Глава 2

      Служанки подняли госпожу тихим почтительным обращением, но разбуженная на рассвете Мавея всё равно ощутила себя зверем перед убоем. Кошмары, мучившие её вплоть до последнего дня церемонии, остались в памяти неясными размазанными фрагментами. Только мутный красный свет и чёрная мгла. Зажжённые свечи в утреннем сумраке резали глаза, и на секунду в их пламени померещился тот же зловещий багровый оттенок.       Девицы действовали слаженно, уважительно и безжалостно. Подхватив под руки, повели Мавею из покоев босой по холодному каменному полу, не дав даже толком проснуться. Сквозняк тотчас заледенил ступни, пробрался под тонкую ночную рубашку. Накинуть что-то потеплее не позволили — до ритуального омовения полагалось терпеть и холод твердыни, и тянущую пустоту в желудке, и этот пронизывающий холод.       Идти пришлось долго, практически через всю твердыню. На пути маленькой процессии никто не встретился — недозволительно мешать ритуалу в день церемонии. Купальня для омовения наречённой оказалась маленькой и тёмной — даже отсвет свечей здесь словно бы поблек. Она скорее напоминала склеп, нежели ритуальное место древнейшего клана. Вода в полукруге каменной купели отливала гладким, идеально ровным зеркалом. Внутри на дне угадывались соцветия разнообразных трав. Их же запах придавал воздуху внутри отдающую горечью сладость, делая его плотным и удушливым.       Возле Мавеи осталась единственная служанка, которая механически выверенным жестом потянула с женщины её единственное одеяние. И словно намеренно не заметила невольную попытку госпожи хотя бы с этим справиться самостоятельно. Всё теми же напрочь лишёнными каких-то чувств прикосновениями служанка распустила ей и откинула за плечи заплетённые на ночь волосы, которые свободно заструились по обнажённой спине пепельным плащом. Мавея подняла руки к груди — больше от холода, нежели от стыдливости. Но её запястья неуклонно были отведены, заставляя опустить руки вдоль напряжённого до предела тела.       Мавея на одеревеневших ногах преодолела пару низких ступенек перед основанием чаши, восходя к купели, и медленно погрузилась в воду. Та обожгла холодом. Дыхание сразу же перехватило. А как будто разом отнявшиеся члены свела болезненная судорога. Ошеломлённая, Мавея потянулась вверх, пытаясь ускользнуть от мучительного холода. Но чужие руки жёстко сжали плечи, не позволяя прервать пытку. Холод постепенно сменился принёсшим облегчение онемением. Мавея не ощутила уже, как её вытянули из купели и закутали во что-то плотное и тёплое — испытание бренной оболочки завершилось.       На обратном пути в покои мысли понемногу оттаяли. Всё, как требовали правила. Знакомый ритуал. Но церемония с Ларрисом и вполовину не ощущалась настолько чуждой и отстранённой. Тогда холодные воды ласково остужали и окутывали сдержанностью разгорячённый и радостно взволнованный девичий разум. Здесь же ритуал стремился выстудить всё живое и сопротивляющееся в ней.       К телу наконец возвращалась чувствительность. Служанки оставили госпожу, только чтобы принести ритуальное платье. Мавея с невидящим взором ожидала их возвращения. Рассветало. Но красная поволока вокруг уходящей луны уже точно не была игрой воображения.       Только возобновившийся деловитый шорох выдернул женщину из какого-то странного полузабытья. Перед глазами словно повис ровно тот же алый полог. Который развеяло представшее перед наречённой её новое свадебное платье. Простое и строгое, совершенно закрытое. Бархат насыщенного тёмно-синего цвета — родовой цвет клана Тарвейн, принимающего наречённую — казался почти чёрным.       Мавея покорно терпела, пока служанки в несколько рук облачали её в церемониальное. Поверх свежего исподнего и нижнего тонкого платья тяжело и плотно легло свадебное платье. Не успела женщина и ахнуть, как чьи-то бесстрастные руки скользнули под опавшие юбки, резкими точными движениями натягивая чулки и закрепляя их подвязками выше едва не подкосившихся колен. Уже другие вездесущие пальцы ловко принялись за шнуровку на спине, затягивая её всё туже с каждым движением и вытесняя из лёгких последние остатки воздуха.       Венец госпожи-наместницы правящего рода на неё возденут только после церемонии в святилище. Но можно было не сомневаться — он окажется тяжёлым и неудобным, пусть даже будет самой тончайшей и изысканной работы лучших мастеров древности. И никогда не заменит венка из любимых Мавеей простых полевых цветов, возложенного Ларрисом.       Волосы аккуратно и просто уложили вокруг головы — власть госпожи-наместницы отнюдь не в украшениях. По крайней мере, так должно было быть. Всё ещё ледяные после купели руки наконец облачили в тонкие длинные перчатки. Но даже это не принесло ожидаемого тепла. В зеркало смотреться не хотелось. И без того было ясно, что Мавея там увидит — бледную и едва держащуюся на ногах женщину в совершенно не подходящем для неё образе, который тёмный цвет делал лишь ещё более чужим.       Убедившись, что госпожа-наместница выглядит безукоризненно, служанки наконец повели её из успевших опротиветь покоев, которых она почти не покидала всю ожидаемую седмицу, по успевшим забыться коридорам. Платье, которое должно было хотя бы согреть, стало объявшим плечи неподъёмным грузом.       Только чтобы не видеть безразличные лица провожатых, Мавея по пути отстранённо косилась на ряд больших и широких стрельчатых окон. Луна почти опустилась к горизонту, но сейчас казалась ближе и чётче. А багровая дымка была уже не алой, а какой-то грязно-ржавой. Видимо, ледяная купель и правда помогла убить весь гложущий Мавею страх. Потому что она отвела взгляд от окон со странным спокойствием и равнодушием, которые вершила единственная мыль о том, что Сирий был прав.       Святилище располагалось перед Залом Советов — Арбитру не полагалось принимать важные решения, не заручившись благословением мастера и высших сил. Талмир встретил процессию перед невысокой нишей, в которой были глубоко утоплены ведущие в святилище массивные двери. Его неизменные серые одежды как будто сливались со стенами твердыни.       Мастер медленно и придирчиво осмотрел наречённую. И можно было не сомневаться, что от его внимания не ускользнула ни одна деталь. Служанки по сторонам нервно застыли, явно опасаясь возможного неодобрения. Наконец Талмир неохотно кивнул.       — Госпожа-наместница. Три дня поста и очищения позади. Вы отрешились от мирского. Ныне вы — сосуд для будущего Доминиона.       Мавея не шелохнулась, хотя с трудом удержалась от желания ухватиться за ближайшую служанку. Сосуд. Не супруга, не женщина, клятый сосуд!       Совершенно не заметив или скорее не обращая внимания на реакцию сжавшейся наречённой, Талмир посторонился. Служанки как по команде подхватили Мавею под руки. Двери святилища бесшумно распахнулись.       Немногочисленные допущенные до таинства свидетели уже ожидали внутри: главы Домов, обязанные присутствовать и таким образом утвердить своё согласие и законность брака. Пустая формальность — кому бы пришло в голову оспаривать решение владыки. И только сам Малрик мог бы сказать, что эти покорность и принятие подчинённых держались на давней, укоренённой страхом привычке.       Мавея опустила глаза, как полагалось, что позволило отчасти сохранить лицо. Вряд ли бы она выдержала внимательные и оценивающие взгляды представителей остальных Домов. Только Малрику были доступны столь важные и ценные сведения, как расположение магических жил на территории других Домов. Где-то, как в Доме Ровейн, эти жилы были многочисленными и сильными, где-то уже истощались, а где-то отсутствовали вовсе. И поэтому во избежание всяких конфликтов на этой почве главы малых Домов могли только предполагать, насколько магически ценными являлись земли вне их родных пределов.       Конечно, будь эти источники так легкодоступны, даже такая секретность едва ли могла бы предотвратить внутренние распри. Но выходцам даже самых непримиримых между собой Домов приходилось мириться с неоспоримым фактом — только истинный и законный владыка Доминиона, благословлённый высшими силами, мог использовать жилы и даруемую ими силу в полной мере. И поддерживать баланс, не давая землям Доминиона погибнуть в катаклизмах и вернуться в первобытное состояние хаоса, когда правила лишь одна природа и дикая, необузданная магия.       Мавея только скривила губы при этих мыслях. Что бы она себе ни надумала, Малрик — самый последний и величайший эгоист, озаботившийся всеобщим будущим, только когда оно оказалось на грани краха. Все годы и десятилетия он утверждал свою власть, упивался ей и собственной силой, сокрушая всех врагов и несогласных. Не физически, нет, в этом владыка никого удовольствия не видел, а ломая морально, используя малейшие слабости и страхи, которые вытаскивал наружу своим даром. И опомнившись лишь тогда, когда неминуемая расплата вдруг стала неподъёмной.       Главы Домов могли быть алчными, высокомерными, жестокими, но совершенно точно не являлись идиотами. Сейчас, когда уже известно было о выборе владыки, они наверняка уже догадались и об истинных причинах, вынудивших Малрика на столь неподобающий шаг. Однако сейчас, в момент принудительного торжества, как и сама наречённая, сохраняли полную невозмутимость. По крайней мере, только на лице запомнившейся ей слишком хорошо патриции Лейры Мавея отчётливо различила безуспешно сдерживаемое раздражение. Какое мог испытывать человек, откровенно желающий занять это самое место. Однако и в лучшие времена не имеющий на этого ни единого шанса. Мавея с удовольствием сорвала бы с себя платье, ни мало не заботясь о приличиях, и швырнула бы его торгашке в лицо. Но вместо этого ровным шагом приблизилась к алтарю высших сил, над которым надлежало закрепить союз.       Едва женщина замерла в напряжённом ожидании, как следом за наречённой в святилище вошёл Малрик. Он не смотрел ни на кого из подданных. Лишь Мавея удостоилась короткого взгляда, а затем и Талмир — безмолвное и равнодушное одобрение надлежащим образом проделанной работы.       Ритуал начался. Талмир с готовностью и убивающей всякую торжественность методичностью зачитал клятвы, которым вторили брачующиеся, подтверждая твёрдость и чистоту образуемого союза. Сосредоточенность Мавеи на том, чтобы не сбиться и не ошибиться в словах, помогла ей отрешиться от всего остального. Она почти не вздрогнула, когда в завершение клятв клинок владыки оставил на её ладони узкий разрез. Ходили легенды, что незаконную кровь алтарь не принимал, и та оставалась стыть на голом камне.       Кровь новой приходящей в правящий род оросила алтарь, без остатка растекаясь по малейшим шероховатостям и трещинкам. Только после этого неподвижное лицо Талмира как будто смягчилось. Самая важная часть ритуала была завершена — высшие силы признали Мавею. Отныне она по праву и по крови принадлежала роду Тарвейн.       Супруги первыми покинули святилище, а за ними — главы малых Домов. Далее их пути расходились, правящую пару будут ожидать в пиршественном зале, пока владыка представляет новую госпожу-наместницу народу.       После непродолжительной прогулки в полном молчании Мавея следом за Малриком вышла на высокий балкон, с которого владыка ранее объявил о своём «предложении». Теперь женщина встала рядом с ним как равная, с замиранием сердца оглядывая собравшуюся перед твердыней огромную толпу. Казалось, все взгляды были устремлены на неё. Оно и не удивительно. Прошлый брак Арбитра распался без всякой огласки ещё десятилетия назад, поэтому всем хотелось узнать, какая же женщина заставила того изменить решение.       Мавея заставила себя непринуждённо оглядеть людей сверху и сделать приветственный жест под поднявшийся и прокатившийся волной по всей площади одобрительный гул. Мавея неуверенно покосилась на супруга. Никаких приветственных речей она не готовила. Да и Талмир говорил с ней только о том, что будет во время ритуала.       К её удивлению, Малрик не стал ничего говорить. Он уверенно отстранил супругу в сторону, привычно опираясь о перила балкона. Под его тяжёлым взглядом площадь мгновенно затихла. Мавея невольно ощутила смутный укол восхищения перед этой грозной внутренней силой, на которую сама была не способна. Образовавшаяся тишина затягивалась. Вскоре женщина стала различать один за другим поднимающиеся растерянные и недоумевающие шепотки.       И не сразу поняла, почему застывшая в напряжённом ожидании площадь вдруг буквально взорвалась потрясёнными и радостными возгласами.       — Руны! Защитные руны снова сияют!       Совсем не величественным образом Мавея следом за остальными задрала голову, оборачиваясь. По всей твердыне медленно расходилось синеватое сияние.       Оживший узор преобразил невзрачные давящие стены. Мавея забыла обо всём, поддавшись всеобщему восторгу от чуда. Даже во время войны с Нортальдом Арбитр не активировал руны: слишком много сил требовала защита, а дар Малрика давно миновал свой критический порог для использования без ощутимого вреда. И сейчас благословенное сияние продержалось недолго и медленно угасло, но Мавея и каждый находящийся здесь ощущали, что призванные силы никуда не делись. И оставили всем радостно и взволнованно бьющуюся в груди надежду на лучшее. Выгадали Доминиону несколько лет мягких зим, урожаи, достаточных, чтобы не бояться голода, и самые тяжкие болезни временно отступят от людей. И Мавея была частью этого чуда — без сомнения, открывшиеся Арбитру магические жилы Дома Ровейн дали ему возможность совершить это.       На несколько мгновений от осознания этого госпожа-наместница позволила себе забыться в эйфории, пока взгляд её не вернулся к Арбитру. Её грозный супруг вновь сжимал перила балкона, буквально впившись пальцами в камень, но даже так не мог скрыть охватившую их нервическую дрожь. Разом словно осунувшегося Малрика повело в сторону, и Мавея под влиянием момента чуть было не шагнула ближе, чтобы предложить плечо. Но мужчина, даже не взглянув на молодую жену, рывком заставил себя выпрямиться и в несколько широких шагов скрылся с балкона. Но энергия эта была подобно свече, что вспыхивает ярче перед тем, как угаснуть.       Мавея растерянно двинулась следом, но возникший у прохода Орвин мягко покачал головой и махнул рукой в другую сторону. Знак был однозначным — владыке нужно побыть одному. А у Мавеи на правах новой хозяйки есть и свои обязанности — сейчас ей следовало подобающим образом принять прибывших на свадьбу глав малых Домов в пиршественном зале, пока Арбитр приходит в себя. Реальность без остатка смыла восторженное наваждение ледяным прибоем. Мавея в последний раз оглянулась на опустевший балкон, под которым всё ещё раздавались возгласы тех, кто даже не подозревал о цене дарованной им радости.       Без помощи вернувшихся её сопровождать после торжественного выхода служанок Мавея сама вряд ли добралась бы до Пиршественного зала. Но шествие по прохладным тёмным коридором позволило женщине заново собрать разметавшиеся мысли. Зачем Малрик это сделал? Он же сам только усугубил своё состояние, поплатившись за совершённое благодеяние ещё несколькими годами жизни, за которую столь отчаянно хватался. А если даже сил Дома Ровейн окажется недостаточно? Арбитр никогда не делал ничего просто так, просчитывая всё далеко наперёд. Но на грани отчаяния даже закалённые годами мудрость и хладнокровие могли изменить владыке.       Мавее пришлось отодвинуть снедающую её тревогу в сторону: перед главами малых Домов она обязана выглядеть собранной и независимой, пока Малрик не объявится на пире. И пусть все прекрасно будут понимать, что это притворство, негласных правил дворцовой игры власть имущих никто не отменял. Сегодня новоизбранной госпоже-наместнице предстояло прочувствовать на себе и принять их, если она собиралась сохранить собственные жизнь и достоинство — последнее, что осталось при ней нетронутым.       Как и ожидалось, главы малых Домов встретили её вежливо и холодно. Мавея с горечью сделала последний и отчаянный вольный вздох, вступая в небольшой, но хорошо освещённый зал. Места в нём было достаточно только для того, чтобы слуги могли не мешая друг другу подавать господам блюда и напитки. Угощение оказалось далеко не богатым — только для приёма посла из Нортальда пришлось извернуться всеми немыслимыми образами, доставая полагающиеся по статусу деликатесы.       Сенешаль Вейран в отсутствие владыки вышел навстречу госпоже-наместнице и провёл к господским креслам, возле которых разместился отдельный небольшой круглый столик. Мавея с полагающимся достоинством приняла его руку и заняла своё место. Она немного ободрилась от понимания, что не нужно будет сидеть за одним столом с главами малых Домов. Да и к тому же тем придётся оборачиваться, чтобы взглянуть на Арбитра и его жену, а до подобной откровенной грубости они вряд ли опустятся.       Мавея напротив получила возможность беспрепятственно и ясно всех разглядеть. Со времени свадьбы с Ларрисом прошло достаточно времени, и далеко не на всех тогда Мавея обратила внимание. Поэтому пришлось приложить усилия, чтобы вспомнить всех, с кем ныне предстоит иметь дело. Сенешаля и возглавляющую малый Дом Лорейн торговую патрицию она запомнила даже слишком хорошо. Северного воеводу Даррена, чей громоподобный грубый голос заполнял всё пространство небольшого зала, она по рассказам Ларриса тоже сразу же с точностью опознала. Гулкий бас забавно контрастировал со своим весьма субтильным и низкорослым обладателем, видимо, компенсируя тем недостаток этого самого роста. Но по оценке того же Ларриса Мавея знала, что Даррен, лишь немногим младше владыки, несмотря на почтенный возраст и по сию пору не уступит по выносливости, силе и сноровке даже молодым новобранцам.       И хотя некоторые главы малых Домов украдкой морщились от громкого голоса и бесцеремонных фраз, выбирать соседство не приходилось. Все знали, что владыка обязан Даррену жизнью. И свой долг тот не забыл даже спустя два десятка лет. Даррен, к его чести, платил владыке искренней и ничуть не умалившейся с годами верностью. Некоторые за глаза шёпотом злословили, что Малрик больше доверяет обычному воеводе, а не собственному сенешалю — родному дяде. Но проверять истинность утверждения, понятное дело, смельчаков и наглецов не находилось.       Коррис, младший брат Ларриса, ныне возглавил Дом Ровейн вместо Мавеи, столь внезапно получившей титул госпожи-наместницы. И сейчас занимал место почившего супруга, болезненно напоминая своим присутствием о потере. Когда на днях во время вынужденного поста наместницы Коррис прибыл в твердыню для церемонии назначения и передачи права власти, женщина едва заставила себя обмолвиться с ним хотя бы парой слов.       Кроме патриции Лейры и Корриса, остальных пятерых глав малых Домов, сидящих по разные стороны овального стола, Мавея смутно знала разве что в лицо, но не по именам. Во время первого замужества главы точно также своим присутствием признали брак Ларриса с Мавеей, только тогда ритуал проходил, разумеется, в Главном святилище Доминиона, а не в родовом святилище Великого Дома. После совершившихся формальностей женщина больше ни с кем из них не встречалась — свадебный пир каждый глава проводил уже в своём Доме.       Ещё трое человек как будто невольно расположились за общим столом чуть в стороне от глав — по крепкому и суровому виду мужчин и количеству имевшихся шрамов госпожа-наместница поняла, что это остальные воеводы. С некоторым опозданием вспомнилось, что западный воевода Ордан являлся также и главой малого Дома Арейн, отвечая за все военные вопросы. И сейчас сидел вместе с главами малых Домов. В мирное время он был занят преимущественно охраной границ. Поэтому по причине постоянных разъездов военного главы его обязанности на месте разделял северный воевода Даррен.       Мастер Талмир тоже должен был присутствовать, но его место пока пустовало — как предположила Мавея, тот прибудет уже после владыки. И, будь его воля, вообще бы не тратил время на мирские дела. Или, что было куда более вероятно, мастер в настоящий момент помогал владыке прийти в себя после демонстрации на площади. Что-то подсказывало, что даже Талмир не знал о намерениях Арбитра. Но стал бы он его останавливать?       Время шло мучительно медленно. Мавея с наконец вернувшимся аппетитом понемногу подкрепляла силы подносимыми закусками, прислушиваясь к приглушённым разговорам глав. Кажется, те уже начали недоумевать, чем вызвана задержка Арбитра, которому давно полагалось прибыть.       К счастью, щедрый и необъяснимый жест Малрика сегодня дал богатую пищу для разговоров во время затянувшегося ожидания. Даррен оказал услугу сидевшей в отдалении наместнице, то и дело оглушительно комментируя обсуждаемое и помогая быть в курсе происходящего за общим столом. Несмотря на некоторую опасность таких разговоров за спиной Арбитра, присутствие славящегося своей вопиющей неотёсанностью северного воеводы позволяло остальным хотя бы из вежливости вести их. И не бояться оказаться в немилости в случае возможной проверки разума.       Мавея старалась сохранять невозмутимый вид, если речь заходила о ней. И не морщиться от предположений, как скоро появятся наследники. Красная луна тоже вызвала беспокойные толки — вряд ли это могло быть добрым предзнаменованием в день свадьбы. Но ожившие руны заставили людей забыть обо всяких страхах и надеться на защиту высших сил.       Малрик прибыл почти к последней перемене блюд. Выглядел он немного лучше, нежели на балконе. Зато следовавший за ним Талмир был мрачнее тучи и буквально сверлил владыку неодобрительным взглядом. Однако запавшие тёмные глаза старца блестели слишком лихорадочно, чтобы поверить, будто мастер по-настоящему зол. Без сомнения, поступком Арбитра фанатично преданный правящему роду и своему долгу хранителя прав и традиций Мастер был впечатлён поболее любого из присутствующих.       Сразу притихшие главы приветствовали владыку, и Мавее тоже пришлось подняться ему навстречу. Малрик коротко кивнул им и жене, усаживаясь рядом в высокое резное кресло.       Мало-помалу разговоры за общим столом возобновились. Арбитр нехотя и почти не глядя попробовал кое-что из закусок, больше не притронувшись к еде. И ограничился сильно разбавленным вином. По одному главы малых Домов подходили к Арбитру и госпоже-наместнице с дежурными поздравлениями. Коррис, как новый глава малого Дома, наименьшего по территории, подошёл последним. Приняв его, как и всех остальных, Малрик затем впервые за всё время здесь прямо взглянул на жену, которая до сих пор не проронила ни слова. Мавея поняла безмолвный намёк Арбитра: это была редкая возможность для неё сказать хоть что-то единственному человеку, который ныне связывал женщину с прошлым и с любимым человеком.       — Храни Дом и будь храним высшими, — наконец негромко и ровно произнесла Мавея полагающееся по правилам напутствие новому главе. Коррис столь же формально и почти с признательностью склонил голову и, замешкавшись разве что на мгновение, вернулся на своё место. Отношения у Мавеи с Коррисом не сказать, чтобы были тёплыми. Она всегда считала того слишком легкомысленным и безответственным для младшего брата главы малого Дома. Не раз, гостя у Ларриса и напиваясь, Коррис вёл себя безобразно, а как-то и вовсе дал кому-то обязательство на немыслимую сумму, которое не сдержал. И с чем после пришлось разбираться старшему брату. Такой человек теперь возглавил малый Дом Ровейн. Однако сейчас заметно посмирневший и затравленный взгляд придавленного ответственностью мужчины внушил Мавее надежду, что если тот и не исправился совсем, то по крайней мере возьмётся за ум. Если не хочет, конечно, впасть в немилость и опалу перед Арбитром. В сравнении с чем недовольство неумелым главой простыми людьми родного Дома было далеко не самым пугающим.       Выждав ещё полагающееся для порядка время, Арбитр поднялся. Мавея не сразу осознала, что владыка намерен покинуть пир, и потому с некоторой задержкой поднялась следом. Малрик махнул главам рукой, разрешая оставаться на своих местах и продолжить без него. Что было редкостью, — Малрик обычно не позволял главам собираться в его отсутствие и крепко держался принципа «разделяй и властвуй». Но мужчина по опыту знал, что людям иногда требовалось давать поблажку. В день свадьбы владыка мог сделать это, не теряя лица. И тем самым напоминая собравшимся Домам, что в противном случае им не видать даже такой номинальной свободы.       Дверь в пиршественный зал закрылась, окончательно отсекая супругов от приглушённых голосов. Мавея тенью шествовала за владыкой в полной тишине. Возле своих покоев тот одним движением распахнул дверь. И лишь после этого посторонился, наконец одарив жену полагающимся вниманием. Мавея поджала губы, но не замедлила шага, входя в тёмную комнату— только возле кровати слабо и неровно горела лампа.       Покои Арбитра отлично отражали его суть — Мавея ничуть не удивилась добротной, но простой обстановке: ничего лишнего, и только наилучшего качества и работы. Только почти неразличимый в сумраке прихотливый барельеф на потолке указывал, что покои принадлежат представителю правящего рода. Малрик поднял брови. Мавея схватилась за последний данный ей вольный вздох с отчаянием и яростью утопающей.       — Почему, — голос женщины прозвучал непозволительно громко и резко, но она не понимала, что это последний шанс свободно всё высказать. — Почему именно я!       Она не спрашивала, прекрасно осознавая причины. Малрик тоже это понимал, с великодушием палача давая высказать всё напоследок.       — Вы же помните Ларриса? — набрав воздуха, без перерыва продолжила Мавея. — Помните?! Чего вы этим добились? Почему заставили…       — Не заставлял.       Мавея замерла с открытым ртом. Тщательно задвигаемый страх вновь с готовностью стиснул сердце. Неужели правда? То, чего она боялась больше всего и отрицала все последние годы. Что муж действительно оказался настолько самонадеянным, чтобы ослушаться Арбитра. И сам погубил себя, забыв о долге перед женой и Домом, с уверенностью безумца до последнего веря, что способен спасти всех.       — Ларрис нарушил приказ. Использовал дар сверх допустимого. Я его предупреждал, — спокойный и равнодушный голос Малрика добил последние остатки надежды.       Мавея желала бы не верить. Так было бы проще, ибо неприглядная правда оказалась неподъёмной.       — Он…       — За глупость одного мальчишки едва не поплатился весь Доминион, — оборвал жену Малрик. И давая понять, что разговор окончен. Отпущенное ей время вышло. Мавея беспомощно оцепенела, когда холодная шершавая от шрамов и мозолей ладонь скользнула по её щеке.       — Я же расплачиваюсь по сию пору, — закончил Арбитр с ледяной желчью и отстранился, скривив губы и издевательским жестом окинув себя рукой.              Осунувшееся посеревшее лицо. Врезавшиеся морщины. Пролёгшие под запавшими и покрасневшими глазами синюшные тени. Поседевшие истончившиеся волосы без следа гладкости и блеска. Сутулые поникшие плечи, которые прячет ненавистный неудобный плащ. И последние силы уходят на то, чтобы держаться прямо. И не дать другим ощутить, насколько сильно в самом деле он уже ослаб.       Мавея попятилась, без сил и покинувших её остатков воли тяжело осев на кровать. И не сводя с Малрика потухшего взгляда. Однако тот медлил и не торопился приблизиться. Поэтому не сразу Мавея поняла, что с владыкой что-то не так. Тот медленно попятился потянувшись к груди, затем к горлу и к голове, как будто начиная задыхаться. Мавея настороженно и со всё возрастающим страхом подалась вперёд. Владыке явно требовалась помощь, которой Мавея оказывать не умела. А если тот скончается прямо сейчас? Обречённый Доминион рухнет не в один момент, зато Мавее в полной мере придётся испытать все прелести обвинения в убийстве Арбитра.       — Владыка? — Мавея заставила себя подняться на ноги, готовясь бежать за Орвином и Талмиром, которые должны были знать, что делать. — Что с вами?       — Я… Я не… — невнятно пробормотал Малрик и резко осел, буквально навалившись на невольно вскрикнувшую женщину. Она попыталась поднять его и дотащить до кровати, но внезапно ощутила, как под её пальцами чужая кожа горит и плавится. В буквальном смысле, чернея и опадая пластами. Мавея выпустила Малрика из рук. Плащ Арбитра взметнулся и накрыл его, пряча под собою жуткую картину сгорающего заживо тела. Мавея и сама едва стояла на ногах, не решаясь приблизиться к останкам, что остались от владыки. Какая сила оказалась способна на такое? Даже магических жил Дома Ровейн не хватит для ритуала, способного уничтожить Арбитра. И не только жил, кроме Арбитра в Доминионе почти не осталось одарённых, что могли бы направить и использовать поток сил необходимой мощи.       С круглыми от ужаса глазами Мавея выскочила в коридор и побежала вперёд, запинаясь и едва различая путь. И с облегчением наткнулась на озадаченный взгляд подошедшего старого Орвина, который издалека услышал, как хлопнула дверь покоев владыки. Учитывая, что предстояла брачная ночь, такие звуки явно не могли означать порядок.       — Госпожа-наместница?       — Владыка! Владыка, он… — Мавея задохнулась от паники, не в силах договорить. Лицо старого смотрителя изменилось, и он без дальнейших лишних слов метнулся к покоям. Мавея едва заставила себя вернуться следом.       Орвин распахнул двери. В покоях ожидаемо стояла тишина. Мавея за его спиной беспомощно уставилась на тёмное пятно плаща, укрывшего тело. И это пугающее тёмное пятно вдруг пришло в движение. От неожиданности Мавея вцепилась Орвину в плечо. Неужели Арбитр жив? Орвин, забыв дышать от волнения, осторожно приблизился.       — Владыка?       Ворох на полу зашевелился более энергично. Плащ пополз вниз, открывая черноволосую макушку перемазанного пеплом мальчишки лет тринадцати, который озадаченно и недовольно щурился во мраке, пытаясь рассмотреть подошедших к нему людей.       — Дядя Орвин? — наконец с удивлением произнёс юнец, не без усилия поднимаясь из-за повисшей на нём и ставшей не по размеру одежды. На лице его отразилось неподдельные смятение. — Что с тобой? Почему ты такой старый? Настала очередь осесть смотрителя. Мавея в последний момент спохватилась и едва успела поддержать почтенного старика, не совсем понимая ещё, что происходит.       — Как же так, владыка? — ослабевшим голосом выдавил Орвин.       Длинные иссиня-чёрные волосы, глянцево блестевшие даже в скудном свете покоев, рассыпались по худым, но уже крепким плечам мальчика. Тот наконец разобрался со сползающей и мешающей одеждой.       — Почему ты так говоришь, я ещё не владыка, — машинально заметил мальчик, выпутавшись из плаща и только сейчас обратив внимание, во что был укутан. — Почему я в плаще отца? Ругаться же будет.       Орвин только судорожно выдохнул, вынужденно ухватившись за потрясённую Мавею, во все глаза уставившуюся на знакомого ей незнакомца. Которому ещё только предстояло как-то объяснить, что ругать его уже давно некому.