Розовое облако

***

Следующие несколько дней проходили Агаты в странном ритме — между привычным давлением со стороны Виктора и новыми, осторожными, но тёплыми моментами в библиотеке с Гермионой. Они действительно продолжали «исследование», и оно давно вышло за рамки теории защитной магии. Теперь за чашкой чая из термоса, который Гермиона приносила с собой, они обсуждали всё: от абсурдности школьных правил до сложных семейных уз. Именно во время одной из таких прогулок по пустынному, залитому осенним солнцем внутреннему двору, Агата вдруг остановилась, глядя на плющ на стене. «Сегодня вечером будет официальное объявление, — сказала она так спокойно, будто готовила речь заранее. — На собрании перед ужином. Каркаров и Дамблдор объявят о моём переводе. Из Дурмстранга в Хогвартс. На постоянной основе». Гермиона, которая ушла чуть вперёд, остановилась, она как раз рассказывала о новом проекте по трансфигурации, но на секунду осеклась, и замолчала. Она медленно повернулась к Агате, широко раскрыв глаза. «Переводе? Но... ты же мнне не говорила! Я думала, это просто... ну, разведка, интерес к другой системе! Ты же всё спрашивала про учителей, про факультеты!» Агата позволила себе лёгкую, почти злорадствующую улыбку. «Нуу.. А разве это не была лучшая разведка? Я узнала всё, что мне было нужно. От кого ждать проблем, к кому можно обратиться за реальной помощью, как тут всё устроено изнутри. А не из скучных книг или через приторно-вежливых на момент турнира учителей Хогвартса». «Но... Виктор? Он же...» — Гермиона остановилась, увидев, как теряет улыбку лицо Агаты. «Виктор узнает сегодня. Одновременно со всеми, — голос Агаты стал ровным и холодным, как лезвие. — Он считал, что держит всё под контролем. Пусть считает. До поры». Гермиона покачала головой, но в её взгляде читалось не осуждение, а растущее восхищение смелостью такого шага. «Ты... ты точно знаешь, на что идешь? Всё это. Я ведь говорила тебе про судьбу Гарри и магическую войну. Рано или поздно ведь..». Она махнула рукой на замок. «Знаю, — просто ответила Агата. — И нам всем нужен надёжный тыл. А мне, по крайнец мере, один надёжный человек, который, кстати первый и единственный узнал о моём переводе заранее». Гермиона улыбнулась. «Я польщена, правда. Блестящая работа». Вечером Большой зал был полон, как всегда. Но чувствовалось особое напряжение — предстояло официальное собрание, связанное с Турниром. Дурмстрангцы и Шармбатонцы сидели с важным видом, гриффиндорцы перешёптывались, слизеринцы строили аристократичные лица. Фред и Джордж, сидевшие недалеко от Гарри и Рона, продолжали строить теории о «мисс-опять-твое-мнение-не-спрашивали», подпитываемые полным отсутствием какй-либо информации. Дамблдор поднялся, и зал затих. Он говорил о предстоящем втором испытании, о мерах безопасности, о важности межшкольной дружбы. А потом сделал паузу, и его взгляд остановился на Агате, сидевшей за столом дурмстрангцев, рядом с Виктором. «И ещё одно важное изменение, — голос Дамблдора прозвучал чуть громче, привлекая всеобщее внимание. — По взаимному согласию директоров и, что гораздо важнее, по собственному, осознанному и невероятно настойчивому желанию самой ученицы, одна из наших гостей из Академии Дурмстранг станет полноправной студенткой Хогвартса, начиная с сегодняшнего дня. Я прошу вас поприветствовать мисс Агату Крам». Тишина в зале была абсолютной лишь на пару секунд. Потом её взорвал гул удивления, восхищения, возмущения. Все головы повернулись к столу дурмстрангцев. Виктор схватил Агату за руку. «Ты совсем охренела?» — прошипел он сквозь зубы, на что получил самую беззаботную улыбку, что когда либо видел от Агаты. Она поднялась, вырвала свою руку из руки Виктора. Сняла с плеч тяжёлую меховую мантию Дурмстранга и бросила её Виктору, так что тот даже закашлялся от тяжести и неожиданности. Под мантией Дурмстранга , как оказалось была простая чёрная мантия нового ученика Хогвартса, без отличительных знаков. Гермиона, сидевшая за столом Гриффиндора, поймала взгляды Гарри и Рона, которые смотрели на неё с вопросом. Она слегка приподняла бровь и пожала плечами, будто говоря: «А вы что, не догадались?» Фред и Джордж, сидевшие рядом, синхронно стукнулись кубками с соком. «Она что, серьёзно? Она переводится? — прошептал Джордж, не веря своим глазам. — А мы-то думали, она шпионка!» «Шпионка она и в Африке шпионка!— тут же шикнул Фред, его глаза горели азартом. — Но теперь она наша шпионка! И теперь она ещё ближе к нам, чтобы мы могли разгадать её загадку и, что гораздо важнее, повеселиться. Гениальный ход! Осталось только узнать, кто она... ну, и в какой цвет её раскрасит Шляпа». «Держу пари на десять сиклей, что она попадёт в Когтевран, — тут же заключил Джордж, потирая руки. — Весь её вид, этот ледяной аналитический блеск в глазах, когда она кого-то изучает... Это чистейший Когтевран. Она будет сидеть в библиотеке и расшифровывать древние заклятья, пока мы будем поджигать ей хвост». «Не-а, — Фред покачал головой, прищурившись, будто пытался рассмотреть будущее. — Слизерин. Сто процентов. Посмотри на эту стальную выдержку, на то, как она Малфоя. Это же чистейшей воды амбиция и хитрость. Плюс родственные связи со знатным родом — туда её, как родную». «А я говорю, Когтевран!» «Слизерин!» Они продолжали бы спор,но Агата уже поднялась. Она сделала шаг вперёд, к центру зала, где на табурете уже лежала Распределяющая Шляпа. Близнецы замерли, затаив дыхание, их пари было забыто в один миг. «Пуффендуй, — неожиданно выдал Джордж. — Седрик к ней всё время льнёт, а он, как эталонный пуффендуец, плохих людей на дух не переносит. Чувствует в ней что-то... своё. Преданность, может. Или упрямство». «Ох, не знаю, не знаю... — задумчиво протянул Фред. — Шляпа сейчас нам всё и расскажет. Главное — не в Слизерин. А то пропадёт вся романтика нашего расследования». Агата подошла к Шляпе, взяла её в руки и надела на голову. В зале воцарилась гробовая тишина. Шляпа коснулась её тёмно-русых волос, сморщилась, будто что-то обдумывая, и... «ГРИФФИНДОР!» — проревела она так громко, что вздрогнули свечи под потолком. Фред и Джордж, на секунду выпав из реальности, синхронно вскрикнули от восторга и снова схватились за головы, но теперь уже от счастья. «НАША!— заорал Фред, вскакивая. — ОНА НАШ СЛОНЯРА! Я ЖЕ ГОВОРИЛ!» «Ты говорил про Слизерин, болван! — закричал в ответ Джордж, тоже подпрыгивая на месте. — Но какая разница! ГРИФФИНДОР!» Стол в красных и золотых тонах взорвался рёвом аплодисментов, свистом и стуком кубков по столу. Они начали синхронно кричать: «Крам! Крам! Крам!» Агата сняла Шляпу, положила её на место и направилась к своему новому дому. Её лицо оставалось спокойным, но в уголках губ играла лёгкая улыбка победы. По пути она встретилась взглядом с Виктором. Он смотрел на неё с ненавистью. Она села на скамью рядом с Гермионой, которая подвинулась, освобождая место. Рон смотрел на неё, разинув рот, Гарри — с новым, глубоким интересом. А близнецы уже обнимались в радости, празднуя не столько её факультет, сколько начало того, что они предвкушали как самую увлекательную игру в их жизни. В зале постепенно стихло. Дамблдор снова взял слово, начав рассказывать о предстоящем бале, его правилах и значении для укрепления связей между школами. Под этот фон, приглушённый общим гулом, Агата наклонилась к Гермионе. «Дополнительные занятия, о которых ты упоминала, по травологии и трансфигурации, — тихо сказала она. — Мне бы хотелось начать как можно скорее. Думаю, нам будет проще вместе. Я могу дать тебе доступ к дурмстрангским методичкам, которых нет в вашей библиотеке». Гермиона засветилась, её глаза заблестели от академического азарта. «Конечно! Я как раз хотела углубиться в сравнительный анализ! Послезавтра, в библиотеке?» Их беседу прервал Фред, перегнувшийся через стол и нарочно опрокинув на Агату чашку с конфетами. «Эй, новобранец! Добро пожаловать в легион безумцев! Раз уж ты теперь с нами и, как мы совершенно случайно услышали, на шестом курсе, мы берём на себя почётную обязанность сопровождать тебя на все занятия, особенно те, что проходят в тёмных и опасных крыльях замка. Для безопасности, понимаешь ли». «Ага, — подхватил Джордж, подмигивая. — Ведь ты же теперь наша однокурсница. Нужно держаться вместе. Особенно если по пути встретится какая-нибудь...». Агата посмотрела на них, приподняв одну бровь. Она взяла две конфеты со стола, развернула их и бросила по одной в обе рыжих макушки, так что конфеты приклеились к их волосам. «Ваша «забота» тронула меня до глубины души. Но, полагаю, я смогу отличить дорогу в класс от ловушки, сделанной двумы рыжими бесами. Но, конечно, вы не планируете быть такой ловушкой». На секунду наступила тишина. Фред и Джордж синхронно скосили глаза, пытаясь разглядеть прилипшие к их головам сладости, потом переглянулись. В их глазах вспыхнул ннеподдельный восторг. Они рассмеялись в унисон, явно довольные её ответом. «О, она быстро учится, Фред! — выдохнул Джордж, не пытаясь стряхнуть леденец. — И попадает метко!» «Видимо, ив Гриффиндор она попала не случайно! — парировал Фред, уже изучающе глядя на Агату. — Что ж, раз уж ты начала, правила игры теперь наши. — Он наклонился к брату, и они прошептали друг другу что-то настолько синхронно, что слилось в единый шипящий поток: «…заставим её саму их снимать… вечером… в гостиной ведь сто процентов все будут с ней знакомиться…» Рон, фыркнул на Гермиону и, опустив взгляд в тарелку, пробурчал: «Так ты и правда теперь с нами? Насовсем?» В его тоне была смесь недоверия и смутного уважения. «Насовсем, Уизли, — подтвердила Агата, наливая себе тыквенного сока. — По крайней мере, до тех пор, пока мне не надоест ваше... фирменное гостеприимство». Она кивнула на сияющих близнецов. За столом Пуффендуя Седрик Диггори поймал её взгляд и поднял свой кубок в её сторону с одобрительной улыбкой. Агата ответила лёгким кивком. Весь остаток ужина Агата чувствовала на себе десятки взглядов: восхищённых, завистливых, изучающих. Но тяжесть на плечах, та самая, что была от мантии с братским заклятьем, казалось, стала чуть легче. Возможно, это была лишь иллюзия. Но иллюзия, от которой Агате стало чертовски спокойно, она наконец почувствовала себя заметной. Она обменялась с Гермионой коротким, понимающим взглядом.

***

Переселение в гриффиндорскую башню прошло на удивление гладко, если не считать противных взглядов Виктора, провожавшего её до самого портрета Толстой Дамы. Её небольшой багаж — несколько книг, одежда — уместился в один сундук. Гермиона, конечно же, вызвалась помочь, но на полпути их перехватил важный, с идеально прямым галстуком, Перси Уизли. «Мисс Крам, — начал он, выпрямившись так, будто собирался зачитать указ. — Как староста и ответственный за адаптацию новых студентов, считаю своим долгом провести для вас вводный инструктаж и ознакомительную экскурсию по основным помещениям, доступным учащимся шестого курса». Агата молча кивнула, передав Гермионе ключ от сундука. «Спасибо, Гермиона, я справлюсь. Не задерживайся из-за меня». Подруга, бросив понимающий взгляд на Перси, исчезла в проходе за портретом. Экскурсия началась. Перси говорил чётко, быстро и с лёгкой дрожью в голосе, выдававшей нервозность. Он тыкал пальцем в двери, сыпал номерами параграфов из школьного устава, поправлял очки. «...а здесь.. здесь.. в левом крыле четвёртого этажа, согласно приказу директора номер семьсот сорок.. семьсот сорок три, категорически запрещено появляться после десяти вечера без сопровождения преподавателя, что, впрочем, не отменяет общего правила, изложенного в параграфе.. одинна.. нет двенадцать, о запрете нахождения учащихся вне спален после отбоя, который, как вы знаете, в девять тридцать для младших курсов и в десять сорок пять для старших, но с учётом подготовки к Турниру возможны индивидуальные...» Он запнулся на полуслове, сбитый с ритма. Агата остановилась, наклонила голову на бок, и смотрела на него не с раздражением, а с каким-то сожалеющим интересом. «Уизли, — перебила она. — Выдохните». Перси замер, его щёки заискрили лёгким румянцем. «Прошу прощения, мисс Крам, я...» «Агата. И не извиняйтесь. Вы знаете правила лучше, чем кто-либо здесь. Это впечатляет. Просто... давайте договоримся. Вы не должны доказать мне свою компетентность. Я уже в ней не сомневаюсь. Давайте просто пройдёмся. А если я что-то нарушу — вы мне тут же укажете. Честная сделка?» Он смотрел на неё, медленно переводя дух. Маска идеального старосты дала трещину, показав усталого, слегка загнанного юношу. «Я... да. Конечно. Сделка». Они пошли дальше, но теперь Перси говорил медленнее, без официальщины. Он показал ей короткий путь из библиотеки в гостиную, лучшую точку для наблюдения за звёздами с Западной башни, порекомендовал, у кого из преподавателей можно попросить дополнительные материалы. Когда он в очередной раз случайно представился, упомянув фамилию, Агата спросила с искренним любопытством: «Уизли... Ещё... четвёртый? Из семи? Рон, Фред, Джордж, и ещё ты?» «Я третий, — поправил он, и уголки его губ дрогнули в подобии улыбки. — Билл, Чарли, я, затем близнецы, Рон и Джинни». «Семь детей, — покачала головой Агата, и в её голосе не было насмешки, лишь уважение к масштабу. — И вы — единственный, кто выбрал путь... безупречного следования правилам. Чтобы выделиться? Или чтобы навести порядок в собственном мире?» Вопрос был настолько прямым и лишённым подвоха, что Перси снова растерялся. Но на этот раз ответил честно, глядя куда-то мимо неё, в темноту коридора. «Порядок... это важно. Когда ты один из многих, нужно найти свой... якорь. Что-то, что будет только твоим. Чёткое, понятное, структурированное. Как устав». «Как карта, — согласилась Агата. — Без неё легко заблудиться. Даже если все вокруг считают, что знают дорогу лучше». Она помолчала. «Думаю я могу понять это. У меня тоже имеется "Другой брат" ... очень другой. Буквально. Я предпочитаю ваш вариант». Разговор тек сам собой. Они говорили о сложностях учёбы на шестом курсе, о давлении ожиданий, о том, как трудно быть не «ещё одним Уизли» или «сестрой Крама», а просто собой. К концу экскурсии Перси уже не поправлял галстук каждые две минуты, а жестикулировал, объясняя тонкости подготовки к СОВ по защите от тёмных искусств. Провожая её обратно к гриффиндорской гостиной, он нерешительно кашлянул. «Агата... я, собственно... если вы не против, я иногда занимаюсь в библиотеке по вечерам, в дальнем углу за секцией по истории магии. Если вам нужна будет компания... или помощь с какой-то специфической темой по бюрократическим аспектам магического права...» Она улыбнулась ему — той самой, редкой, настоящей улыбкой. «Я была бы только рада, Перси. Думаю, нам есть чему поучиться друг у друга». Когда она вошла в общую гостиную, там уже кипела жизнь. Гарри и Рон что-то азартно доказывали друг другу у камина, Гермиона сверяла расписание с кем-то из младшекурсниц, а в центре внимания, конечно же, были Фред и Джордж. Но на этот раз они не строили козни, а с горящими глазами расспрашивали только что вошедшую Агату. «...так значит, ты правда играла за основу? — не верил своим ушам Рон. — А Виктор... что, заревновал?» «Не заревновал, — поправила Агата, устраиваясь в кресле. Она чувствовала себя немного странно, будто центром внимания, но не как диковинка, а как свой человек. — Он увидел угрозу. В Дурмстранге не бывает двух звёзд в одной команде. Особенно если одна из них — девушка и младшая сестра. Мой манёвр на тренировке был признан... излишне рискованным. Хотя он принёс победу». ««Излишне рискованным», — передразнил Фред, закатывая глаза. — Это же гениально! Его просто ослепила твоя гениальность!» «Значит, ты бросила? — спросил Джордж, подсаживаясь на подлокотник её кресла. «Меня отстранили. Потом «предложили» уйти из команды, чтобы не создавать «напряжённую атмосферу». — Агата пожала плечами. — Так что да. Бросила. Ушла с дистанции». «Но это же не значит, что ты ушла навсегда! — оживился Фред, вскакивая. — У нас тут как раз вакансия! Анжелина просто изводит нас, требуя найти кого-нибудь, кто умеет летать, а не просто красиво падать!» Агата покачала головой, но в её глазах мелькнула искра. «Я не уверена, что...» Именно в этот момент Фред, размахивая руками в пылу аргументации, не глядя швырнул в её сторону подушку и прокричал: «Да брось ты, всё получится! Мы же тебя любим!» В гостиной на секунду стало тихо. Даже Джордж замер, уставившись на брата. Фред осёкся, поняв, что сказал, но тут же махнул рукой, стараясь превратить всё в шутку. «Ой, всё! Спокойно! Это же я! Я всем так говорю! Особенно тем, кто метко кидается конфетами!» Все засмеялись, напряжение ушло. Джордж, незаметно для других ткнул брата локтем в бок и прошептал: «Признавайся, Фредди, ты уже потерялся?» «Отстань, — отшутился Фред, но его взгляд на секунду задержался на Агате, которая, усмехнувшись, уже отвлеклась на Гермиону. Разговор перекинулся на другие темы, но вскоре близнецы не выдержали. Джордж ткнул пальцем в свою макушку, где всё ещё красовался прилипший леденец. «Кстати, о конфетах. Напоминаем, что так ходить будем до тех пор, пока ты сама их не снимешь. Это вопрос принципа». Все с интересом переглянулись. Агата медленно поднялась, её лицо было невозмутимым. «Принципы — это святое». Она обвела взглядом комнату, её взгляд остановился на Гермионе. «Гермиона, у тебя не найдётся... ножниц? Острых? Для рукоделия?» В гостиной воцарилась мёртвая тишина. Фред и Джордж сделали шагтназад, инстинктивно прикрыв руками свои рыжие кудри. Гермиона, скрывая улыбку, достала из сумки изящные маленькие ножницы для разрезания пергамента. «Пожалуйста. Очень острые». Агата взяла ножницы. Близнецы замерли. Она подошла к Фреду. Тот зажмурился. Раздался лёгкий, едва слышный чик. Потом к Джорджу. Ещё один чик. Она отступила на шаг, подняв в пальцах два крошечных, едва заметных рыжих локона с прилипшими к ним конфетами. На головах близнецов не было и намёка на проплешины — она срезала буквально незметно. «Ваши принципы, — сказала она, протягивая им срезанные пряди с конфетами. — И моё уважение к вашей... идентичности. Одинаковость не пострадала». Фред и Джордж, потрогав головы, переглянулись. На их лицах расцвела одинаковая, широкая, бесстыдная ухмылка. Они проиграли пари, но выиграли нечто большее — нового достойного соперника и, возможно, друга. «Браво, — выдохнул Джордж. — Просто браво». «Принимаем поражение, — кивнул Фред, принимая свой локон. — Но игра только начинается, Крам. Ты это знаешь». «Знаю, — согласилась Агата, и в её глазах ответно вспыхнул огонёк. — Я на это и рассчитывала». Гарри, наблюдавший за всей сценой, поймал взгляд Рона и тихо улыбнулся. Что-то подсказывало ему, что с появлением Агаты Крам жизнь в Гриффиндоре станет ещё интереснее. А может, и не только в Гриффиндоре.

***

Часа через два, когда веселье в гостиной поутихло и студенты начали расходиться по спальням, Фред и Джордж задержались у камина, делая вид, что обсуждают чертежи какого-то нового изделия. На самом деле они просто ждали, пока за Агатой закроется дверь в девичью спальню. Как только она исчезла, Джордж отложил в сторону совершенно чистый свиток и повернулся к брату. «Ну что, — начал он, не сводя глаз с пляшущих язычков пламени. — Признавайся». «В чём? — невинно спросил Фред, но уголок его рта дёрнулся. — Что я съел твой пирожок с почкой на ужине? Это был акт возмездия за ту шутку с зелеными пятнами на руках». «Не в пирожке дело, — фыркнул Джордж. — Хотя да, это я ещё припомню. Я про нашу новую соседку по факультету. Про ту самую, которую ты «так любишь».» Фред на секунду замер, потом рассмеялся, но смех прозвучал чуть напряжённее обычного. «О, да ты о чём! Это же была шутка, Джордж! Просто чтобы разрядить обстановку после её виртуозного владения ножницами. Ты же видел её лицо! Она чуть не отстригла мне ухо вместе с волосами!» «Она отстригла ровно два сантиметра, и ты это прекрасно знаешь, потому что потом десять минут крутился перед зеркалом в туалете, проверяя симметрию, — сказал Джордж, наконец глядя на брата. — И ты знаешь, о чём я. Ты сказал это не как шутку. Ну, не совсем. Там была... капелька чего-то настоящего. И ты покраснел. Я видел». Фред отвёл взгляд, начал что-то чертить на пыльном столе пальцем. «Чепуха. Это от жара камина. Или от волнения за наши бедные, изуродованные причёски. Представляешь, если бы она нам там чего выстригла? Мы бы потеряли половину харизмы!» «Фред, — голос Джорджа стал серьёзнее. — Я твой брат. Близнец. Я чувствую, когда ты врёшь себе. Ты на неё смотрел не как на объект для новой шутки. Ты смотрел... по-другому. Особенно когда она про квиддич рассказывала». Фред замолчал. Шум огня и далёкие голоса с верхних этажей были единственными звуками. Наконец он вздохнул, сдаваясь. «Ладно. Ладно, чёрт побери. Она... она не такая, как все. — Он произнёс это тихо, почти неохотно. — Она не пялится на меня как на «одного из тех рыжих клоунов». Она не боится. Она отвечает. И делает это так... метко. И эта её история, с квиддичем, с братом... В ней есть сталь. Настоящая. Не та, что для показухи. А та, что внутри. И это... чертовски интересно. Притягивает». Джордж кивнул, удовлетворённо. «Вот видишь. А я-то думал, у тебя вкус только на взрывчатые вещества и сладости, вызывающие рвоту радугой». «Да иди ты, — фыркнул Фред, но уже без злости. — Просто... это между нами, ладно? Не надо ничего такого. Никаких ужимок, подколов. Особенно при ней. Она это сразу раскусит и, скорее всего, прибьёт нас обоих к потолку каким-нибудь дурмстрангским заклятьем, о котором мы даже не слышали». «Договорились, — Джордж протянул кулак, и Фред стукнулся об него своим. — Тайна двоих. Но наблюдаю я за этим спектаклем в первых рядах. Ставлю десять сиклей, что она сама тебя к чёрту пошлёт, прежде чем ты хоть слово свяжешь». «О, это уже вызов! — глаза Фреда снова загорелись азартом, но на этот раз другим. — Принимаю. Десять сиклей. Хотя... чёрт, она и правда может послать. Но игра стоит свеч». «И выкинутуже наконец этот клок волос. Хватит мусолить его — Джордж поднялся с места, потянулся и зашагал к спальне — Я спать. Догоняй как надумаешь».

***

Недели пролетели незаметно. Агата стала окончательной частью гриффиндорской жизни. Её видели в библиотеке с Гермионой и Перси, Иногда рядом с Гарии, чтото обсуждая. Она слушала Рона, восторженно рассказывающего про его "подвиги" и своих братьев. Но одно место она обходила стороной — квиддичное поле. «Просто полетать, Агата, честное слово! — Кэти Белл, заключила её в объятия как только та вышла из большого зала. — Команды не будет, просто девчонки. Энджелина, Алисия, я, Джинни ну и ты. Просто прокатиться. Дружеская игра. Без всяких лишних особ. Только наша компания и ты». Вокруг Агаты собрались остальные девочки, но Агата пока не решалась дать положительный ответ. Холодный ноябрьский воздух за окном манил и пугал одновременно. Она так давно не летала. Её взгляд невольно устремился к окну. «Давай, Крам! — подбадривала Алисия Спиннет, обнимая её за плечи. — У нас тут крах. Гарри на турнире, ему запрещено рисковать, а матчи никуда не делись. Нам нужен хотя бы запасной ловец на время. Хоть глазом на Снитч взгляни, освежи память». «Вы же сказали просто дружеская игра, а не замена Гарри! Я не уверена...», — начала Агата, но её уже вели к выходу из замка, держа за плечи и не давая высвободиться. Сопротивляться такому напору гриффиндорской настойчивости было бесполезно. А может Агата и не совсем хотела этому противится. На поле было пустынно и ветрено. Девочки были в тёплых свитерах и тренировочных штанах, их дыхание вырывалось клубами пара в воздух. Джинни Уизли, румяная от холода, уже кружила на своей метле повыше. «Не заморачивайся с тактикой! — крикнула Анджелина Джинни, попутно вручая Агате метлу Гарри. — Разомнись просто пока что. Если увидишь золотой проблеск — хватай. Мы тут побросаем друг другу Квоффл». Агата села на метлу. Ощущение было странно знакомым и чужим одновременно. Она оттолкнулась от земли, и холодный воздух ударил в лицо, смывая последние сомнения. Да, она помнила. Она сделала круг, потом ещё один, всё быстрее, ловя восхищённые взгляды девушек внизу. «Так держать! Теперь Снитч!» — Кэтти выпустила маленький золотой шар. Агата действовала. Просканировала поле, увидела мерцание у самой трибуны, рванула вперёд. Манёвр был резким, почти вертикальным. Её пальцы сомкнулись в воздухе вокруг упругого, трепещущего золотого шарика за мгновение до того, как он рванулся в сторону. «ДА! — закричала Анджелина внизу. — Видели?! Это же чистейший манёвр! С первого раза!» Агата спустилась, разжала ладонь, и Снитч вырвался, уносясь прочь. У неё на лице была та самая, дикая, неподдельная улыбка, которую никто в Хогвартсе ещё не видел. Она была счастлива. Именно в этот момент на поле ввалились Фред и Джордж. Увидев импровизированную тренировку и, что самое главное, Агату на метле, их глаза загорелись. «О, тренировка! — возликовал Фред. — А мы как раз тестируем новый продукт! Для... э... создания атмосферы!» «Атмосферы праздника! — подхватил Джордж, уже доставая из кармана две гранаты странного вида с розовым дымком, сочащимся из щелей. — Не беспокойтесь, совершенно безвредно! Просто облачко!» «Кидай в сторону Агаты, Джордж!» — Фред толкнул барата в плечо. «Не смейте! — крикнула Кэтти, но было поздно. — Осторожнее!» Близнецы, увлёкшись, синхронно швырнули гранаты вверх, только они не учли осенний ветер. Их "Праздник" понёсся прямо в сторону, где виртуозно выписывала восьмёрки Джинни. Раздался глухой хлопок. Из "гранат" вырвался не безобидный дым, как предпологалось, а густая, липкая, розовая субстанция. Одно облако зацепило метлу Джинни. Метла дёрнулась, завиляла по стлронам, потеряла управление и камнем понеслась вниз. Джинни срывало с места, держаться на такой скорости и манёврах уже не было. «Джинни!» — закричали близнецы. Агата рванула наперерез падающей Уизли, отправив метлу Гарри в самое крутое пикирование. Расстояние сокращалось. Джинни уже почти не держалась. Агата на полной скорости подлетела снизу и, рискуя сломать себе рёбра, одной рукой вцепилась в древко Джинниной метлы, а второй обхватила саму девочку, она попыталась вывернуть метлу джинни в ровное положение. Но скорость была слишком большая. Их сбило с курса. Мётлы, спутавшись, завертелись в воздухе. Агата, из последних сил, в воздухе перевернулась, подставив себя под падение. Они рухнули на замёрзшую землю у самого края поля. Джинни быстро слезла с Агаты, но вставать не решалась, она положила руку себе в волосы, пытаясь восстановить ритм дыхания. Агата, стиснув зубы, поднялась на колени. Рукав её свитера на плече был разорван, и на светлой ткани проступало алое пятно. Она не обращала на это внимания, вместо этого осторожно обхватила Джинни, осматривая её. «Джинни? Ты в порядке? — голос Агаты был хриплым, но собранным. — Шея? Спина? Слышишь меня? Голова не кружится? Не тошнит?» Джинни, бледная, медленно кивала. «Я... я в порядке. Просто... испугалась. Спасибо...» В этот момент к ним подбежали Фред и Джордж, они выглядели непривычно — в глазах стоял испуг, а руки слабо тряслись. Фред упал на колени перед сестрой и схватил за лицо, осматривая. «Джинни, малая! Чёрт, мы не... это не должно было...» — бормотал Фред, тряся сестру за плечи. Джордж стоял рядом, но явно беспокоился, сжимал и разжимал руки в кулаки. Агата резко встала, заслонив собой Джинни и оттолкнув Фреда от неё. Тот поднялся и отряхнулся. «Вы, — её голос был тихим, но каждое слово било, как плеть, — безмозглые, безответственные идиоты. Вы что, вообще думаете, прежде чем творить своё «веселье»? Вы видели, что здесь люди? Что в воздухе девочка?! Сука, это была ваша сестра!» «Мы просто хотели...», — попытался оправдаться Джордж, но Агата его перебила. «Я не хочу слышать, чего вы «хотели»! Вы чуть не убили её! Из-за вашего идиотского баловства! Если бы я не успела...» Она сделала шаг вперёд, и близнецы отступили назад. Из её носа медленно, по капле, потекла кровь, капая на сухую траву. Она смахнула её тыльной стороной ладони, даже не глядя. «Агата, твоё плечо... и нос кровит», — тихо сказала Джинни, поднимаясь на ноги. Она была уже больше в себе, и её взгляд тоже стал осуждающим, обращаясь к братьям. «Пустяки, — твердо сказала Агата, не отводя взгляда от близнецов, затем ее голос смягчился, она повернулась к Джинни. — Тебе точно не нужно в лазарет? Головокружения точно нет?» «Нет, я... я в порядке, правда». «А.. Агата мы проводим тебя к мадам Помфри» — Джордж попытался взять Агату за целую руку, но та её отдёрнула «Джинии, пожалуйста, — Агата повернулась к Джинни, демонстративно отворачиваясь от Фреда и Джорджа. — Ты проводишь меня?. А вы, — она бросила им через плечо, — идите к чёрту. Подальше. Пока я не передумала и не сделала вам что-нибудь, от чего у мадам Помфри волосы дыбом встанут». Фред открыл рот, чтобы предложить помощь, но Агата уже ушла, опираясь на Джинни, которая бережно вела её к замку. Плечо Агаты заметно кровоточило, а по подбородку сноа катилась алая кровь.

***

Позже, когда Агата уже сидела на койке в лазарете, а мадам Помфри ворчала, обрабатывая глубокую ссадину на плече и зажимая ей нос ватой, дверь приоткрылась. Вошли Анджелина, Кэтти и Алисия, а следом, нерешительно, протиснулись Фред и Джордж. «Ах, вот они, источник сегодняшнего веселья, — ядовито сказала мадам Помфри. — Одно неверное движение, Уизли, один звук, и я превращу вас в горшочки для пиявок. Понятно?» Близнецы молча кивнули, замирая у порога. «Как ты, Агата? — спросила Анджелина, подходя ближе. — Джинни сказала зайдет к тебе вечером в комнату, ты её просто спасла». «Жива-здорова. Рука почти не болит, нос, кажется, не сломан. Просто... впечатлений добавилось, и боевых отметин», — ответила Агата, улыбаясь. Помфри заматывала ей плечо бинтом. «Мы тут посовещались, — сказала Кэтти, обменявшись взглядами с другими девочками. — Нам нужен ловец. Хотя бы на время, пока Гарри не сможет вернуться. Ты сегодня... ты была потрясающа. Мы хотим, чтобы ты была в команде. Официально». Агата молча смотрела на них. Потом её взгляд скользнул к близнецам, которые стояли, опустив головы. «После сегодняшнего... вы уверены? Я, кажется, приношу с собой определённый... хаос». «Мы в Гриффиндоре, — улыбнулась Алисия. — Хаос — наше второе имя. Но под твоим руководством он, кажется, становится управляемым. Что скажешь?» Агата вздохнула, потом медленно кивнула. «Хорошо. На время. Пока Гарри не вернётся. Но, — она снова посмотрела на Фреда и Джорджа, — никаких «испытаний продукции» на моих тренировках. Никаких сюрпризов. Или я сама буду испытывать на вас кое-что из своего "веселья". Понятно?» Близнецы снова синхронно кивнули. Фред попытался что-то сказать: «Агата, мы правда... мы не хотели...» «Знаю, — перебила она, но голос её уже потерял ледяную остроту, став просто усталым. — Вы никогда не хотите. Но это от этого не легче тем, кто оказывается под ударом. Извинения принимаются. Идите». Они повернулись, понуро побрёв прочь. Девчонки, обменявшись с Агатой ещё парой слов, тоже удалились, оставив её наедине с ворчащей Помфри. Через некоторое время дверь снова скрипнула. На пороге стоял Перси, с твёрдым, озабоченным выражением лица. «Мне сказали, что здесь произошёл инцидент с участием моих братьев, — начал он официальным тоном, но, встретившись взглядом с Агатой, сбавил обороты. — Я... я пришёл проводить тебя в башню. Если, конечно, мадам Помфри разрешит и тебе это требуется». Мадам Помфри фыркнула, завязывая последний узел. «Могла бы и сама дойти, рана неглубокая. Но раз уж пришёл — проведи, Перси. И следи за братьями, ты все же старший». Агата слезла с койки, поправила порванный свитер. «Спасибо, Перси. Мне будет... спокойнее». Они вышли в холодный вечерний коридор. Перси шёл рядом, держась немного отстранённо. Он снял с себя мантию и накинул на ее плечи. По его взгляду поняла, что лучше без вопросов. «Я уже поговорил с Фредом и Джорджем, — сказал он наконец, нарушая тишину. — Более чем строго. Они... они не злые. Просто их понятие о границах иногда отсутствует». «Я знаю, — тихо сказала Агата. — Просто сегодня эти «отсутствующие границы» могли стоить жизни. Не мне — Джинни. Это... перечёркивает любые оправдания». «Согласен, — Перси кивнул, и его педантичное лицо стало мрачным. — Я постараюсь... усилить контроль. Насколько это возможно с ними». «Не надо брать их проблемы на себя, Перси, — Агата остановилась, глядя на него. Её лицо казалось усталым, но спокойным. — Просто будь рядом. Для Джинни. И... для них тоже. Иногда им нужен не начальник, а старший брат. Который, да, может и отчитать, но который в первую очередь убедится, что с ними всё в порядке. Как ты сейчас пришёл ко мне». Перси смотрел на неё, и его жёсткая осанка смягчилась. «Ты... необыкновенный человек, Агата. Спасибо. За то, что поймала её. И за... за понимание». Они дошли до портрета Полной Дамы. Произнеся пароль, Агата обернулась перед тем, как войти. «И тебе спасибо, Перси. За то, что пришёл. Встретимся в библиотеке, кск обычно». Она приобняла его одной рукой и ушла в гостиную, оставив его стоять в коридоре с новыми, сложными мыслями о семье, ответственности и о странной новой однокурснице, которая, кажется, видела в нём не просто «занудного Перси», а что-то большее.