ГЛАВА 3 — ПОИСКИ ЛОРДА

Великолепный корабль бродил на орбите Земли, потому что сама планета пребывала в полном хаосе. «Немезис» — прекрасный корабль, переживший множество битв, как и его хозяин, Мегатрон. Всегда говорят, что любое судно — олицетворение своего лидера. Мегатрон, если и падал, то всегда возвращался к жизни и побеждал. Так и «Немезис» прошёл через множество сражений: Джанкион, Акватрон, битвы с «Ковчегом», с пиратским кораблём «Цунами» — и неизменно выходил победителем. Но заслуга была не только в прочности корпуса, а прежде всего в том, кто управлял им — Саундвейв. Сейчас он стоял перед главным экраном, пытаясь установить связь с лидером десептиконов. Всем было известно, что Мегатрон отправился на переговоры с Юникроном, но вскоре сигнал пропал. Ни известий, ни координат — ничего. Многие десептиконы, включая регулярные отряды вехиконов, собрались на мостике. Все были потеряны и подавлены: не было лидера. Часть войск оставалась на Земле, в шахтах, вместе с оборудованием, а кто-то уже оказался похоронен под завалами из-за землетрясений и прочих катаклизмов. Кто-то был предан Мегатрону, кто-то следовал за ним из выгоды, а кто-то — просто потому, что десептиконы побеждали. Конечно, это не идеал, но разве не является ли это истинной свободой воли? Каждый здесь — по собственному выбору, а не из-за веры в побрякушку от Праймуса. Но Саундвейв… его преданность зародилась ещё во времена Войны за Кибертрон. Если бы не было Мегатрона, он, вероятно, сам поднял бы восстание. Когда-то, во времена Золотого Века, Саундвейв не раз говорил Высшему Совету, что они больше говорят, чем делают. Ради справедливости стоит отметить, что он сам был членом Совета, но ничего не мог изменить — всё требовало одобрения коллег. Поэтому он уверовал лишь в власть одного лидера, а не множества, которые никогда не придут к общему решению. Конечно, Мегатрон не всегда принимал правильные решения, но, по крайней мере, он действовал, в отличие от членов Высшего Совета. Самое главное… самое главное, что Мегатрон однажды решился сразиться с Саундвейвом — поединок энергона, бой на клинках. Условие было простое: тот, кто победит, станет править, а проигравший — будет вечно служить, несмотря ни на что. __________________________________________________________________________ Арена Каона поглотила звук. Толпа замерла, словно сама земля прислушалась: два чудовища вышли на песок — Мегатрон и Саундвейв. Их клинки блестели в свете прожекторов, отблески рвали темноту, как молнии в шторм. Начался час, растянувшийся в вечность — час, где каждый удар решал судьбы, а каждый шаг мог стать последним. С первых секунд стало ясно: это не простая дуэль — это столкновение двух мировоззрений, двух стилей боя. Саундвейв — точность и холодный расчёт. Его движения были как алгоритм: гладкие, выверенные, лишённые лишней траты силы. Он не форсировал атаку, не искал триумфального рывка; он создавал ситуацию, в которой враг сам допускал ошибку. Клинок Саундвейва резал воздух тихо, но страшно эффективно — каждый укол, каждый слайс рассчитывался с опасной для жизни регулярностью. Мегатрон — огонь . Его стиль — это взрывная сила, чередующаяся с редкими, молниеносными приёмами. Он атаковал так, будто хотел не просто пробить броню, а сломать ритм. Его удары были тяжёлы и быстры, но целенаправленны: не просто мощь, а контроль силы, подкреплённый неугасимой волей. Без слов. Без вступлений. Только звенящий холод воздуха между ними — и огонь прожекторов, вычерчивающий на металле отблески древней вражды. Первое движение было почти незаметным. Мгновение — и клинки сошлись, отразив удар с точностью, близкой к совершенству. Серия ударов, быстрая, сухая, выверенная, — и каждый из них завершался столкновением, в котором металл встречал металл, но броня оставалась нетронутой. Их скорость превосходила восприятие толпы: зрители видели только вспышки света, скрещивающиеся следы энергий и искры, танцующие над ареной. Саундвейв двигался как машина расчёта. Его шаги — ритм, его клинок — продолжение мысли. Он не атаковал хаотично, каждый взмах был частью схемы, каждого разворота — элементом стратегии. Мегатрон, напротив, был живой бурей. Его движения — словно удары грома, импровизированные, но и оточенные , мощные, но подконтрольные. Он не просто бил — он господствовал над пространством, заставляя Саундвейва маневрировать, удерживать дистанцию, искать угол. Они кружили друг вокруг друга, как два хищника, знающих цену ошибке. Металл под их шагами горел от перегрева. Прошло десять минут, двадцать, тридцать… а результат оставался тот же — идеальное равенство. Ни один удар не достиг цели. Их клинки встречались сотни раз, но броня обоих оставалась чиста, словно время само боялось оставить след. На сороковой минуте толпа уже не дышала. Оба бойца двигались без устали, но их шаги стали чуть медленнее, дыхание — глубже. Усталость чувствовалась в мельчайших задержках движений. Саундвейв видел это. Он всегда видел больше, чем противник хотел показать. На пятьдесят девятой минуте он заметил — Мегатрон опустил клинок чуть ниже. Едва заметное смещение центра тяжести. Ошибка? Или признак выгорания? Саундвейв сделал вывод — Мегатрон устал. Он рванул вперёд. Мгновенно. Быстро, точно, решительно. Его клинок пронзил воздух, направляясь прямо в сердце противника. Толпа вскрикнула — впервые за весь бой. Всё выглядело так, будто исход решён. Но Мегатрон рискнул всем. Он открылся сознательно. Это был расчёт — последний, отчаянный. В тот миг, когда клинок Саундвейва приближался к нему, Мегатрон резко развернул корпус, смещая центр тяжести и уходя с линии атаки. В движение вложена вся сила, вся воля, всё, что в нём осталось. Мгновение — и его правая рука ударила Саундвейва хуком. Не просто ударом — это был взрыв массы и ярости, накопленной за весь час боя. Удар пришёлся точно — в шейный сегмент, заставив Саундвейва потерять баланс. И прежде чем тот успел восстановиться, Мегатрон обрушил клинок. Резкий, короткий, хищный взмах — и по корпусу Саундвейва прошёл глубокий порез. Не смертельный, но достаточный, чтобы показать — лидер решился и победил. Саундвейв замер. Его клинок всё ещё был поднят, но атака прекратилась. Искры рассыпались в воздухе. Толпа загудела, но Мегатрон не поднял оружие для триумфа. Он смотрел на Саундвейва — не с презрением, а с уважением. — Ты — единственный, кто заставил меня рискнуть, — Мегатрон приглушил свой голос на немного и добавил, — Будь бой насмерть, ты бы победил! Саундвейв, едва слышно, кивнул. Он не ответил словами — только убрал клинок, признавая исход. В этот миг тишина арены стала громче любого аплодисмента. Это был не только бой за славу и власть — это было испытание воли. И на Арене Каона остались стоять двое, равные в силе, но теперь связанные тем, что можно назвать только одним словом — уважение и обетом энергона ( крови). ____________________________________________________________________________ И самое важное — они оба соблюдали этот обет. Все говорили, что Мегатрон убивает тех, кто равен ему по силе, интелекту и может взять власть, но Саундвейв — живое доказательство обратного. Он не знал, считал ли Мегатрон его другом, но, возможно, да. Ведь именно Саундвейву Мегатрон доверял свои секреты, сомнения и даже страхи перед предательством. Да, почти то же он говорил и Старскриму, но Саундвейв всегда знал — истинным другом Мегатрон считал именно его. Потому что оба прошли один и тот же путь — из шахт Кибертрона до самой вершины. Вместе они победили армию, захватили планету, и лишь изгнание ВсеИскры разрушило их мир. Саундвейв не поддерживал идею использовать Тёмный Энергон, но знал: решение и ответственность лежат не на нём. И, возможно, он даже рад, что остался шпионом, а не лидером, на чьи плечи ложится тяжесть выбора — правильного или нет. Не каждый способен выдержать такое. Особенно без Матрицы Лидерства, которая сдерживает своего носителя. Но сзади раздался голос фем-ботки Эйрахниды, которая произнесла свою речь — Товарищи десептиконы, хотя наша верность Мегатрону всегда оставалась непоколебимой, недавнее поведение нашего лидера, в лучшем случае, было сомнительным. И кажется, что Земля стала не чем иным, как неудачным экспериментом. — Командир Эйрахнида, вы же не предлагаете бросить Лорда Мегатрона? — спросил Нокаут. На самом деле, может, Нокауту и была важна победа, но он хотел, чтобы у власти оставался именно Мегатрон. Почему? Потому что Старскрим всегда причинял ему физическую боль, Эйрахнида была загадкой, а Мегатрон… Мегатрона знали все — и знали, на что он способен. Он мог наорать, но если кто и получал за провалы, так только Старскрим, и то очень редко. К тому же Мегатрон не запрещал Нокауту смотреть фильмы, участвовать в гонках, и именно благодаря ему Нокаут сумел выбраться с Велоцитрона, став больше, чем просто подопечным Ранзака. О, да… Нокаут был просто доволен, когда Мегатрон разрубил Ранзака своим клинком прямо на месте. Но что больше всего удивило Нокаута, так это то, что он не убил Оверрайд, а заключил с ней сделку: она отдаёт ему одного из медиков, а Мегатрон, в ответ, передаёт технологию для создания вехиконов, способных защитить Велоцитрон от пиратов и подобных Ранзаку. Почему Мегатрон тогда убил Ранзака? Всё просто. Тот ничего не сделал для Велоцитрона и постоянно проигрывал Оверрайд в гонках. Из-за этого он решил пойти войной. Мегатрону вся ситуация напомнила его собственную историю с Орионом: Мегатрон пробился с самых низов, а Орион одной речью заслужил лидерство. В Оверрайд же он видел близкую по духу искру. Конечно, Оверрайд было тяжело принимать такое решение, но ей нужно было думать о своём народе, а не об автоботах. В конце концов, что сделали автоботы для её планеты? Забрали энергон, двух техников и только обострили конфликт. А что сделал Мегатрон? Закончил войну и дал технологию защиты. Правда, поступал он так не из милосердия — многие десептиконы были ранены и разбиты после событий на Акватроне, и нужно было возвращаться на Кибертрон. Просто Мегатрон не был уверен, смог ли Шоквейв устоять в борьбе с Квинтессонами. А значит, планету следовало вернуть. Именно поэтому он направился на Кибертрон — но это уже другая история. — Несмотря на усилия Саундвейва, мы не смогли обнаружить сигнал нашего хозяина. Мегатрон либо убит, либо находится в плену у Юникрона. Ни то, ни другое не в интересах Десептиконов. Поэтому я считаю, что бегство — это самый разумный способ действий. Или у кого-то есть возражения? — спросила фем-ботка. Но на самом деле, в отличие от Старскрима, который бы немедленно дал приказ прекратить поиски сигнала Мегатрона, Эйрахнида этого не делала. Да, ей казались последние действия Мегатрона сомнительными — и это был уже не тот Мегатрон, который когда-то спас ей жизнь. Ещё до Войны за Кибертрон она была откровенной падальщицей и мусорщицей, не способной нормально жить на планете. Таких, как она, не считали полноценными трансформерами и пытались истребить. Ходили мифы, что подобные ей — просто монстры из глубин Кибертрона. Ей повезло: в один момент организаторы гладиаторских боёв бросили её на арену, где был Мегатронус (Мегатрон). Он должен был убить её, но вместо этого послал к чёрту всю организацию арен: — В чём слава убивать беззащитных фем-ботов? Я не буду делать этого! Скорее всего, Мегатронус тогда не убил её не из жалости, а просто не видя в этом выгоды. Однако вскоре против них направили нескольких гладиаторов, подчинённых организаторам. Мегатронус убил их всех, а Эйрахнида помогала ему своей кислотной паутиной. Позже Мегатронус привлёк её к своим последователям. Во время Войны за Кибертрон он доверил ей отдельный участок фронта, где она могла действовать по своему усмотрению. Мусорщица превратилась в одного из лучших лейтенантов десептиконов. Она перехватывала и уничтожала снайперов — только Арси, Клиффджампер и Бамблби смогли уйти из её паутины. Эйрахнида осталась на своём месте и при своём звании. Когда Мегатрон покинул Кибертрон, она тоже покинула планету. Подчиняться Мегатрону — одно, а быть слугой Шоквейва — совсем другое. Почти никто из десептиконов не питал к Шоквейву симпатии, и Эйрахнида, руководствуясь инстинктом самосохранения, улетела. Возвращаться в мужскую компанию на Земле она не хотела, но не знала, что там сам Мегатрон. А если снова заслужить его доверие — можно делать почти всё безнаказанно и руководить десептиконами. Разве плохо? Правда, место уже было «пригрето» Старскримом, и потому второстепенный приказ Мегатрон был один — найти сигнал Старскрима. — Взять курс на Регулон-4, — сказала Эйрахнида. Саундвейв отказался выполнять приказ и отошёл от руля Немезиса. — Ты хочешь что-то сказать? — холодно спросила она. Саундвейв молчал. Он не собирался бросать Мегатрона. Или, возможно, просто иначе понял её слова. Ведь что плохого она говорила? Она заботилась о команде, о том, чтобы все выжили. Именно она приказала прекратить сборку тёмного энергона после отлёта Мегатрона, забрала всё, что могла с Земли, и честно ждала вестей. Их не было. А атаковать Юникрона напрямую — это самоубийство. — Я командую кораблём! Вернись на свой пост! — произнесла Эйрахнида, активировав боевой режим. Это было правдой: Мегатрон сам назначил её главной, и она имела право отдавать приказы. Но она не приказывала бросить поиски Мегатрона. Хоть Эйрахнида и жаждала власти, она понимала — в космосе полно существ, включая пиратов, желающих уничтожить всех кибертронцев. Именно из-за них её корабль когда-то потерпел крушение на Земле. Хорошо, что пираты не сумели определить место падения или посчитали её мёртвой. Она могла спасти десептиконов, но понимала — ей самой нужен Мегатрон, чтобы выжить. Просматривая файлы Немезиса, она узнала, что Мегатрон сумел одолеть Тандертрона, главаря пиратов. Саундвейв не отошёл. Тогда Эйрахнида атаковала. Сначала выпустила паутину — Саундвейв увернулся. Затем последовала кислота — и Саундвейв принял её на руку. Лучше обжечься самому, чем повредить систему управления кораблём. Эйрахнида почуяла момент и ринулась вперёд, но руки Саундвейва были длиннее — он поймал её. Все восемь её конечностей не смогли достать до противника. Саундвейв просто швырнул фем-ботку через отсек. — Я вырву твою искру за это! — крикнула она, но тут заметила, что на его броне в области искры почти не было защиты. В этот момент вылетел Лазербик, сделал несколько залпов и попал в Эйрахниду, оставив небольшой шрам. После этого Саундвейв наступил на неё. — Я сдаюсь… — тихо произнесла она. Саундвейв кивнул, вернулся к рулю и продолжил искать Мегатрона.