ГЛАВА 4 — ПРОБЛЕМЫ

На мосту царил хаос. Тьма сгущалась со всех сторон — личинки из тёмного энергона перекрыли пути отхода, извиваясь, словно живые трубы, изрыгавшие вязкую чёрную жидкость. Их хриплые крики сливались с звоном выстрелов и рёвом двигателей. Мегатрон и Оптимус стояли плечом к плечу — два воина, когда-то враги, теперь единая сила против абсолютной тьмы. — Вперёд! — приказал Оптимус, отбивая удар лазера своим клинком. — Бамблби, Арси, Балкхэд — к противоположной стороне! Мы прикроем! Бамблби коротко кивнул и, прикрывая Арси, открыл плотный огонь из бластеров. Балкхэд двинулся последним — тяжёлые шаги гремели по металлу моста, а его руки сжимали массивную пушку. Но путь был закрыт. Из-под перекрытий мостового пролёта, словно волна, выплеснулись твари Юникрона. Они стреляли тёмной жидкостью, и один из сгустков попал прямо в Балкхэда. Металл на его груди начал темнеть и шипеть, но он удержался, стиснув зубы. — Давай, приятель, ты справишься! — крикнула Арси, отбивая личинку выстрелом в упор. Мегатрон обернулся, когда один из потоков чёрной массы ударил ему в корпус. Он почувствовал, как энергия Юникрона словно хочет проникнуть внутрь, но в его венах уже текла тьма. Тёмный энергон не убивал его — он лишь усиливал. Глаза Мегатрона вспыхнули багровым светом. — Проклятье... если они ищут смерти — они её получат! Он вскинул руку, и термоядерная пушка на предплечье зажглась ослепительным фиолетово-белым светом. Воздух задрожал. Мегатрон выстрелил — заряд ударил прямо в гигантскую личинку, перекрывшую мост. Взрыв был ослепительным. Вспышка света, волна жара, и тварь разорвалась в клочья, осыпая всё вокруг раскалёнными фрагментами. Оптимус не терял времени: — Десептикон или автобот — сейчас не важно! Толкай их к выходу! Мегатрон рявкнул, шагнул вперёд, отбрасывая личинку ударом клинка, и плечом пробил стену тьмы, открывая путь команде. Арси схватила Балкхэда за руку, а Бамблби прикрыл их огнём. Сверху начали спускаться анти-тела Юникрона — механические сферы, вращающиеся вокруг яркого фиолетового ядра. Они обстреливали мост тёмными лучами, и один из них ударил прямо перед Оптимусом. Щит прайма вспыхнул, сдерживая взрыв, но давление было чудовищным. — Они адаптируются! — крикнул Оптимус. — Тогда уничтожим быстрее, чем успеют! — зарычал Мегатрон и выстрелил второй раз. Заряд прошил воздух, разбивая одно из анти-тел в пыль. Огненная вспышка осветила мост. Тьма на миг отступила. Мегатрон и Оптимус шагали бок о бок, отражая атаки, сдерживая натиск, чтобы дать команде шанс на спасение. — Оптимус, — прорычал Мегатрон, — Надеюсь, ты помнишь мои уроки? — Я научился многому без тебя, но боюсь, ты прав, — ответил Оптимус. Они переглянулись — на мгновение в их взглядах не было ни ненависти, ни прошлого. Только понимание. И затем оба снова бросились в бой, клинки взметнулись, плазма вспыхнула, и мост превратился в поле битвы двух титанов против самого хаоса. Тьма сгустилась, словно сама материя пространства пропиталась злобой Юникрона. Из клубов тёмного энергона начали проявляться тени трансформеров, некогда живших, теперь — лишь оболочки, наполненные чужой волей. Их броня — треснувшая, изломанная, пропитанная фиолетовым светом, а в руках — виброклинки, дрожащие от искажённой энергии. Они двигались без звука, но каждый их шаг отзывался гулом, будто ударом молота по сердцу Кибертрона. Первый бросился на Мегатрона, второй — на Оптимуса. Клинки встретились в ослепительной вспышке. Мегатрон двигался, как гладиатор, переживший сотни арен: точные удары, хищные рывки, короткие развороты корпуса. Оптимус — размеренно, сдержанно, каждый удар продуман, каждое движение экономно. Они не уступали мертвецам ни в силе, ни в скорости, но врагов становилось всё больше. Арси в то же мгновение приняла на себя взрыв — личинка рванула, выплёскивая в сторону ударную волну тёмной жидкости. Она отлетела, броня закрюкала, и она рухнула — но упала не в бездну, а на одно из анти-тел Юникрона. Оно, к её счастью, было ещё не полностью активировано: поверхность его была коркой энергии, которую Арси умело использовала. Отскочив, она вцепилась в корпус анти-тела, настроила его углы и, крутанувшись, направила механизм на нижний мост — словно метательная пушка. Анти-тело, ропща и жужжа, рвануло по дуге и с грохотом врезалось в оплот личинок внизу, отбрасывая волны защитных клеток прочь. Арси отскочила, приземлилась на ногах, встряхнулась и тут же открыла огонь, отбиваясь от приближающихся врагов. Позади грохнул звук — Балкхэд пошатнулся. Потоки тёмного энергона хлынули на него с потолка, часть жидкости попала прямо на его плечо. Металл зашипел, пошла рябь по броне. Балк сделал шаг назад — и оступился. Он рухнул к краю, удержавшись за обломок моста. Бамблби метнулся, не раздумывая — прыгнул и поймал его за руку. Искры сыпались с их ладоней, металл стонал под натяжением. Би не мог кричать — лишь глухие электронные сигналы, короткие и отчаянные, вырывались из его голосового модуля. В этот момент Оптимус и Мегатрон оказались окружены. Они даже не обменялись взглядом — просто встали спина к спине. Когда один взмахивал клинком, второй уже парировал встречный удар. Мегатрон отражал атаки сверху, Оптимус прикрывал низ. Каждое их движение было продолжением другого. Когда один шагал вперёд, второй прикрывал его фланг. Два лидера, два врага, два зеркала одной судьбы — единый ритм битвы, единый гул клинков. Клинки звенели, сыпались искры, металл гудел от ударов. Никто не смог прорвать их оборону. — Вытаскивай! Я прикрою, — сказал всё же Лидер Десептиконов. Мегатрон оттолкнул одного противника, развернулся, и с мощным ревом откинул ещё двоих. Оптимус, воспользовавшись моментом, рванул вперёд — туда, где Бамблби держал Балкхэда. Он шагнул, ухватил Балка второй рукой, опершись на край, и с силой рывком вытащил его обратно на мост. Балкхэд рухнул на пол, тяжело дыша. Би опустился рядом, подавая короткий, сжатый сигнал — тревожный, но облегчённый. А позади, спиной к спине, Мегатрон и Оптимус всё ещё стояли, окружённые телами поверженных мертвецов. Их клинки дымятся от перегрева. Ни слова. Только дыхание металла и гул враждебной тьмы, сгущающейся впереди. Когда Арси внизу поймала очередное анти-тело, она резко вонзила клинки в его корпус, вывернула управление, и тело, словно подчиняясь её воле, рвануло вверх. С выверенной точностью она пронеслась сквозь обломки, мимо раскалённой линии огня, и приземлилась на мост рядом с Би и Балкхэдом. Мегатрон и Оптимус стояли плечом к плечу. Ни слов, ни колебаний — два титана, два когда-то заклятых врага, теперь сражались как единое целое. Они двигались синхронно, будто вспомнили старую боевую школу, где каждый знал, куда ударит другой. Оптимус наносил мощные, чёткие удары, а Мегатрон ловко подхватывал ритм, смещаясь и отражая контратаки. Их клинки пели в унисон, встречая лезвия тварей, рожденных тьмой. Ни один мертвец не смог прорваться сквозь их строй. Каждый выпад отбивался, каждый удар встречался с яростью и холодной точностью. Мегатрон и Оптимус — равные воины, созданные одной войной и закалённые одними аренами. Разница лишь в том, что Мегатрон стал тем, кто выковал Оптимуса таким, каким он стал. Именно его стиль, его жестокая школа боя сделали Прайма не просто лидером, а бойцом, способным выстоять против любого. Мегатрон техничен, точен и хладнокровен. Каждый его удар — рассчитанный, выверенный до долей секунды, каждый шаг — результат опыта тысяч сражений. Оптимус перенял это. Его сила — не только в идеалах, но и в тех приёмах, что когда-то показал ему самый лучший гладиатор, который когда-то был героем.... И потому теперь, когда они стоят плечом к плечу, между ними нет ни превосходства, ни слабости. Мегатрон — источник мощи кибертрноского народа, Оптимус — её отражение и мощь самого Праймуса. Они сражаются как зеркала: один предугадывает движение другого, один подстраховывает, когда второй атакует. В их единстве — равенство силы, в их равенстве — истина Кибертрона. Вместе они шаг за шагом оттесняли волну противников, прикрывая Би, Балкхэда, Арси. Мост гремел, воздух вибрировал от темной энергии. Команда снова собралась и перебролась через мост. Мегатрон и Оптимус, не обмениваясь ни словом, вышли вперёд, став на передовую линию. Вокруг них бушевала война, но оба стояли, как два древних воина — учитель и ученик, братья, сражающиеся за одно дело. И вдруг… пространство дрогнуло. Перед Мегатроном, прямо сквозь пламя и дым, проступило лицо Юникрона — колоссальное, древнее, созданное из самой тьмы. — Убей Оптимуса Прайма! — раскатился голос, как удар по самому ядру его сознания. Оптимус обернулся: — Мегатрон! Глаза Мегатрона вспыхнули пурпурным, движения стали дергаными. Он тяжело дышал, будто боролся с самим собой. Искра внутри дрожала, пульсировала. На мгновение темный энергон вновь взял верх. Но... не полностью. С хриплым рыком он взревел, сжал голову, прорвал давление воли Юникрона — и, когда Оптимус бросился к нему, Мегатрон резко пригнулся, развернув корпус. Прямо за спиной Оптимуса вспыхнула искра врага — и лезвие Мегатрона рассекло её пополам. Тело мертвеца рухнуло, осыпаясь черной пылью. — Искра Юникрона прямо там, — прохрипел Мегатрон, глядя вперёд. Оптимус повернулся к нему. — Ты уверен? — Да. Когда он пытался подчинить меня, я увидел — узнал достаточно, чтобы понять, где скрыто его сердце. — Как нам попасть внутрь? — спросил Оптимус. Мегатрон медленно подошёл к массивной круговой двери. Его взгляд был холоден, решителен. — Обманем его системы. Они не воспримут меня как угрозу. В моей искре — его энергия. Когда он приблизился, поверхность двери засветилась мрачным пурпуром. Механизм дрогнул, и огромные створки с гулом разошлись. — Автоботы, сдерживайте атаку столько, сколько сможете! — бросил Оптимус, оборачиваясь. Бамблби коротко кивнул. Арси активировала клинки. Балкхэд, шатаясь, встал рядом с ними. Мегатрон и Оптимус вместе вошли внутрь, растворяясь в темноте. Снаружи мост содрогнулся. Балкхэд активировал заряд, и взрыв разорвал основание — теперь путь назад был отрезан. На их сторону устремились только рои анти-тел, и трое оставшихся автоботов стояли насмерть, защищая проход, пока в глубине Юникрона два древних врага шли навстречу к его искре.