Седьмая глава

Тальяна проснулась несколько минут назад, может, пять или около того, но не открывала глаза, намеренно лежала с плотно сомкнутыми веками, продлевая вчерашний день. Отчего-то с самого детства ей нравилась эта абсолютно волшебная возможность добавить к прошедшим суткам чуточку времени, разрешить им стать капельку дольше, чем было на самом деле. Разумеется, Горобец делала так исключительно с теми днями, которые доставляли особенное удовольствие, становились счастливыми. Вот как вчерашний. Он с трудом укладывался в классическое понимание счастья, всё-таки принёс довольно большое количество потрясений, однако его финал определённо входил в список лучших за все годы, прожитые Талей на свете. Потянувшись, она выгнула спину и поджала ноги, запутавшиеся в одеяле. Полноценный сон пришёл относительно недавно, ибо большую часть ночи Тальяна с Сашей провели в долгой беседе, периодически прерывающейся на смех и поцелуи. Да это даже был не сон, а дрёма, причём весьма поверхностная. Например, Горобец слышала прерывистое дыхание Волкова над ухом, хотя обычно её не удавалось разбудить сразу будильнику. Таля плавно приподняла веки и медленно повернула голову, чудом не отшатнувшись от Саши, который с улыбкой разглядывал пробуждение девушки. Если честно, ему следовало никогда ничем подобным не заниматься. Лишь в фильмах про любовь подобные сцены выглядели мило, тогда как на деле это пугало и отдавало чем-то нездоровым. — Доброе утро, — слегка осипшим ото сна голосом прошептала Тальяна. — Привет, — он наклонился и поцеловал её в уголок губ, которые начали побаливать ещё ночью. — Ты всегда так спишь? — Как? — Пальцы нашли сползшее до живота одеяло и подтянули выше, скрывая грудь, мигом покрывшуюся мурашками. — Крутишься, пинаешься, — усмехнулся Саша. — Скинула меня на пол, между прочим! — Правда? — Сон сняло моментально, будто стыд и неловкость впрыснули не в кровь, а прямо в расширившиеся глаза. — Прости, я не хоте… — Шутка, — смех Волкова запустил мурашки выше, по шее девушки. Она смотрела на его лицо, в заспанные глаза и не сразу заметила, до чего неестественно выглядела левая рука. На секунду Горобец даже решила, что это дрёма продолжала подбрасывать ей картинки искажённой реальности, однако спустя несколько секунд девушка поняла: нет. — Что это? — она кивнула на запястье Саши, наручниками прикованное к трубе рядом с матрацем. — Да я после того, как вернулся, — перегнувшись, парень вытащил из-под батареи ключи и отстегнул себя, тут же принявшись растирать след на руке, — в общем, оттуда, спать не могу нормально. Ору, дёргаюсь, всё такое. — Я не слышала, — растерянно пробормотала Таля. Учитывая, до чего чутко она спала этой ночью, пропустить крик казалось нереальным. — Не поверишь, — он словно старался улыбкой нивелировать боязнь, которая появилась в глазах девушки, — я сегодня первый раз выспался. Глядя друг на друга с опаской, они оба понимали, о чём говорил Саша. Об ужасах войны, должно быть приходящих к нему по ночам в кошмарах, и о том, что лежащая рядом девушка своим присутствием умудрилась приручить тех, кто заставлял Волкова бессознательно кричать на всю квартиру. — И часто у тебя такое случается? — Страх царапал горло Тали, чья фантазия тут же подкинула пару живых картинок. Почему-то на обеих девушка видела лежащие на поле боя трупы. — Угу, — Саша намеренно широко улыбнулся, должно быть, считая, что этим умением растянуть уголки губ ему удастся решить любую проблему. — Надо же что-то делать, — растерянно пробормотала Тальяна. Проблема заключалась в том, что девушка понятия не имела, каким образом помочь Саше, к кому обратиться с чем тот неизвестный мог помочь. По большому счёту, Горобец даже не слишком осознавала всю серьёзность происходящего, ибо встретиться с ночными демонами Волкова ей не довелось. — Надо, — согласно кивнул парень и потянул руку вперёд, подхватывая упавшую на глаза Тали прядь волнистых волос. — Я серьёзно! — Она нахмурилась, словно ругалась взаправду, но не отодвинула голову, позволила Саше накручивать прядь на фалангу. — Я тоже, — плохо подавив смешок, Волков придвинулся ближе к поцеловал истерзанные ночью девичьи губы. Он относился чересчур легкомысленно к тому, что глазами другого человека смотрелось по меньшей мере дико. Лязг наручников, совершенно не ласково обхватывающих запястье Саши, вызывал у Тальяны искреннее желание сию секунду бежать за помощью ко врачам, бабкам-знахаркам, священникам. Лучше, конечно, ко всем сразу, чтоб наверняка сработало. Так просто не должно было быть. Человек, особенно такой, как Волков, не мог соглашаться жить рука об руку с ночными кошмарами, Горобец отказывалась это понимать. В том смысле, что кому другому она, пожалуй, даже посочувствовала бы, спокойно видела себя в подобной роли согласной жертвы, однако конкретно этот парень на неё абсолютно не подходил. Создавалось ощущение, будто эти наручники, соединяющие запястье с трубой, брали в качестве платы силу Саши, ибо они выглядели слабостью. Как если бы он не боролся, всеми способами не выгрызал возможность развалиться посреди кровати, не думая, дотянется ли рука до трубы. Хотя, может быть, он действительно не боролся? Тогда это ещё печальнее. В поражении Тальяна видела нечто благородное, тогда как капитуляции сплошное унижение. — Может, ко врачу какому-нибудь сходить? — Она мотнула головой на наручник. — Угу, — хмыкнув, Саша словно перестал заставлять себя притворяться и изображать лёгкость. — А он меня в дурку запихнёт, от греха подальше. — Ну, ты же не псих какой-то, — наверное, голос Горобец звучал бы куда убедительнее, произноси она это с уверенностью. — Да чё я, думаешь, не знаю, как у них это делается? — Волков отвернулся и уставился в окно, как если бы там находилось его личное безопасное место от этого разговора, выдирающего давнюю занозу вместе с мясом. — Я приду, меня скрутят и в палату, пока в овоща не превращусь. Говоря откровенно, Таля отчётливо осознавала его правоту, однако признаваться в этом — всё равно, что расписаться в собственном идиотизме. Ну, правда, она впервые за очень долгое время позволила себе открыться молодому человеку, причём в прямом и переносном смысле, а он оказался контуженым бывшим воякой, которого приходилось на ночь цеплять к трубе, будто дворовую собаку на цепь. И мало того, что Тальяна имела неосторожность открыться ему сейчас, так ещё и пришлось бы признавать её абсолютный идиотизм и недальновидность в течение жизни. Ведь если так посудить, то с самого детства она тянулась к парню, которому было суждено сделаться местным безумцем с района. Разогнав в голове эти мысли до состояния вихря, Горобец вдруг смогла облегчённо выдохнуть. Ей куда проще далось просто согласиться и не заставлять Волкова ни к кому обращаться, притвориться, словно наручники — часть естественного быта любого приличного гражданина России, чем признавать ненормальность положения. Пришлось только намеренно смотреть чуть выше, чтобы периферийным зрением не зацеплять те самые «браслеты», но с этим Таля могла справиться. — Эй, — Саша большим пальцем провёл по щеке девушки, возвращая её в реальность, — испугалась? — Нет, — хохотнув, она встряхнула головой и растянула губы в улыбке. — Мне собираться надо, скоро рынок открывается, а ещё тов… — Не ходи? — Едва ли в его интонации, довольно однозначной, имелось пространство для сомнений. Парень предлагал исключительно из забавы, на самом же деле, уже всё решив. — Не, я так не могу, — Тальяна огляделась по сторонам, ища своё бельё. — Таль, я серьёзно, — придвинувшись ближе, Волков мягко, аккуратно, практически незаметно обвил талию Горобец рукой. — Сама ж видела, чё там творится. А если в следующий раз я не успею? Вот тогда чё? Я вчера там чисто случайно оказался. Прикинь, вот этот чёрт бы тебя уволок! — А жить мне на что? А Ксюше? А маме лекарства покупать на какие деньги? — она натурально засыпала его вопросами, не замечая никаких изменений в глазах. То ли Сашу не трогали переживания девушки, то ли он уже знал, как от них избавиться. Отчего-то хотелось рассчитывать на второе, честно говоря. — А если тебя в следующий раз трахнут на прилавке? — выпалил он до того спокойно, что стало страшно. Таля и сама задумывалась об этом, но не долго, может, всего на мгновение позволила этой жуткой мысли пробраться в извилины, и даже от сиюминутной перспективы оказаться изнасилованной девушку бросило в холод. Она не хотела для себя такой участи. Правда, и умирать от голода тоже особенного желания не возникло. — За деньги можешь не переживать, — Саша заботливо провёл подушечками пальцев по выступающим ключицам Тальяны. — И на тебя, и на Ксюху, и на лекарства хватит. — Нет, — замотала головой Горобец, отодвинувшись от Волкова на безопасное расстояние. Так, чтобы его пальцы перестали вытаскивать из неё решимость идти на работу. — Я не возьму у тебя ниче… — Возьмёшь, — перебил он, не дав Тале договорить. — Это неправильно, — девушка старалась звучать уверенно, парировать так, словно это имело смысл. — Неправильно — торговать рыбой с красным дипломом, — ухмыльнувшись, ответит Саша. — Откуда про красный диплом знаешь? — Нахмуренные брови Тальяны сдвигались к переносице, а глаза всматривались в парня, лицо которого совершенно не изменилось. Ведь она не рассказывала ему об этом. Подробно говорила про учёбу, ютясь на брошенной куртке рядом с озером, вспоминала устройство быта в общежитии, вскользь упоминала об ужасных женщинах в школе, однако о заветной красной корочке диплома Горобец абсолютно точно умолчала. Не в её характере было кичиться подобными заслугами, к этому куда больше тяготела мама. — А ты думаешь, я с Ксюхой не пересекался во дворе? — хмыкнул Волков и покачал головой. — Она ещё тот Штирлиц. — Всё равно! — Таля набрала побольше воздуха в лёгкие, решив провести воспитательную беседу с сестрой чуть позже. — Не могу я у тебя денег взять. — Хорошо, давай по-другому, — подобравшись, Саша расправил плечи и состроил серьёзное выражение лица. — Будешь на меня работать? — Кем? — лишь чудом Тальяна не рассмеялась. Едва ли парню требовался преподаватель русского и литературы. — Секретарём моим будешь, — он говорил вдвое медленнее, чем обычно, видимо, на ходу придумывая коммерческое предложение. — Плачу в два раза больше, чем ты на рынке получаешь. — Ты же не знаешь, сколько я получаю, — прищурившись, улыбнулась девушка. — Тогда в три, — расхохотался Волков и обхватил запястье Горобец, тут же притягивая её ближе к себе.

***

Ничем не примечательный ангар, каких Таля видела десятками по пути на кладбище к папе. Единственная странность — большинство из них находилось за пределами города, а этот располагался чуть ли не в центре. С ним соседствовали ещё парочка похожих, однако конкретно он выделялся за счёт высокого потолка, изнутри похожего на купол. Тальяна инстинктивно перехватилась пальцами на предплечье Саши, идущего чуть впереди. Честно говоря, они не подходили друг другу совершенно, что девушка заметила, проходя мимо автомобиля, в тонированное стекло которого успела заглянуть всего на мгновение. Ну, действительно, слегка вальяжно идущий Волков с расправленными плечами, помятой чёрной майке-алкоголичке, небрежно наброшенной перед самым выходом из квартиры кожаной куртке и Горобец. В свитере с катышками. Жмущаяся к парню, словно тот должен был спасти её в случае погибели. Не подходила она ему. И к огромному сожалению, Таля видела, знала, кто бы смотрелся рядом с ним просто восхитительно. Конечно, на её месте Лиза выглядела куда лучше. — О-о, прикатил! — крикнул откуда-то сверху смутно знакомый голос. Впрочем, Тальяна могла перепутать от страха. — Слушай, Алик, я тут «Девятку» глянул, так ей ещё не совсем хана. Это «Алик» резануло по слуху Горобец, но стоило отдать должное: здесь оно звучало куда уместнее, чем настоящее имя парня. Называть его Сашей у Тали не повернулся бы язык, а потому она решила не обращаться напрямую. Хотя, она в принципе решила молчать, пока не потребуется открыть рот. — Ой, — подошедший ближе парень сбавил темп шага и кивнул, глядя на Тальяну. — Здрасьте. — Угу, — не размыкая губ, промычала она. — Чё, не узнаёшь? — По-юношески задорная улыбка, совершенно лишённая пошлой гордости или чего-то подобного, подчеркнула блеснувшие искрами радости глаза Саши. Он даже отодвинулся от замерившей на месте Горобец, будто давал другу возможность рассмотреть девушку полностью. — Не, — тот перевёл растерянный взгляд на Волкова. — А если подумать? — Саша быстро глянул на Талю, подмигнув. — Лицо знакомое, — осторожно ступая ближе, как если бы вокруг было разбросаны мины и требовалось не наступить на боевую, парень всматривался в лицо Тальяны. На самом деле, она сама в этот момент отчаянно пыталась понять, где они могли видеться. — Погоди, Горобец? — Ага, — она робко улыбнулась, вместе с тем цепляясь за Волкова сильнее. — Да ладно? Талька? — тут же, не осторожничая больше ни доли секунды, парень рванул вперёд и стиснул Талю в объятиях, что выглядело довольно странно, учитывая, насколько крепко она продолжала держать Сашу за руку. — Не узнала, что ли? — Нет, — девушка смущённо закусила нижнюю губу, рассчитывая узнать, кто был так рад её видеть. — Павленко Витёк, — со смехом сказал Волков. — В параллели с нами учился. — Точно! — Облегчённый выдох приподнял уголки губ Горобец, которая сумела немного расслабиться. — Прости, я просто… — Да бывает, — отмахнулся Витя, не дав ей закончить мысль. Они никогда не общались толком, может, пару раз сидели за соседними партами на объединённых уроках, пересекались в актовом зале во время школьных праздников, однако не более того. Витя абсолютно точно не входил в число тех ребят, которых мама приглашала к ним домой для рисования стенгазеты, иначе Таля бы запомнила. — А вы че… — Павленко поиграл бровями, словно заменял этим какое-то похабное выражение. — Таля теперь будет моим секретарём, — гордо заявил Волков. — Кем? — прыснул в кулак Витя, даже не пытаясь изображать ту же серьёзность, какую выдавливал из себя друг. — Секретарём, — Саша повторил и хохотнул, не сдержавшись. — Вот, привёл экскурсию проводить. — А-а, ясно, — с пониманием дела кивнул Павленко, переведя взгляд на девушку. — Может, по пиву за встречу? — Я не пью, — практически шёпотом ответила Тальяна, с новой силой вцепившись пальцами в предплечье Саши. Вполне возможно, у него останутся синяки по форме подушечек её пальцев. — Пошли, я тебе покажу, чего тут как, — Волков чудом высвободил руку из хватки Горобец и приобнял девушку за плечи, тут же оставив пару поцелуев на виске. Под ногами хрустел песок, ото всюду доносились приветствия Саше, после которых сразу шли тихие перешёптывания. Должно быть, разбросанные по ангару парни принялись обсуждать девицу, появившуюся под руку с Аликом, как они его упрямо называли. К слову, сами эти юноши вызывали у Тали интерес. — А они кто? — тихо спросила она, наблюдая за борьбой двух парней на матах, вокруг которых столпились ещё шестеро. — Наши ребята, — пожал плечами Саша. — И чем они занимаются? — Тальяна и сама догадывалась, чем именно, благо, имела в голове больше одной извилины, но решила на всякий случай уточнить. — Сейчас борются, — ухмыльнулся парень, ведя её дальше. — Нет, а вообще? — настаивала Горобец. — Любопытной Варваре знаешь, что с носом сделали? — Волков опять подмигнул ей и щёлкнул по носу. В последние годы парни предпочитали умалчивать о том, откуда в их карманах водились деньги. Причём чем больше суммы — тем глуше молчание. Обычно Таля с такими вплотную не сталкивалась, видела их из окна автобуса, проезжающего мимо Рижского рынка или наблюдала, как вот такие юноши в кожанках без очереди покупали сигареты под возмущённые вопли бабушек. Сама Тальяна предпочитала молчать, кабы чего ни вышло. Она бессознательно побаивалась этих ребят, натянутая на плечах чёрная кожа куртки в сочетании с толстой болтающейся на шее цепью кого угодно введёт в состояние страха, и Горобец — не исключение. Вот только Волков совершенно не пугал. То ли их долгое знакомство, то ли давно появившиеся у обоих чувства, то ли лучезарная улыбка, то ли всё вместе делали из Алика абсолютно другого человека — Сашу. — Чем я буду заниматься? — Таля запрокинула голову, окончательно расслабившись, когда из поля зрения пропали посторонние парни. Казалось, они остались вдвоём, что, разумеется, было лишь иллюзией. — Со скольки до скольки работать? — Так, ну, смотри, — улыбнувшись, Саша остановился и встал прямо напротив девушки. Почти пионерское расстояние, если забыть о его ладони, поглаживающей бедро Тальяны, — рабочий день у тебя будет начинаться с десяти. — Со скольки? — вытаращила глаза Горобец. — С одиннадцати? — Волков прищурился и ущипнул девушку. — С двенадцати? — Саш, давай серьёзно! — Ладонь Тали шлёпнула по руке Саши, а глаза сверкнули укором. В конце концов, они сюда пришли про работу говорить, а не баловаться. — Если серьёзно, то начинать ты будешь с девяти часов, но не тут, — в его хитрой улыбке сквозила тот самый задор, который дробил деловитость Тальяны на корню. — В твои обязанности входит разбудить меня, поцеловать, поваляться ещё минут пятнадцать. Если хочешь, потом можешь завтрак приготовить, но я утром обычно не ем. — Боже, я думала, ты серьёзно, — она закатила глаза и уже было развернулась, чтобы уйти, но Волков в одно движение остановил девушку. — Ты мне нужна, слышишь? — притянув её к себе, он обхватил лицо Горобец ладонями и заглянул в глаза. — Ни секретарша, ни продавщица на рынке, ни училка. Хочешь работать — без проблем, считай, что работаешь на меня. — Я не буду брать у тебя деньги, — отчеканила Таля, вызвав вымученный вздох парня. — Вот как с тобой разговаривать? — он нагнулся и оставил практически невесомый поцелуй на её скуле, а после приблизился настолько, что губы касались уха. — Ты мне нужна. Рядом. Дома. Мурашки, сбившись в стаю, пронеслись от затылка по шее, ниже, дошли до поясницы, тогда как замершая Тальяна заставляла себя уловить суть сказанных слов. Может быть, ей бы не пришлось так долго вникать, будь на месте Волкова любой другой парень, однако именно от него она мечтала услышать подобное… Чушь. Ни о чём таком Горобец не смела мечтать никогда. — Не хочешь брать у меня деньги — не надо, — продолжал он, — только на рынке ты больше стоять тоже не будешь. — Поцелуй меня, — с мольбой попросила Таля, словно ей требовалось физически ощутить его, чтобы поверить в происходящее. Этот поцелуй чувствовался пальцами, проходящимися по верхним позвонкам Саши. Ниточкой слюны, соединяющей две пары губ. Он чувствовался сбивчивым, отрывистым, глубоким. Необходимым. Тальяна почти забыла, где они находились, полностью растворилась в руках парня, блуждающих по её телу под свитером, когда эхом на весь ангар раздался картинный кашель. — Алик, там это, — стоящий на расстоянии метров трёх Витя отводил взгляд в сторону, пряча улыбку, — мужик какой-то приехал, можешь подойти? — Ага, — оторвавшись, Саша кивнул, а после поцеловал Талю ещё раз. — Минуту подождёшь меня, ладно? Щас вернусь и к маме в больницу съездим. — Хорошо, — она провела тыльной стороной подрагивающей ладони по влажным губам. Смотря в спину удаляющимся парням, Тальяна с облегчением поняла, что ей не придётся вести дурацкую беседу ни о чём с Витей. Её вообще всегда пугала нужда болтать с кем-то, кого девушка не знала, а уж тем более на чужой территории. Это место едва ли она когда-нибудь смогла бы посчитать «своим». Горобец бесцельно оглядывалась по сторонам. Несколько машин с поднятыми крышками капота, возле которых на расстеленных пледах лежали запчасти. Два дивана, стоящих углом и разделённых бочкой, направленные на телевизор. Всюду разбросанные бутылки из-под пива. И песок. Везде песок, скрипящий на подошве. Здесь было неуютно. Высоченный потолок вкупе с поистине огромным пространством ангара создавал впечатление чего-то заброшенного, где не хотелось оставаться наедине ни секунды. Может, останься с Талей хотя бы Витя, пускай и с необходимостью вести дурацкую беседу, было бы спокойнее, но сейчас девушка испытывала желание выйти на улицу. Там её не пугали доносящиеся крики ребят, столпившихся у матов. Тихонько, не привлекая к себе внимания, Таляна постаралась прошмыгнуть на улицу. Правда, на неё всё равно уставились пары заинтересованных глаз. Снующая по ангару девушка, видимо, была куда интереснее схватки на мате. — Саш! — едва переступив порог ангара, крикнула Горобец и рванула к лежащему на земле Волкову. — Всё норм… — он постарался подняться, облокотившись, однако рухнул обратно. — Что случилось? — Наверное, Таля сбила колени в кровь, когда упала рядом с парнем, судорожно обводя его взглядом. — Нормально, — прохрипел Саша сквозь зубы, при этом не оставляя попыток встать на ноги. — Надо что-то сд… — Тальяна осеклась, вовремя успев подхватить парня. — В больницу надо, да? — Да нормально, — приблизься она ещё немного, наверное, услышала бы хруст стёсанной эмали, до такой степени сильно Волков сжимал челюсти. Оглядываясь по сторонам, Горобец не могла понять, что произошло за эти несколько минут, которые они находились порознь. Никаких посторонних людей рядом, ничего намекающего на выскочившего из-за угла бандита, девушка не обнаружила. И от этого становилось дико. Ведь не мог же Саша просто так упасть на землю, корчась от боли и цепляясь пальцами за ноги. — Позвать Витю? — спросила Таля, помогая парню более-менее полноценно держаться на своих двоих. — Не, — помотав головой, он тяжело сглотнул. — Ксюха твоя дома? — Наверное, я не знаю, — Тальяна растерялась, будто он спросил нечто очень сложное. Квадратный корень из пи или вроде того. — Ну, ты чего, испугалась? — по-тихонько ковыляя в обратную от ангара сторону, Саша улыбнулся. — Ты куда? — её вопрос звучал слишком невпопад. — Домой, — ухмыльнулся Волков. Горобец несколько раз приоткрывала рот, чтобы спросить, какого чёрта они шли домой, а не возвращались обратно в ангар, но вместо этого вылетал лишь шумный выдох. Вряд ли Саша бы ответил, учитывая, до чего уверенно он старался плестись к родному двору, плохо скрывая боль в ногах. Это одновременно пугало и восхищало — его стойкость. Таля так не умела. На его месте она бы уже кричала, просила вызвать скорую, доставить её в больницу и осмотреть по-полной программе. Впрочем, едва ли Тальяна оказалась на его месте, уж в чересчур разных мирах они существовали. — Что случилось? — она перехватила Сашу удобнее, чувствуя впивающиеся в ладонь песчинки с куртки парня. — С отцом увиделся, — отчего-то не весело хохотнул он. — В смысле? — По открытому окну на кухне квартиры Горобец поняла: сестра дома. — Он думал, что я служу, — рассказ давался ему с трудом, но почему-то казалось, что дело не в физической боли. — Героем меня считал, наверное, гордился, а вот, — Волков пожал плечами так, словно его запачканная в песке куртка являлась признаком низшей прослойки общества. — И что он? — договорить Тальяна не смогла. Ей попросту ниже лезло в голову ни одно предположение, как прошла эта встреча и почему закончилась корчившимся на земле парнем. — Пострелял в меня чуть-чуть, — рассмеялся Саша. Дикость его слов прекрасно подчёркивал болезненный смех. Горобец не была знакома с отцом Волкова достаточно, видела лишь изредка после родительских собраний, но не более того. — Ксюша дома, если что, — произнесла Таля, заходя вместе с Сашей в подъезд. Не нашлось у неё правильных фраз, чтобы отреагировать на рассказ парня. — Позовёшь её, ладно? — он мотнул головой наверх. — Зачем? — округлив глаза, Тальяна честно старалась сообразить, для чего ему Ксюха. — Ну, надо, — по улыбке Волкова следовало бы догадаться: никаких объяснений он давать не будет. По подъезду разлетались звуки шаркающих, медленных шагов и трель дверного звонка. Горобец напрочь забыла о лежащих на дне потёртой сумки ключах. Всё, на что она оказалась способна под действием шока — вдавливать чёрный кругляшок, призывающий сестру открыть дверь, и смотреть за поднимающимся к своей квартире парнем. — Господи, напугала меня, — Ксюша распахнула дверь и треснула по руке Тали. — Ключи посеяла? — Там это, — через силу проглотив примешенный к слюне страх, Тальяна махнула рукой на лестницу. — В Сашу стреляли, он попросил тебя позвать. — Блять, — мигом, буквально за секунду Ксюха плотнее затянула пояс махрового халата и прямо так, в тапочках, выскочила к сестре. — Куда на этот раз? — В ноги, — пробормотала она, захлопнув дверь. Видимо, это случилось не впервые. Только ведь Ксюша не могла знать о предыдущих проблемах Саши, просто не существовало ни единой такой возможности. Таля бы знала… наверное. — Пули вытащили? — перепрыгивая через ступени, спросила Ксюха, несясь наверх. — Нет, — Тальяна нахмурилась и ускорила шаг, абсолютно не поспевая за сестрой. — Класс, — без всякой радости прошипела младшая Горобец. — А ты уже, что ли… — должно быть, Таля спрашивала непозволительно медленно, раз Ксюша решила залететь в квартиру Саши прежде, чем ответить на вопрос. — Почему пули не вытащили? — с порога завопила девчонка, тут же ринувшаяся вытаскивать из ящика комода в коридоре вату с бинтами. — Да там не всё так страшно, — Саша лежал на матраце, облокотившись и запрокинув голову. — Холостые, даже джинсы не пробил. — Реально? — остановившись, Ксюха выглянула из-за дверного косяка в комнату. — А я тогда нахера? — Что происх… — голос запнулся об бредовость того, на что пялилась Тальяна, широко раскрыв глаза. Лежащий на матраце Волков совершенно не напоминал человека, у которого дома по ящикам шарилась малознакомая девушка, а она сама абсолютно не смахивала на ту, кого впервые силком затащили в квартиру к постороннему парню. Да Ксюха даже знала, где у него лежала вата, тогда как Таля понятия не имела о таких подробностях. — По-моему, куда-то в мышцу попал, — щурясь, должно быть, от боли, Саша растёр бедро левой ноги. — Сгибать можешь? — Ксюша опустилась на колени рядом с матрацем и принялась точечно вдавливать два пальца туда, где секундой раньше растирал парень. — Вроде, да, — прошипел он, сцепив зубы. А Тальяна по-прежнему стояла в коридоре. Её предел — закрыть входную дверь, лишив любопытных соседей интереснейшей истории для пересудов, но на большее девушка оказалась не способна. Хотя, нет, кое-что ей удалось. — Что происходит? — закричала Горобец, вложив в голосовые связки всё, что бурлило внутри. От непонимания до страха. — Я проверяю, не надорвал ли он мышцу, — плавно, даже как-то испуганно произнесла Ксюша. — Ксюх, ты иди, — Саша смотрел Тале в глаза, будто держал на мушке. — Всё нормально, до свадьбы заживёт. Замерев, Татьяна не сдвинулась с места, не оторвала от парня взгляд, не поддалась на его улыбку. Только не в этот раз. Слишком много вопросов, на которые ему стоило ответить, создали между ними настоящий овраг, перебраться через который можно было лишь на полученных ответах. — Ксюха мне пару раз помогала, — вкрадчиво, немного склоняя голову, сказала Волков. — Как медик. — Почему? — Горобец передёрнуло. Отчего-то она почувствовала себя круглой дурой, Над которой смеялись все близкие. — Ну, потому что она в меде учится, — хохотнул Саша, как если бы не видел никакой проблемы в случившемся. — Это не смешно! — Прорезавшийся прежде уверенный голос Тали полностью ушёл на крик. Теперь она снова перешла на полушёпот. — А ты думала, я откуда про красный диплом знал, а? — с его лица ещё не до конца спала улыбка, однако её остатки категорически не согласовывались с жёсткостью интонации. — А про то, когда ты вернёшься? Про рынок? Думаешь, совпало просто? — Она бы тебе не рассказала, — Тальяна опустила голову и замотала ею, ощущая собственную глупость отчётливее песчинок на ладонях. — Да если б не Ксюха, мы б с тобой никогда больше не пересеклись нормально, — договорив, Волков откинулся на матрац. На самом деле, ничего плохого не произошло. Так ведь? Только Горобец всё-равно чувствовала себя идиоткой. Какая-то её часть, не очень большая, справедливости ради, хотела сейчас развернуться и уйти домой, запереться в комнате и до скончания веков вытирать пыль с полок. Это успокаивало. А другая, главенствующая часть чего-то, что ощущалось душой, ни в коем случае не хотела покидать эту квартиру, оставлять Сашу одного. Отдаляться. — И давно ты с ней общаешься? — вопрос вышел тише, чем Таля планировала. Практически бесшумно. — Полгода где-то, — не двигаясь, ответил он. — Ну, как в мед она поступила, так и заобщались. — Почему? — Тальяна и сама не понимала, о чём именно спрашивала. — Честно? — хмыкнув, парень облокотился и сел. — Мы с пацанами пошли в общагу, там тусовка какая-то была. Ну, вот и встретились с Ксюхой, разболтались, про тебя потрещали. Она не стала спрашивать, зачем Волков пошёл с друзьями в общагу медицинского. Что десять лет назад, что сейчас парни ходили туда с одной, весьма не благородной целью. — Сказала, что ты учишься, что всё у тебя там на мази, — словно возвращаясь в тот разговор, Саша ухмыльнулся. — Сказала, что ты в меня по-уши со школы влюблена. — Не могла она такое сказать! — неправдоподобно проворчала Таля. — В ней столько портвейна было, что она всё могла сказать, — он рассмеялся, глядя на девушку исподлобья. — Сказала, что ты ночами из-за меня плакала. Соврала? — Нет, — помолчав с секунду, Тальяна отрицательно мотнула головой. Не снимая ботинок, Горобец встала на цыпочки и аккуратно подошла к матрацу, где сидел Волков. В испачканной песком одежде, с синяками, которые пока ещё они оба не видели. С улыбкой на лице. Может, Таля бы и хотела сейчас на него разозлиться, однако не получалось. Всё же она действительно проплакала ни одну ночь по парню, который секундой раньше поцеловал её в темечко и прижал к себе, словно самого драгоценного человека на планете. — Саш, — Тальяна положила голову ему на колени, слыша в ушах, до чего бешено стучало собственное сердце. — М? — скорее всего, он приподнял брови или слабо улыбнулся. Почему-то Волкову шла улыбка даже в те моменты, когда обстоятельства не располагали. — А что у вас с отцом? — Вопрос напрашивался сам собой и было бы крайне глупо со стороны Горобец его проигнорировать, оставить в поднявшейся от песка пыли возле ангара. — Долгая история, — хохотнул парень. — Я никуда не тороплюсь, — Таля повернулась на спину и заглянула Саше в лицо, на котором не виднелось и намёка на улыбку. Так странно было видеть у него горечь, обиду. Ему это так сильно не подходило, не сочеталось с искрящимися жадностью до жизни глазами, что Тальяне захотелось проморгаться. По-началу, от силы пару секунд, он смотрел девушке в глаза, должно быть, искал там возможность сменить тему, отшутиться, однако ничего такого не находил. — Будешь водку? — неожиданно задал вопрос Волков, посмотрев в стену перед собой. — Давай, — Горобец всё же крепко зажмурилась, открыла веки и поднялась с осознанием того, что нечаянно наткнулась на целый склад боли, сама того не подозревая. — Только я чуть-чуть. — Да мне самому особо нельзя. — Как оказалось, полупустая бутылка «горькой» спряталась в шкафу между верблюжьим одеялом и дорожной тканевой сумкой. Вернувшись, Саша открутил крышку, бросил куда-то в сторону подушки, сделал глоток и посмотрел на девушку. — Ты? — он протянул Тале бутылку, от которой тянулся сильный запах алкоголя, раздражающий слизистую носа даже на расстоянии. — Угу, — кивнув, она приняла из его холодных, будто в комнате стоял двадцатиградусный мороз, пальцев бутылку и немного пригубила. Напиток тут же обжог гортань, провалился в желудок, а после распространил неприятное жжение по всей грудине. — Он же у нас герой войны, — Волков согнул ноги в коленях и упёрся в них локтями, рассказывая про свою ноющую рану стене напротив. Не Горобец. На неё он не смотрел. — Меня когда в Афган забирали, сестра рыдала, чуть на стены не кидалась, а отец улыбался, говорил, чтоб я там показал, где раки зимуют. Это давалось ему тяжело. Таля видела в подрагивающих пальцах, которые Саша безуспешно старался сжать в кулаки, в ходящих желваках, в дёргании кадыка. — Будешь? — протянула девушка ему обратно бутылку, заранее зная: он согласится. — Я и показал, — будто смазав заклинивший механизм водкой, Волков продолжил говорить сразу после того, как очередной глоток стёк по стенкам горла. — На меня эти железки повесили, как будто я герой какой-то, блять. Знаешь, сколько там пацанов осталось? Моих пацанов! Да нахер мне эти медали? Я их матерям в глаза смотреть не мог, когда вернулся! Саша взял передышку на ещё два больших глотка «горькой» и шумные выдохи, а Таля сидела рядом, не решаясь коснуться парня. Сейчас он смахивал на ежа, разом выпустившего иголки, пропитанные ядовитым отчаянием. — Мне мать одного в лицо плевала, орала, а я ж ей даже ничё сказать не мог! — сморщившись, слово от прикосновения к чему-то отвратительному, выплюнул Саша. Видимо, он не позволял себе пить или просто с возрастом организм стал иначе воспринимать алкоголь. В любом случае, тогда, на озере после выпускного, Волков влил в себя почти бутылку портвейна и оставался практически трезвым, а сейчас его всё сильнее развозило с каждым словом. — Ты прикинь, ну, их же даже толком не собирал никто! — Громкость голоса нарастала, глотки становились меньше, но более частыми, кожа, натянувшаяся на костяшках ладони, что держала бутылку, стала белой. — Так, накидали, что нашли, и отправили в цинке к матерям! По-хорошему, ему бы остановиться. И пить, и рассказывать, однако Саша лишь наращивал обороты. — Вот я там стоял, смотрел на этих пацанов зелёных, а через неделю половину из них положили! — он срывался на крик, заливал в горло водку и заново начинал говорить, не слыша, как до неузнаваемости изменился тембр. — И нахуя мне эти железки на груди? Чтобы что? Чтобы я потом, блять, с наручниками спал? — Давай я… — Тальяна потянулась к бутылке, однако не успела её забрать у парня. — Да мне они сняться! Каждый! — Голова Волкова склонилась под тяжестью всего того, что называли «выполнением интернационального долга» важные люди, рассказывающие новости на экране «пузатого» телевизора. — А мы ж, оказалось, тут никому не нужны были, прикинь? Вернулись — страны, считай, нет. То же самое, слово в слово Горобец слышала, когда жила в общежитии. И от тех рассказов, кстати, тоже несло водкой. — Мне так и сказали в военкомате, мол, они меня туда не посылали, — прочистив горло, Саша рассмеялся. — Не надо боль… — Таля только успела кончиками пальцев коснуться бутылки, когда он резко отшвырнул её руку в сторону и посмотрел с какой-то невообразимой ненавистью. — Отстань! — заорал парень. Они пялились друган друга дикими глазами. В его читалось полнейшее безумие, очень напоминало бушующий океан, в котором постепенно усмирялись волны, лопались пузырьки пены и приходило осознание, тогда как по её радужкам кружил испуг. Тальяне уже приходилось видеть нечто похожее. Гриша смотрел на неё идентично в моменты своих приступов. — Талечка, — швырнув в сторону бутылку с остающейся на дне водкой, которая тотчас разлилась по матрацу, Волков притянул Горобец к себе и крепко обнял, уткнувшись губами в висок. — Я чё-то это, Таль, того. — Всё хорошо, — она обвила Сашу руками, убаюкивая, будто малыша в истерике. — Я не хотел, правда, — отодвинувшись, парень аккуратно, насколько получалось, взял её руку и принялся целовать каждый миллиметр, приговаривая. — Не хотел, не хотел. — Всё будет хорошо! — срывающимся шёпотом произнесла Таля. Она искренне в это верила. Знала, что у них точно всё будет хорошо, просто нужно подождать. Перетерпеть. Ведь из Афгана возвращались толпами и как-то жили, да? Значит, и у них получится.