Глава 41

Третий рассвет застал меня неподвижной. Я лежала у самого выхода из пещеры, наблюдая, как свет робко пробивается сквозь стену воды. Мир снаружи будто жил своей жизнью — где-то щебетали птицы, ветер шевелил траву, а я всё лежала, слушая этот мир и не желая в нём участвовать. С каждым днём становилось легче не думать. Легче не вспоминать, кто я, чья я дочь, и кого предала. Только сердце иногда сжималось от пустоты, и тогда я отворачивалась к каменной стене, будто могла спрятаться даже от самой себя. Днём я вылезла наружу, чтобы поймать рыбу. Вода была холодной, но теперь я привыкла — словно она стала моей частью. Я сидела у берега, наблюдая за бликами на волнах, пока не заметила серебристый всплеск. Мгновение — и когти метнулись вперёд. Рыба билась, холод скользил по лапам, но я не отпускала. Поев, я вернулась в пещеру и свернулась клубком на гладком камне. Тишина снова наполнила всё. Даже водопад теперь казался не звуком, а дыханием — моим, ровным, отрешённым. Я не знала, сколько прошло времени, когда услышала шорох. Сначала решила — ветер. Но потом… шаги. Тихие, осторожные, но слишком знакомые. Я вскочила, шерсть встала дыбом. — Не приближайся, — прорычала я. Из-за камня показалась тень — тонкая, легкая походка оруженосца. Когда лунный свет осветил морду, я застыла. — Ветерная Лапа?! Он выглядел уставшим, глаза — полны тревоги. — Наконец-то я тебя нашёл… — выдохнул он. — Мы обыскали всё. Скользящий Лист чуть не сорвался с утёса, Розовозвёзд приказал продолжать поиски даже ночью. — И зачем? — хрипло спросила я, отворачиваясь. — Я же ясно дала понять, что не вернусь. — Ты… — он сделал шаг ближе, — ты не представляешь, что творится в лагере. Все переживают, даже те, кто не говорит этого вслух. Я зарычала. — Перестань! Мне не нужны ни они, ни ты, ни твои жалости! Он не отступил. — Золотая, я не жалость принёс. Я пришёл, потому что не могу без тебя. — Его голос дрогнул. — Без твоего упрямства, без твоего смеха, без твоих глупых идей. Я подняла на него взгляд. Ветерная Лапа стоял у самого водопада, капли серебрились на его шерсти, глаза светились не упрёком, а теплом. — Прости… — тихо сказал он. — Но я не смогу без тебя. Слова ударили сильнее, чем когти. Всё, что я пыталась вычеркнуть из сердца, вдруг ожило — боль, воспоминания, тепло. Я отвернулась, чувствуя, как где-то внутри что-то дрогнуло. Он подошёл ближе, совсем рядом. — Пойдём домой, Золотая Лапа. Просто домой. Я не ответила. Только закрыла глаза, слушая, как шумит водопад, и как сердце — моё и его — бьются в одном ритме.