Глава 6

Из письма майора Джаспера Уитлока своей матери, Эмили Уитлок, отправленного за несколько дней до настоящих событий: ⠀ «Здравствуй, мама! На прошлой неделе мы отбили Галвестон – можно считать это первой существенной победой, а значит, северяне оттеснены от наших краёв. Меня повысили в звании, что для простолюдинов редкость. Со мной всё хорошо, как я и говорил тебе – за всё это время у меня не было ни единого существенного ранения, и даже Тень в полном порядке. Сослуживцы меня любят, так что у меня много друзей, на этот счёт можешь тоже не волноваться. Старайся вообще переживать поменьше, особенно попусту – а обо мне так тем более. Быть может, сейчас будет время поспокойнее, и я смогу ненадолго приехать домой повидаться. Сказать по правде, я скучаю всё чаще – напиши обязательно, как там отец и соседи, а ещё про новых телят. Верю в то, что скоро снова увидимся, и обнимаю...» ⠀ Джаспер смотрел на карту местности, разложенную перед ним на большом дубовом столе – впрочем, сидя за ним, думал по большей части не о том. Вчера он впервые убил живого человека не на войне, а чтобы насытиться – эта звериная сущность по-прежнему пугала и озадачивала его с каждым днём всё больше. Но страшнее было другое. ⠀ Нападая, впуская крепкие клыки в беззащитную шею и слыша предсмертный крик, он чувствовал всё, что успел ощутить подвернувшийся под руку несчастный – всё в той же мере, в какой испытал бы сам. Страх, переходящий в смертельный ужас; отчаяние, боль – чувствовал каждой клеточкой и не смог остановиться. В какую изощрённую ловушку между эмпатией и жаждой чужой крови ему довелось угодить? А потом он уловил чувства Марии, глядящей на то, как он растерзал живое существо на её глазах – и помнил это так же отчётливо, поскольку её ощущения потрясли его не меньше. Гордость (собой, конечно же); нечто, схожее с тем удовольствием, с каким охотник смотрит на хорошо натасканную им на дичь собаку. За все дни он не распознал в ней ни капли сострадания ни к единственному живому существу. ⠀ Джаспер вновь обратился к карте; к обведённому участку территории, который Мария так жаждала заполучить обратно. При всём уме и осторожности у неё большие аппетиты, это ощущалось не меньше. Сумеет ли она остановиться, возвратив некогда своё, если им в самом деле удастся? В этом он сильно сомневался. Он вообще не был уверен, что её сможет остановить хоть что-нибудь в этом мире, кроме... ⠀ На его плечи вдруг легли чуть смуглые, тонкие руки – он вздрогнул от неожиданности, задумавшись и не заметив её появления даже с обострённым вампирским вниманием, и повернул голову в ту сторону. Где-то в уголках её алых губ, казалось, крылась неуловимая насмешка. ⠀ – Мне определённо нравится твоё трудолюбие, – негромко заметила Мария, легонько оглаживая худощавое тело через рубашку: Джаспер вновь ощутил всё то же невыносимое желание бежать и вместе с тем – невозможность этого сделать. Она всегда парализовала, как змеиный яд. Взгляд кровавых глаз стал пристальнее, и она склонила голову набок. ⠀ – Ты что же, меня боишься? Зря, я больше не кусаюсь. Ты очень напряжённый и всегда знаешь, в каком я настроении. Либо ты слишком наблюдательный, либо... знаешь на этот счёт немного больше других. ⠀ – Я тебя чувствую, – не сразу признался Джаспер – почему-то рассказывать об этом не хотелось, но долго врать всё равно бы не вышло. Не ей точно. Мария хмыкнула, всё ещё не отводя от него рук. ⠀ – Я тебя трогаю, так что это неудивительно. ⠀ – Я не об этом, – качнул головой Джаспер, всё ещё не отворачиваясь. Казалось, отвернись от неё – и нанесёт самый непредвиденный удар со спины, какую опасную ласку ни несли бы её прикосновения. ⠀ – Я чувствую всё, что ощущаешь ты – настолько, будто к этому можно прикоснуться. Это не только с тобой, так со всеми. С Люси – и с тем... кого я убил тоже. ⠀ – Ну тогда ты настоящее сокровище, – прошептала ему на ухо Мария, склоняясь ближе и забираясь на колени одним по-кошачьи ловким движением – он сам не заметил, как приобнял её в ответ. Это почти как с вампирским голодом, невольно пронеслось у него в голове – сам не знаешь, что и зачем делаешь, душа цепенеет от страха, но по-другому никак не выходит. ⠀ – Значит, тебе не составит труда почувствовать всю мою армию, которую ты мне поможешь собрать, – говорила она, приникая ближе и осыпая тонко вырисованные линии его лица поцелуями, столь непривычно жаркими для её обычного холода. "Ты мой", говорили за неё тонкие руки, охватывающие его всецело с собственнической жадностью хищницы – мой весь душой и телом для всего, что я захочу. И поможешь мне достичь всего, чего я только пожелаю. ⠀ "Беги прочь и ни за что не возвращайся", не говорил, но почти кричал его разум – она уже тебя погубила и отравила, но всегда есть, куда больше. Она зверь, чудовище, ненасытная до пролития чужой крови; она совсем другая – он знал всё это, но так и не мог ни оттолкнуть, ни отстраниться сам. ⠀ Потому что кроме того она – почти богоподобна.