучал холоднее, чем я планировала. — Я думала, ты ушел по срочному делу.       Он прищурился, и в уголке его губ появилась та самая ямочка, что сводила меня с ума.       — Ты что… обиделась? — в его голосе слышалась легкая, изумленная усмешка.       И ведь он был прав. Я и сама не могла понять эту внезапную волну досады.       — Нет, с чего бы? — я продолжила идти, глядя прямо перед собой.       — По твоему тону и походке королевы драмы, — он рассмеялся. — Я ушел, потому что у шерифа случилось ЧП. Надо было помочь разобраться с одним… инцидентом.       — Ты не обязан отчитываться передо мной за каждый свой шаг, — выдохнула я, чувствуя, как лед внутри начинает таять.       — Но ты ведешь себя так, будто я твой подчиненный, обязанный докладывать о каждом движении, — парировал он, и в его словах прозвучал четкий, игривый вызов. — Хотя, насколько мне известно, мы даже не встречаемся.       И тогда слова сорвались с моих губ раньше, чем мозг успел их остановить.       — А ты бы хотел?       Мгновение я мысленно проклинала себя, молясь, чтобы земля поглотила меня прямо здесь, под этим дурацким зонтом. И думала о том, что лучше бы те ведьмы 16 лет назад закончили начатое. Но он не рассмеялся и не смутился.       — Да, — произнес он с такой простой, обезоруживающей искренностью, что я замерла на месте.       Он мягко взял меня за локоть и развернул к себе. Дождь барабанил по ткани зонта, создавая интимное, отъединенное пространство вокруг нас.       — Ты… серьезно? — мой голос предательски дрогнул.       — Абсолютно. Ты мне нравишься, Хоуп Маршалл. Несмотря на то, что в полнолуние превращаешься в полутораметрового волка, — он усмехнулся, и его глаза сияли теплым, живым светом.       Ответная улыбка озарила мое лицо, смывая всю напускную холодность.       — И ты мне нравишься, Тайлер Галпин. Хотя и ходишь без хвоста и ушей, как обычный человек.       В его глазах на долю секунды мелькнула тень — быстрая, как вспышка боли, — и я поняла, о чем он подумал. О том, что он не совсем обычный человек. О тайне, что пожирала его изнутри. Но я сделала вид, что не заметила, позволив улыбке остаться на лице.       — Тогда… — он немного замялся, и в его взгляде появилась неуверенность, смешанная с надеждой. — Ты не против, если я стану твоим парнем?       — Нет, — прошептала я, и сердце забилось в груди, как птица в клетке. — Я только за.       Он наклонился, и его губы коснулись моих. Это был нежный, почти невесомый поцелуй, длившийся всего несколько секунд. Но в нем было начало. Начало чего-то нового, хрупкого и пугающего.       И в тот самый миг, когда наши губы соприкоснулись, мое сознание пронзила чужая память. Не мысль и не чувство, а настоящая видеопленка, проносившаяся перед внутренним взором.       Темнота. Боль. Ощущение клетки внутри собственного тела. И чей-то голос, холодный и властный, отдающий приказы…       Он отстранился, глядя на меня с нежным смущением, не подозревая, что в этот миг я заглянула в самую темную бездну его души.