Глава 2

Глава 2

Ночь, которую стоит запомнить! (18+ контент🍓)

Войдя в ванную и закрыв за собой дверь ногой, он поставил её на пол, глядя на рыжеволосую красавицу с пышной грудью перед собой. Его взгляд скользил по ней с восхищением и жадным интересом, а руки всё ещё удерживали её бёдра, будто не собираясь отпускать. Пальцы уверенно сжимали упругую плоть — с той самой уверенностью и опытом, что пришли после тысячелетий, проведённых с самыми красивыми женщинами в его постели. Он прекрасно знал, как распутать женщину, как шаг за шагом лишить её контроля. Он наклонился ближе, его ладони скользнули вверх по её бокам, большие пальцы едва касаясь боков её полной груди сквозь тонкую ткань платья. От внезапного прикосновения тело Мии дрогнуло, она тихо ахнула, выгибаясь к нему навстречу. В её голосе, во взгляде, в самой атмосфере вокруг чувствовалось: она пойдёт за ним куда угодно. Всё это было таким приглашением, что внутри него поднялось почти садистское желание. — Я действительно ошибался… Ты очень, очень красивая. Просто великолепная, — пробормотал он, и видел, как её лицо осветилось. Эти несколько слов похвалы стоили для неё дороже, чем все комплименты, что она слышала за свою жизнь. Не успела она ответить, он наклонился и накрыл её губы глубоким, требовательным поцелуем. Его язык скользнул по этим мягким розовым подушечкам, раздвинул их и проник внутрь, исследуя её рот с отточенной лёгкостью. Мия издала удивлённый, приглушённый стон: — Мммнхф… — сначала растерянная, не зная, как реагировать. Но вскоре, под его руководством, она растаяла, её руки вцепились в его рубашку, словно за спасательный круг. Она была на вкус сладкой — как невинность, смешанная с лёгким привкусом выпитого алкоголя, — и он жадно поглощал её. Его язык прошёл каждый уголок её рта, от нёба до нежной кожи под языком. Он пил её всё глубже, передавая ей свою слюну. Вскоре она сама откинула голову назад, чтобы удобнее глотать его поцелуи, принимая их послушно. — И это тоже твой первый поцелуй? — когда он отстранился, её глаза были затуманены, она и подумать не могла, что поцелуй может быть таким — таким ярким, таким сильным. Всё её тело горело, бёдра машинально терлись друг о друга, а соски затвердели настолько, что проступили сквозь ткань. Она кивнула слабо, честно, чувствуя его горячее дыхание у своего лица. — Хорошо, — он усмехнулся, опускаясь губами к её шее, нежно покусывая чувствительную кожу, слегка посасывая, чтобы оставить лёгкий след. Тело Мии ответило дрожью, из её горла вырвался мягкий стон, когда его зубы скользнули по её пульсу. Её руки поднялись к его плечам, вцепились в них, пальцы вонзились, будто пытаясь удержаться от лавины ощущений. Скоро лёгкие отметины сменились более грубыми: он принялся «атаковать» её шею и плечи, оставляя засос за засосом, некоторые — более тёмные, чем другие. Эта властная доминантность оставляла её без дыхания. Её грудь вздымалась, платье едва сдерживало её, колыхалось, словно приглашая. Александр принял приглашение — его ладонь обхватила одну полную грудь, сжимая её через ткань, ощущая вес и упругость в своей руке. — Такая большая… — прорычал он, наслаждаясь невозможной полнотой и упругостью. Она застонала ещё громче, выгибаясь, прижимаясь к нему, когда он начал мять её не тронутые прежде изгибы. Движения заставили подол её платья слегка подняться, обнажая кружевную кромку стрингов и кремовую кожу бёдер. Он держал одной рукой её грудь, перебираясь с одной на другую, сжимая, разминая и дразня твёрдые соски сквозь ткань. Другая рука скользнула к её бедру, пальцы рисовали ленивые круги по коже, поднимаясь всё выше и выше с нарочитой медлительностью. Жар между её ног был ощутим, и он чувствовал, как она извивается от его прикосновений. Её девственность делала каждое ощущение многократно сильнее, почти непереносимым. — Ты и вправду хорошо это делаешь… — простонала она, не имея опыта, но достаточно наслышанная от подруг о том, как обычно ведут себя парни — спеша к своему удовольствию, не думая о партнёрше. Но глядя на спокойное, улыбающееся лицо Александра, она поняла: он совсем не такой. И она оказалась права: тысячи лет опыта изменили его вкус. Физическое удовольствие давно приелось, и теперь ему было куда интереснее наблюдать, как женщина распадается в его руках. Сегодня Мия была его целью. Свободная рука Александра скользнула к молнии на спине её платья, потянула вниз, открывая всё больше кожи. Ткань сползала с её изгибов, словно она сбрасывала вторую кожу, обнажая её огромную, упругую грудь во всей красе — полную, круглую, с твёрдыми розовыми сосками, которые словно умоляли, чтобы их коснулись. Руки Мии инстинктивно попытались прикрыться, но он не позволил. — Ничего не прячь — это моё, — прошептал он мягко, но слова прозвучали властно. Он схватил её запястья и прижал их над её головой одной сильной рукой, заставив её прогнуться назад к стене ванной. Её грудь выдвинулась вперёд ещё сильнее, слегка подпрыгивая от каждого её вздоха. Все её движения, и сознательные, и невольные, только подогревали пламя желания в нём. Держа её прижатой, он поднял левую руку от её бедра обратно к груди. Схватил одну из её массивных грудей ещё сильнее, пальцы оставляли следы на молочной коже. Он мял её грубо, ощущая тяжесть и податливость, большой палец грубо играл с соском кругами, заставляя её вздрагивать. Пока он дразнил одну грудь рукой, его рот потянулся ко второй — он втянул сосок в рот, посасывая влажно и шумно. Язык хлестал по чувствительному бугорку, дразня и мучая, пока она не начала жалобно стонать, почти вскрикивая от удовольствия. — О боже… о боже… — её тело дрожало, пока он чередовал сосание с лёгкими прикусываниями её розовых кнопок. Она не могла поверить, что это может быть настолько приятно. Волны чистого наслаждения пробегали по каждому месту, которого он касался, её разум зависал, перезагружался. Она никогда не думала, что её грудь может чувствовать такое. И то, с какой жадностью он ею играл, почему-то льстило ей. Если бы разум не плавился от удовольствия, она бы даже пошутила про то, как дико он обращается с «семёркой». Пока его рот и одна рука работали с её грудью, другая рука освободила её запястья, зная, что она уже усвоила урок, и скользнула между её бёдер, прижимаясь к влажной ткани её стрингов. Он почувствовал жар, исходящий от её девственной киски, тонкое кружево уже промокло насквозь. — Такая мокрая для меня… Мне будет так приятно сделать эту жаждущую дырочку своей, — он дразнил и хвалил одновременно, пальцы с нажимом скользили по её прикрытой щёлочке, двигаясь вверх и вниз медленно, нарочито. Он сосредоточился на её клиторе, прижимая к нему большой палец сквозь ткань, кружась и давя узкими, безжалостными движениями, от которых её бёдра сами собой подрагивали. Дыхание Мии стало коротким и прерывистым. — Ахх... чёрт, это... это слишком хорошо... Очень, очень хорошо... — хныкала она, её игривый голос исчез, сменившись чувственным тоном женщины, которая только рождается. Её рыжие волосы прилипли к потному лбу. Его пальцы работали с её клитором ещё сильнее, дразня чувствительный бугорок с экспертными движениями, чувствуя, как он набухает под тонкой преградой её трусиков. Каждое трение вызывало новую волну влаги, пропитывающую ткань, пока она не прилипла к её складкам, и она издавала череду стонов, её голос срывался от интенсивности. Он чувствовал, что она близко: её ноги дрожали, бёдра пытались сжаться инстинктивно, удовольствие переполняло её физически и ментально, словно она молила о пощаде. Но он не был милосердным. — Вот так... Не сопротивляйся... Кончи для меня. Кончи, выплесни свой разум для меня — его тон стал грубым и властным, он отстранился от её груди ровно настолько, чтобы видеть её лицо. Он продолжал атаковать все её чувствительные точки: его рука на мгновение оторвалась от её груди, чтобы нанести сильный шлепок, за которым последовало нежное ощупывание, а затем грубое пощипывание её сосков. Он чередовал ощущения, чтобы усилить соотношение удовольствия и боли. Глаза Мии закатились, шлепок по её груди стал первым «ударом» в её жизни, и всё же это было так приятно. Её рот приоткрылся в безмолвном крике, язык вывалился наружу. Её тело напряглось, а затем её накрыло, словно цунами. Перейдя грань, она кончила сильно на его руку, её трусики полностью промокли, когда её соки хлынули наружу, пачкая его пальцы через ткань. — Чёрт, Алекс… андр... да, да, ооо!!! — закричала она, её голос эхом отражался от стен ванной, её тело неконтролируемо дрожало. Её колени подкосились, став мягкими, как желе, и ей пришлось вцепиться в Алекса, чтобы не упасть. Чувство зависимости от него росло, глубже отпечатываясь в её сердце. Пока её тело сотрясалось в оргазме, он поддерживал её, но не останавливал свои движения. Продолжая дразнить её грудь и прикрытую трусиками киску, он не давал её оргазму утихнуть, вызывая ещё один, наблюдая, как её глаза закатываются ещё дальше с каждым новым. Её тёплые соки всё больше пропитывали его руку. — Пожалуйста... слишком... слишком много... — умоляла она, но он словно не слышал, пока она не потеряла способность формировать предложения, её оргазмы слились в один бесконечный, который, казалось, длился вечно. Так сильно, что её глаза полностью затуманились, разум закоротило от удовольствия. Её тело обмякло в его объятиях. Подхватив её, он усмехнулся и вынес её так же, как они вошли — Похоже, без душа. По пути он полностью снял с неё платье, затем трусики и туфли на каблуках, уложив её обнажённую фигуру на кровать. Любуясь результатом своих действий: её шея была покрыта синяками от засосов, грудь носила следы его пальцев и ладоней. Его взгляд скользнул ниже, к её голой киске — аккуратной, безволосой, за исключением милой рыжей полоски волосков над клитором, указывающей на её нетронутое сокровище. Её губки были влажными, мягкими и блестящими, невинно-розового цвета. Чем больше он разглядывал её, тем сильнее чувствовал, как его член твердеет. Он снял рубашку, обнажив подтянутое тело, удивительно ухоженное для мужчины его возраста. Затем последовали брюки, открывшие далеко не средних размеров член — толстый, с проступающими венами, пульсирующий. Не дожидаясь, пока Мия придёт в себя, он устроился между её ног, его руки сжали её бёдра, удерживая на месте. — Знаешь, это только начало... — его горячее дыхание обожгло её чувствительный цветок, на мгновение возвращая её к реальности. Тут же он прижался лицом к её влажной киске, его язык немедленно прошёлся длинным, медленным лизанием от входа до клитора, смакуя её вкус. Мия застонала, её руки попытались дотянуться до его волос, но она была слишком слаба. Он поедал её с неутомимым энтузиазмом, его язык кружил вокруг её клитора в тесных, мастерских кругах, затем опускался ниже, проникая в её девственную дырочку, в её невероятно узкие туннели. Его розовый мускул извивался внутри, останавливаясь, только когда он чувствовал барьер — её девственную плеву, доказательство её чистоты. Ощутив это, он стал ещё интенсивнее, вылизывая её изнутри, доводя до нового оргазма, затем ещё одного, и ещё, пока простыни под ней не превратились в лужу. Он остановился, только когда почувствовал, что её разум и тело полностью принадлежат ему. На этот раз он дал ей достаточно времени, чтобы прийти в себя. Только когда её взгляд сфокусировался на нём, он двинулся, забравшись на неё, расположившись между её ног. Его набухший член выровнялся с её влажной дырочкой, головка прижалась к её нетронутому входу. Без презерватива — он никогда их не использовал. В конце концов, завтра всё это исчезнет. — Смотри на меня, Мия. Смотри, как я ломаю твою невинность — приказал он, глядя ей прямо в глаза, медленно продвигаясь вперёд с намеренно неторопливым темпом, сантиметр за сантиметром. Её туннели были невероятно узкими, тёплыми и влажными, словно океан удовольствия сжимал его длину, заставляя его стонать и рычать. Он остановился, когда головка коснулась её плевы. — Ох, чёрт... Ох, ох... — хныкала и стонала она, впервые чувствуя мужчину внутри себя, его дразнящее прикосновение к доказательству её невинности. Её взгляд, как было приказано, оставался прикованным к мужчине над ней, который присваивал её, отпечатывая свой запах, свой взгляд, своё тепло в её сердце и разуме. Её сердце колотилось в ожидании момента, когда он войдёт глубже... но этого не происходило. Её замешательство росло, когда она увидела его ухмылку — cадистски дразнящую. И инстинктивно она поняла, чего он хочет. Обхватив его руками и ногами, уткнувшись лицом в изгиб его шеи, чтобы скрыть свой румянец, она прижалась губами к его уху. — Сделай это... лиши меня невинности... трахни меня... пожалуйста... возьми мою девственность — её лицо пылало от этих слов. От её шёпота у Александра помутилось в глазах, похоть, которую он не испытывал так давно, захлестнула его, и он толкнулся бёдрами вперёд. Сопротивление поддалось с резкой болью, и она коротко вскрикнула от боли, но благодаря его подготовке боль почти не задержалась. Он продолжал входить, следя, чтобы она ощутила каждый сантиметр, его размер растягивал её узкую киску, заполняя её. Растягивая её стенки, его тело прижимало её, её грудь расплющилась о его торс. Всё глубже и глубже, он смаковал удовольствие, физическое и ментальное. И с каждым его толчком Мия стонала: — О? Боже... так глубоко... так глубоко... ТАК глубоко... — Она была где-то там в облаках, когда он раздевался, и не видела его размера. Теперь она узнавала его, ощущая, как он проникает всё глубже, каждый сантиметр заставлял её сверхчувствительные стенки сокращаться в маленьких брызгающих оргазмах. — Вот так... ещё немного... Расслабься для меня... Просто расслабься... Принимай мой член, как хорошая девочка... — ворковал он ей на ухо, наполняя её жаждущую дырочку всё больше, формируя её стенки под себя, делая её идеальной только для него. К тому времени, как он вошёл наполовину, он видел, что её разум снова растаял, но это его не замедлило. Напротив, его бёдра начали двигаться сильнее, вбиваясь в неё, достигая самых глубоких уголков её нутра, пока головка его члена не упёрлась в её шейку матки. Когда она пришла в себя, она почувствовала, как он вошёл ещё глубже, за пределы того, что казалось человечески возможным, и её глаза закатились ещё дальше. Достигнув дна, он выпустил всю свою накопившуюся похоть с громким стоном, заполняя её матку своей первой порцией этой ночи. Ощущение его массивного, густого потока вызвало её самый сильный оргазм этой ночи, её стенки сжали его, выдоив его до конца. — Эй... мы только начали — ухмыльнулся он, глядя на её одурманенное, «вытраханное до умопомрачения» лицо, с закатившимися глазами и высунутым языком. Эти слова были последним, что она запомнила. Всё, что последовало, было размытым калейдоскопом образов: её ставят на четвереньки, пока он шлёпает её по попе... Она дала ему оседлать себя, и он трахал её между грудей... Даже её рот не остался нетронутым... Вторая половина ночи казалась сном. Очень приятным сном. Её тело было измотано, а разум полностью отключился. Она точно помнила, что он продолжал и продолжал, пока внезапно не перевернулся и не уснул, словно кукла, у которой обрезали нитки... И она проспала лучший сон в своей жизни.