Часть 3. Вкус корицы

Когда вознесётся меч,

Будь настороже,

Не опусти оружие своё.

Когда прольётся песнь

Да склонится мир,

Будь настороже, не опусти оружие своё.

«Undone» Tommee Profitt, Fleurie

      Нагайна вжалась спиной в холодную каменную стену, желая раствориться в мраке узкого переулка. Вопреки надёжно скрывающим от посторонних глаз дезилюминационным чарам, волшебницу не оставляло ощущение, будто её вот-вот обнаружат. Сердце хаотично билось в груди, то пропуская удары, то, наоборот, срываясь на бешеный ритм. Нервы были напряжены до крайности.       Она замерла и, казалось, не дышала, а взгляд настороженно провожал фигуры двух медленно удаляющихся авроров. Их силуэты тонули в зыбком тумане, изредка выхватываемые тусклым светом жёлтых фонарей. Нагайна с трудом сглотнула, от волнения во рту пересохло.       «Патруль? Это что-то новенькое… Авроры ранее никогда не обходили дозором Лютный.»       Тонкие пальцы, судорожно комкающие плакат, мелко подрагивали от неконтролируемого шквала эмоций, бушевавшего внутри. Бледные щёки опалило жаром от прилившей к лицу крови. Тревогу, что держала в напряжении последние пять минут, стремительно вытесняло другое, более тёмное чувство — ярость. Волшебница крепко сцепила зубы, сдерживая змеиное шипение, рвущееся из груди.       «Какого дьявола они тут забыли?! Чей это приказ? Скримджера? Саламандера?»       Однако Нагайна была уверена, что за спинами тех, кто отдал данную директиву, стоял кто-то другой. Кто-то, чьё имя она не знала, но отчаянно желала выяснить. Он мастерски дёргал за ниточки, приводя в движение целую цепь событий. И что больше всего злило, она была его главной марионеткой, и пока ничего не могла с этим поделать. У волшебницы было слишком мало информации. Единственное, в чём она была уверена точно, — его власть простиралась далеко за пределы Аврората. Но насколько?       Отбросив последнюю мысль, Нагайна осторожно выглянула из-за угла. Не о том она сейчас думает. Авроры полностью пропали из поля зрения. Лишь лёгкий туман скользил по брусчатке, окутывая основания мрачных, угловатых домов Лютного переулка призрачной пеленой. Угроза быть пойманной стала куда серьёзнее, и теперь следовало действовать намного осмотрительнее. Пальцы невольно сильнее сжали смятый лист пергамента, чуть не разорвав его пополам. Её маленькая провокация удалась, даже слишком. Она не ожидала, что ответная реакция будет столь быстрой и… масштабной.       За два дня оба переулка обклеили розыскными листовками с изображением Нагайны. И награда за её голову была очень солидной — тысяча галеонов. Удивительно, что Саламандер так расщедрился. Волшебница развернула скомканный плакат и хмуро осмотрела собственное изображение. На желтоватой бумаге она выглядела отвратительно: всклоченные волосы, безумный взгляд, кривая усмешка. Тот, кто разместил эту колдографию, явно не питал к Нагайне симпатии и постарался сделать её образ максимально отталкивающим. «Разыскивается особо опасная преступница», — гласила надпись над портретом.       Волшебница иронично ухмыльнулась и подожгла листовку заклинанием. Пергамент вспыхнул, сгорая дотла в считаные секунды и опадая на влажную брусчатку чёрными хлопьями пепла. Надо было решать, что делать дальше. Залечь на дно не вариант, в списке было ещё два имени. Оставалось надеяться, что охотники за наградой побоятся поднять на неё волшебные палочки.       При мысли о том, что кто-то из местных отбросов будет путаться под ногами, утихшая было ярость вспыхнула с новой силой, разливаясь по венам Адским пламенем. Нагайна медленно выдохнула, заставляя себя расслабиться. В данной ситуации ярость — плохой советчик. Сейчас нужно действовать хладнокровно и просчитывать каждый шаг. Ибо кто бы ни стоял за спинами законников, он слишком пристально за ней наблюдал, и любая ошибка могла стать последней.       Чуткий слух уловил доносившийся издалека приглушённый звук шагов. Авроры возвращались обратно. Нагайна оттолкнулась от стены и, накинув капюшон, трансгрессировала к «Белой Виверне», пока мерцающие нити чар обнаружения не добрались до закутка, в котором она пряталась.       Узкий проход между домами встретил её холодным молчанием. В этот ночной час даже обитатели местных трущоб предпочитали сидеть по своим норам. Волшебница глубоко вдохнула свежий влажный воздух и толкнула железную калитку, перекрывавшую ведущую к пабу лестницу. Противный скрип ржавого металла резанул по ушам, заставив Нагайну неприязненно скривиться. Она невольно обернулась, желая убедиться, что громкий звук не привлёк ненужного внимания. Улица, слава Мерлину, была пуста.       Медленно поднявшись по лестнице, волшебница решительно, хоть и с долей нервозности, толкнула тяжёлую дубовую дверь. И тут же её захлестнул поток звуков, исходящий из паба, где, несмотря на неурочный час, жизнь кипела своим чередом. Как и всегда здесь царило бурное оживление, непредсказуемое и лихорадочное, что безрассудно игнорировало все законы, подчиняясь лишь собственным, неписаным правилам.       Не задерживаясь на пороге, Нагайна вошла внутрь, стараясь вести себя как можно непринуждённее, дабы не привлекать лишнего внимания. Она неторопливо направилась к барной стойке. В воздухе паба, густо пропитанном запахом перегара, пота и чего-то гнилостного, чуткое обоняние маледиктус уловило слабую, но явную нотку корицы. Это показалось ей странным. Корица в этом гадюшнике? Она украдкой оглянулась, ища источник неожиданного аромата, но ничего не заметила. Вокруг были всё те же знакомые рожи завсегдатаев, которых Нагайна видела здесь бесчисленное множество раз. Бармен, старый Орфорд, привычно протирал стойку и даже не взглянул в её сторону. Волшебница села на высокий барный стул. Вызванная необычным запахом лёгкая тревога, что шевельнулась глубоко внутри, тут же рассеялась, когда Орфорд, не поднимая глаз, спокойно спросил:       — Тебе как обычно, Найя?       Нагайна на мгновение замешкалась с ответом. Возможно, сейчас алкоголь пить не стоило, однако, хотелось хоть немного расслабиться. Один бокал красного вина точно не повредит.       — Не откажусь, — негромко произнесла волшебница, облокачиваясь на барную стойку. — Есть какие-нибудь новости?       — Тебя интересует что-то помимо того, что ты у нас теперь персона нон грата? — насмешливо поинтересовался старик, доставая из-под стойки пыльную бутылку дорогого вина, которую, по его словам, он держал в баре исключительно ради Нагайны.       — Как к этому отнёсся местный сброд?       Бармен неодобрительно качнул головой, кинув на неё укоризненный взгляд, и принялся наливать вино в бокал. Какое-то время он молчал, явно желая придать весомость информации, которая у него была. Поставив алкогольный напиток перед волшебницей, Орфорд опёрся ладонями на край столешницы и, подавшись вперёд, тихо заговорил:       — Большая часть до усрачки боится оказаться твоей следующей жертвой, они будут помалкивать. Но есть и те, кто недоволен присутствием авроров на нашей территории по твоей вине. Я бы на твоём месте лишний раз не светил своим хорошеньким личиком.       — Ты не на моём месте, — невозмутимо парировала Нагайна и сделала первый глоток. Вино приятно отозвалось на языке сладковатой терпкостью и согрело грудь. — Но благодарю за предупреждение. Лучше скажи, старик, ты разузнал что-нибудь о том маге?       — Ничего существенного, — сгорбившись, Орфорд окинул задумчивым взглядом полутёмное помещение паба за спиной волшебницы и понизил голос до шёпота. — До меня лишь дошёл слух, будто он входит в какую-то таинственную организацию. А про неё мне известно мало, лишь то, что появилась она относительно недавно, и членами значатся сплошь чистокровные богатеи, чуть ли не из перечня «Священных двадцати восьми». Сама понимаешь, копать глубже я не решился. Хотелось бы сохранить свою голову на плечах.       Нагайна понимающе кивнула, однако на лице её отразилось явное раздражение. Она плотно сжала губы и опустила взгляд на бокал, медленно вращая его под углом. Тёмная жидкость, словно густая кровь, плавно стекала по пузатым стенкам.       «Тупик?» — мысленно произнесла Нагайна, чувствуя, как внутри зреет неприятное, липкое разочарование. «Таинственная организация… чистокровные… «Священные двадцать восемь»…» — слова Орфорда эхом отдавались в её голове, складываясь в удручающую картину. Это было хуже, чем ничего. По всей видимости, тот волшебник, как и она, был пешкой в чьей-то большой игре. И находились они, скорее всего, на одном шахматном поле, где передвигал фигуры один и тот же человек. Если Нагайна хочет выбраться из этой истории живой и невредимой, то стоит прекратить дальнейшие поиски, пока не стало слишком поздно.       Похолодевшие пальцы маледиктус нервно сжали ножку бокала, грозя раздавить хрупкое стекло. Она медленно подняла глаза на Орфорда, и в его взгляде увидела ясно читающийся страх. Страх, присущий тому, кто столкнулся с чем-то большим, чем он сам, перед теми, кто обладал властью и влиянием, правил этим миром из тени. Словно заразившись беспокойством старика, Нагайна и сама почувствовала, как нарастает тревога, как некая невидимая сила начинает сжимать её собственную шею, готовясь затянуть смертельную петлю.       Одна из ниточек, ведущих к кукловоду, оборвалась, объявления о награде за её голову пестрели на каждом углу, авроры второй день прочёсывали Лютный переулок. Каждый мог оказаться либо доносчиком, либо охотником, жаждущим сорвать куш. Глухое отчаяние пускало корни в сердце Нагайны, оплетая его подобно дьявольским силкам. Она чувствовала себя загнанным зверем, окружённым со всех сторон. Волшебница поймала себя на мысли, которая раньше казалась невозможной: «Пора сдаваться?»       Но где-то глубоко в душе ещё теплилась искра надежды, слабая, но упрямая. И пока она горела, Нагайна не собиралась опускать руки. Даже если весь мир против неё, она будет продолжать бороться. Потому что сдаться — значит признать, что всё было напрасно. А этого маледиктус не могла себе позволить. Опустошив одним глотком бокал, она отставила его от себя и подалась вперёд, впиваясь в бармена требовательным взглядом.       — Орфорд, может, ты хотя бы подскажешь мне, где искать…       — И как тебе наглости хватило сюда заявиться?! — угрожающе прорычал пьяный голос у неё над головой.       «Только тебя и не хватало…» — Нагайна на мгновение прикрыла веки, сдерживая взметнувшийся было гнев. Она развернулась вполоборота, спокойно встретив взгляд лысого громилы, чья физиономия была испещрена уродливыми шрамами.       — Какие-то проблемы, Маленький Джо? — её голос был спокоен и лишён всякой враждебности, что, казалось, ещё больше вывело его из себя.       — Проблемы? — Он явно опешил от постановки её вопроса. Глаза его, мутные от выпивки, на секунду расширились, однако злоба, подогреваемая страхом, взяла верх. — Ты два дня назад прикончила Макгрегора, вот какие проблемы! — рявкнул он, выступая вперёд, его кулаки сжались так, что побелели костяшки.       «Мантикора тебя задери, Джо! Как же ты не вовремя решил выяснить отношения», — Нагайна мысленно закатила глаза, внешне, однако, сохраняя спокойствие. Кажется, придётся устроить публичную порку, дабы другой шушере было неповадно.       — Макгрегор? — Волшебница нахмурилась, будто пыталась вспомнить, кто это такой, а затем взглянула на громилу с некоторым недоумением. — Ты серьёзно, Джо? С чего вдруг тебя озаботила судьба этого никчёмного грязнокровки? — Она позволила себе лёгкую, едва заметную улыбку, которая ещё больше подстегнула ярость мага. — К тому же его смерть послужила благому делу. Можно сказать, что его жалкая жизнь обрела смысл именно в этот момент.       — Ах ты тварь! — взревел побагровевший Джо, выхватывая волшебную палочку.       — Следи за своим языком. — Нагайна плавно встала и сделала шаг вперёд, на пару секунд опережая громилу. Кончик её палочки уткнулся в его ярёмную впадину, болезненно надавливая. — Или хочешь, чтобы твоё существование также обрело некий смысл?       — Ха! — Он попытался изобразить смешок, но получилось нечто похожее на кашель. — Я ведь полукровка, — прохрипел лысый, — не гожусь на роль жертвы, знаю!       — Твоё происхождение — это лишь малозначительный недостаток, Джо, — волшебница ядовито ухмыльнулась, в её глазах мелькнул холодный блеск. — И он не помешает мне убить тебя прямо сейчас.       — Возможно, но я здесь не один, знаешь ли, — он явно бравировал, делая вид, что всё под контролем. — Со всеми даже тебе не справиться, Найя.       — Проверим? — голос Нагайны был сладок, как патока, вот только в глазах её читалось предупреждение.       Она мгновенно вся подобралась, готовая в любую секунду перейти к активным действиям. Отслеживая боковым зрением движения в пабе, чтобы не пропустить нападения со стороны, маледиктус заметила странное поведение пары оборотней, сидевших недалеко от входа. Они настороженно принюхивались, не сводя глаз с массивной двери. Холод предчувствия обжёг загривок.       Нагайна едва успела выставить щит, как входная дверь с грохотом разлетелась в щепки. Облака пыли, дыма и обломков дерева заполнили помещение. А в следующий миг появились авроры, двигаясь быстро и слаженно. Они не церемонились. Оглушающие, обезоруживающие заклинания летели во все стороны, без разбора. Волшебница среагировала моментально, уходя в сторону перекатом. Там, где она стояла ещё мгновение назад, деревянный пол вспучился от удара заклятья.       «Да чтоб вас всех гоблины имели и не по разу! Кто-то всё-таки меня сдал!» — пронеслась в голове едкая мысль. Не то чтобы она не ожидала подобного исхода, но почему-то казалось, что публика в «Белой Виверне» малость поблагороднее уличного отребья.       Нагайна спряталась за барной стойкой, чувствуя, как сердце колотится где-то в горле. Она осторожно выглянула, оценивая масштаб происходящего. Вокруг царил хаос. Звон битой посуды и треск ломаемой мебели смешивался с криками, свистом летящих заклинаний и глухими ударами о защитные барьеры. Нужно было срочно убираться отсюда, вот только путь к выходу выглядел как самое настоящее поле боя, пробиться через которое не представлялось возможным. Трансгрессия тоже не срабатывала, видимо, законники заранее накрыли паб куполом.       — Найя!       Голос старика Орфорда едва пробился сквозь какофонию сражения. Нагайна обернулась. Бармен, бледный, с бурыми пятнами на лице и одежде, прятался за стойкой в паре метров от неё. Он жестом указал на стену напротив волшебницы, где, казалось бы, не было ничего, кроме пыльной головы чучела виверны под самым потолком.       — Уходи, Найя! Используй «Финиту».       «Служебное помещение. Там есть чёрный выход». Проклятье, как она сама до этого не додумалась… Резко взмахнув волшебной палочкой, Нагайна отправила в стену невербальное контрзаклинание. Чары невидимости рассыпались золотистыми искрами, являя её взору неприметную дверь.       Времени на раздумья больше не было. Прикрывшись щитом, Нагайна рванула вперёд, за считанные секунды преодолевая расстояние от барной стойки до заветного выхода. Дверь поддалась неохотно, с противным скрипом, который казался даже громче шума боя. Волшебница нырнула внутрь, обернувшись лишь в самый последний момент, чтобы успеть заметить, как чей-то щит вспыхнул голубым пламенем, отражая красную вспышку заклинания, летевшего ей в спину.       Резким движением Нагайна захлопнула дверь и, не мешкая, вновь наложила чары невидимости. Разбираться, кто именно решил помочь, не было ни времени, ни желания. Пред ней предстал тёмный пыльный коридор, в конце которого мерцал слабый свет. Она тут же сорвалась с места, вперёд, к желанному спасению.