Часть 4. Останься до рассвета

Дождь льет, он как нож ранит меня до глубины души.

Твоя тень преследует меня, и я больше не могу сбежать.

Каждый удар сердца возвращает меня в те ночи, когда мы были порознь.

Твоя тень в моей груди, истекающей кровью во мраке.

Моя душа — разорванная цепь, она трещит по швам.

Я бы сжег весь мир ради тебя, лишь бы жить в твоих мечтах.

«Pitter-Patter» Obsidian Swing

      — Рассказывай, Джо, что тебе известно про Нагайну Деви.       Скрестив руки на груди, Том не отрывал тяжёлого, давящего взгляда от лысого громилы. Назвать сидящего перед ним бугая ростом шесть с половиной футов Маленьким Джо у него язык не поворачивался. Надо же было придумать себе такое идиотское прозвище. Том мысленно скривился, внешне, однако, сохраняя серьёзное выражение лица.       Допрашиваемый сверлил взглядом в ответ и упрямо молчал, ещё и отвратительно скалился. Он, казалось, нарочно испытывал выдержку Реддла, которая и так была на пределе. Ночь выдалась длинной и тяжёлой. По внутренним ощущениям Тома сейчас было раннее утро, правда, в застенках Аврората это было довольно трудно определить. До безумия хотелось крепкого кофе, а лучше поспать хотя бы пару часов. Усталость брала своё, и молодой аврор уже сбился, которым этот допрос был по счёту. Оттого настроение медленно, но верно катилось в пасть василиска.       — Джо, не испытывай моё терпение, — процедил Реддл, подавшись вперёд. Он опёрся ладонями о край деревянной столешницы, нависая над громилой, но при этом всё ещё оставаясь в тени — яркий свет лампы попадал только на преступника и центр стола. — Выкладывай, что ты про неё знаешь. Чем раньше начнёшь, тем быстрее закончим.       — А мне что с того?       У Тома дёрнулся глаз. Этот ублюдок издевался? От желания хорошенько приложить его лицом об стол зачесались руки. Реддл с силой сжал ребро столешницы, лишь бы не сорваться. Острая грань впилась в ладони, доставляя лёгкую боль и отвлекая от заманчивой мысли.       Распоряжение Скримджера было чётким и не терпящим своеволия — стандартный допрос, использование магии, зелий и рукоприкладство запрещены. Командир их подразделения и так точил зуб на Тома. Очередное превышение полномочий могло спровоцировать старшего аврора, что, в свою очередь, повлияло бы на его планы. А этого Реддл допустить никак не мог. Ещё слишком рано. Поэтому, сцепив зубы, он максимально дружелюбно улыбнулся и тихо произнёс:       — Я не засажу тебя в Азкабан?       — Ха! Ты и так не сможешь, легавый. У тебя на меня ничего нет, — насмешливо отозвался Джо и расслабленно откинулся на спинку стула.       — У меня в распоряжении довольно увесистое досье со всеми твоими прегрешениями, умник. Там лет на десять минимум наберётся.       — Не сотрясай зря воздух, мальчишка. Вы ни разу не взяли меня с поличным, да и у большинства дел уже прошёл срок давности. — Лысый надменно ухмыльнулся, отчего его испещрённая шрамами рожа стала ещё более мерзкой.       — Умный больно… — иронично протянул Том. — Это она тебе рассказала, да?       Джо не ответил, однако в этом не было нужды. Реддл и так знал, что отморозок заученно повторял её слова. Хитрая, дерзкая, наглая. Давно он не встречал достойных противников. С каждым новым раундом игра становилась всё более волнительной. И эта прелюдия к его несомненной победе вовлекала Тома в состояние нетерпеливого предвкушения. Отчего порой он не мог думать ни о чём другом, мысли заполняла неконтролируемая жажда обладания.       Это было не просто желание поймать. Это был голод, который просыпался глубоко внутри, разгорался всепоглощающим пламенем, пожирая внутренние органы, и требовал насыщения. Её улыбка, дразнящая и опасная, часто мерещилась ему во мраке, когда Том думал о ней в тишине своего дома. И это лишь подливало масла в огонь его одержимости. Она была редким экземпляром, достойным внимания. Хищная природа маледиктус манила, будила в нём жажду полного подчинения её воли. Конец игры близок, и совсем скоро он получит эту змейку в своё безраздельное владение.       Джо нервно заёрзал на стуле. Кажется, затянувшееся молчание приносило ему дискомфорт. Реддл удовлетворённо ухмыльнулся и сел на край стола, развернувшись к лысому вполоборота.       — А она хороша, правда? — миролюбиво начал Том. — Очаровательна, умна, упрямо идёт к своей цели, не чурается тёмной магии и таких отбросов, как ты. Одна только её улыбка чего стоит, да? Сразу хочется за ней приударить. — Он окинул насмешливым взглядом набычившегося Джо. — Понимаю. Я бы тоже не отказался. О такой женщине можно только мечтать.       Как ни странно, говоря всё это, Реддл не лукавил. Нагайна хоть и не обладала привычной для англичанки красотой, но было в ней что-то притягивающее и раздражающее одновременно. Не то лукавый и бесстыжий взгляд чёрных глаз, неумолимо затягивающих в свою обсидиановую бездну, не то грациозная, будто скользящая, походка или же блеск смоляных, шелковистых даже на вид волос. Интересно, они действительно такие гладкие и мягкие на ощупь, какими кажутся?       — Лживая дрянь и двуличная стерва! — внезапно зло выплюнул лысый громила, и взгляд Тома из насмешливого стал внимательным. — Приударить за такой? Мерлин упаси… Потом хорошо, если только зубов недосчитаешься, а можно и яиц лишиться.       — Да брось, она же всего лишь женщина. Пара красивых комплиментов, дорогой подарок, немного внимания, и она вся твоя, — небрежно произнёс Реддл, пристально наблюдая при этом за едва уловимой сменой эмоций на лице Джо.       — Плохо же ты знаешь этих ведьм, красавчик. Хотя, возможно, благодаря смазливой мордашке они к тебе более благосклонны. Но не эта… змея.       На последнем слове лысый скривился так, будто ему прищемили те самые яйца. Его отвращение было искренним, Том чувствовал это, даже не применяя легилименцию. За столь откровенной реакцией крылась довольно неприглядная правда. Скорее всего, личный, весьма болезненный опыт. Вот только «змея» — довольно любопытное определение.       Реддл дёрнул уголком рта в намёке на усмешку, взгляд его, однако, оставался цепким и серьёзным. Джо явно знал больше, чем говорил. Том не ошибся. Но в курсе ли он о её проклятье? Или столь бурный отклик был связан лишь с обыкновенным вероломством и изощрённой хитростью этой женщины? В противном случае, если лысый имел представление о природе Нагайны, то это придавало его показаниям совершенно другой смысл.       Реддл прекратил наблюдать за Джо и принялся сосредоточенно закатывать рукава рубашки. Повисшая в допросной тишина становилась всё более густой и вязкой, давящей на барабанные перепонки. Громила судорожно сглотнул и заёрзал на стуле, не выдержав молчаливого прессинга. Закончив с рукавами, Том скрестил руки на груди и чуть склонил голову к плечу. Окинув пристальным взором лысого, он вкрадчиво заговорил:       — Змея? Интересное сравнение. Скрывается ли за ним нечто большее, чем просто яркий эпитет?       От проницательного взгляда молодого аврора не укрылось, как Джо вздрогнул. Его глаза заметались по комнате, словно ища пути к отступлению.       — Змея есть змея, — глухо ответил бугай. — Такую пригреешь за пазухой, а она потом в шею вцепится.       — Джо-о… — Том недовольно цокнул языком и подался вперёд, голос его звучал властно и бескомпромиссно. — Не пытайся увильнуть, ты прекрасно понял, о чём я. Говори.       — Не м-могу… — простонал лысый.       На руках, которые он лихорадочно сжимал на коленях, стали проявляться огненные плети. Его всего затрясло, по лицу градом струился пот, кожа приобрела землистый оттенок. В воздухе ощутимо запахло палёной плотью. Магические нити вспыхнули с новой силой, превращаясь в яркие, пульсирующие кольца. Глаза Джо расширились от ужаса, он попытался что-то сказать, однако из горла вырвался лишь нечленораздельный хрип.       — Хватит! — зло прошипел Реддл. — Я отменяю вопрос.       Лысый лишь что-то надсадно просипел и обмяк на стуле, тяжело дыша. Том резко встал со стола и принялся медленно ходить по допросной. Движение помогало взять под контроль нахлынувшие разом эмоции. Его шаги эхом отдавались от холодных стен полупустого помещения, а в голове болезненно пульсировала лишь одна мысль: она всё предусмотрела. Эта дрянь обвела его вокруг пальца, как неразумного мальчишку. Его! Непреложный обет чуть не прикончил этого ублюдка, а Реддл так ничего существенного и не узнал.       От непривычного чувства собственного бессилия в груди стремительно разливалась дикая ярость, смешиваясь с пьянящим восторгом. Столь противоречивые эмоции сплетались между собой подобно змеям, пробуждая другое поистине жгучее ощущение, от которого по коже бежали мурашки — возбуждение. Том пытался сдержать улыбку. Старался не позволить выражению лица выдать то упоение, тот экстаз, что он сейчас испытывал.       Своими действиями Нагайна искушала его, соблазняла сорвать наконец с неё маску, чтобы обнажить её истинную суть. И он сделает это. Совсем скоро. Реддл чувствовал, как внутри всё затрепетало от сладостного предвкушения близкого торжества над этой женщиной. Он уже выиграл, только она об этом пока не знала. Все её отчаянные попытки спутать следы выглядели жалко и были обречены на неудачу.       Том окинул безразличным взглядом едва державшегося в сознании Джо. Больше он не представлял для Реддла никакого интереса. В пару шагов преодолев расстояние до двери, молодой мужчина достал волшебную палочку из кобуры и прислонил кончик к артефакту, послав в него магический импульс. Замок щёлкнул, и Том распахнул дверь, коротко бросив стоявшим по ту сторону аврорам:       — Уводите.       Посторонившись, он пропустил в комнату дежурных, а затем вышел в тёмный, отделанный чёрным мрамором коридор и глубоко вдохнул. Воздух здесь не сказать, чтобы был намного свежее, чем в допросной, однако в нём отсутствовал кислый запах пота и страха.       — Этот был последним? — хрипло спросил Белл, провожая рассеянным взглядом уводящих Джо авроров.       Он стоял возле соседней двери и устало массировал затылок. Бледный и осунувшийся, с покрасневшими белками глаз, в измятой рубашке, перетянутой ремнём кобуры для волшебной палочки. Том скривился. Ему не нужно было смотреться в зеркало, чтобы знать, что и сам выглядел примерно так же.       — Да, последний, — ответил Реддл, потягиваясь до хруста в суставах. — Долгая выдалась ночка.       — И не говори, — подавив зевок, буркнул Кассиус и перевел взгляд в конец коридора, где в полумраке призрачно мерцала завеса портальной двери. — Прежде чем Руфус вольёт нам в глотки двойную дозу животворящего эликсира, предлагаю распить по кружечке кофе. Что думаешь?       — Полностью разделяю твоё желание, коллега, — насмешливо отозвался Том, неспешно направляясь в сторону портала.

***

      В комнате отдыха царила приятная, сонная тишина, нарушаемая лишь тихим тиканьем часов. Том сидел за столом напротив Кассиуса, подперев тяжёлую голову рукой, и маленькими глотками цедил жидкий яд под названием «кофе» — кислый, обжигающий, отвратительный на вкус. Однако со своей задачей суррогат справлялся вполне сносно. По крайней мере, в данный момент его больше не одолевало желание забыться мёртвым сном на ближайшей горизонтальной поверхности.       Внезапно дверь с грохотом распахнулась, заставив их с Беллом поднять головы. Руфус Скримджер ворвался в комнату, размахивая свежим выпуском «Ежедневного пророка», словно знаменем. Его лицо пылало от гнева, ноздри раздувались, а в глазах горел неистовый огонь. Том неприязненно скривился, даже не пытаясь скрыть своё истинное отношение к подобному появлению командира.       — Что это, Реддл? Что это, мать твою?! — рявкнул Скримджер, швырнув периодическое издание на стол перед Томом.       — Газета? — не отрывая взгляда от лица старшего аврора, иронично ухмыльнулся Реддл.       Кассиус сдавленно хохотнул, и тут же попытался скрыть смех за приступом кашля. Получилось крайне скверно. Руфус бросил на него убийственный взгляд, однако почти сразу вернул своё внимание обратно на Тома.       — Спрашиваю ещё раз, — с нажимом произнёс он. — Что это?       Реддл отвечать не спешил. Ему было откровенно плевать на все эти эмоциональные проявления. К тому же после бессонной ночи, не принёсшей никаких результатов, он чувствовал себя весьма паршиво, что не добавляло ему терпимости и человеколюбия. Том лениво развернул газету к себе, кинув безразличный взгляд на броский заголовок статьи, украшавший главную страницу «Пророка».       «Кровавые жертвоприношения: кто стоит за чередой ритуальных убийств?» — огромными буквами кричала надпись на передовице. Том сытно ухмыльнулся, удовлетворённый увиденным. Вышло недурно. Писака отлично справился с поставленной задачей. Это было сродни подбрасыванию сухих веток в огонь, что уже начал жадно пожирать всё вокруг. Столь скандальная публикация, безусловно, привлечёт внимание всей магической Британии. Но куда важнее было то, что статью увидит Нагайна.       Том попытался представить её лицо, когда маледиктус будет читать эти строки. Понравится ли ей его ответ на провокацию? Что она почувствует в этот момент? Безразличие? Гнев? Он бы хотел, чтобы она испытала страх. Ощутила себя загнанной в угол, как обречённый хищник, который понимает, что вот-вот будет пойман. Он желал, чтобы Нагайна осознала всю неотвратимость грядущего, прочувствовала довлеющий над ней фатум, который она ни предотвратить, ни отдалить не в силах. Но глубоко внутри, в тёмной, искажённой части его души, Том жаждал, чтобы она испытала что-то другое, помимо страха. Интерес? Нет, скорее… восхищение. Безграничное, истинное восхищение тем, кто поддержал её игру и бросил ответный вызов.       Реддл задумчиво провёл пальцем по заголовку статьи, ощущая, как внутри нарастает волна нестерпимого желания. Как же ему хотелось оказаться сейчас рядом с ней, чтобы воочию узреть реакцию, впитать в себя каждую эмоцию без остатка. Понять, насколько глубоко он смог задеть её, выдержит ли она этот удар, который может как положить начало перерождению, так и наоборот, сломить и низвергнуть.       — Не смей. Меня. Игнорировать. Паршивец!       Струя ледяной воды ударила в лицо, резко выдернув Тома из размышлений. Он растерянно моргнул, чувствуя, как холод вместе с водой стекает по щекам, подбородку, шее, забирается под ворот рубашки. Это было неприятно, грубо и унизительно. Однако, если благодаря этому Руфус выпустит пар и успокоится, есть шанс, что в дальнейшем он не будет вставлять палки в колёса. Помедлив, Реддл поднял взгляд, обманчиво спокойно посмотрев Скримджеру в глаза.       Тот как будто этого и ждал. Облокотившись руками на стол, он подался вперёд, нависая над Томом. Применил тот же приём, которым Реддл и сам часто пользовался. Молодой мужчина заинтересованно склонил голову набок, ему было любопытно, что ещё предпримет командир, чтобы добиться желаемого объяснения. От движения мокрые пряди волос упали на лоб и глаза, Том поморщился от неприятных ощущений и взмахнул волшебной палочкой, испаряя влагу.       — Что вы хотите от меня услышать, сэр? Оправдания? Извинения? Обещания больше так не делать? — осведомился он, растягивая губы в циничной усмешке.       Скримджер шумно выдохнул и какое-то время медлил с ответом. Кажется, он считал про себя до десяти, чтобы не сорваться. Уголки рта предательски дёрнулись, и лишь усилием воли Том не позволил лёгкой улыбке превратиться в хищный оскал. Принудительный холодный душ отлично взбодрил, избавив от сонливости и вернув привычную остроту реакции и мышления.       — Зачем? — сухо спросил Скримджер, поджав губы.       — Мне действительно нужно это объяснять? — с заметным скепсисом поинтересовался Реддл, скрестив руки на груди и вальяжно откинувшись на спинку стула.       — Ты действовал в обход меня, гадёныш! — вновь начал заводиться мужчина. Ещё немного, и точно потеряет над собой контроль. Кажется, он и сам это понимал, поэтому, прикрыв на мгновение глаза, раздражённо процедил сквозь сжатые зубы: — Объясниться как минимум было бы неплохо, ты не находишь?       — Не нахожу, сэр, — насмешливо отозвался Том, забавляясь попытками Скримджера держать себя в руках. Но в следующий миг, приняв абсолютно непроницаемое выражение лица, он презрительно произнёс: — Вы подорвали моё доверие к вам, решив саботировать расследование. А я очень не люблю, когда меня держат за идиота, сэр, — впившись тяжёлым взглядом в командира, прошипел Реддл. — Довольствуйтесь тем, что я не вменяю вам в вину то, что вы с самого начала знали, кто совершает эти кровавые ритуалы, и к тому же довольно близко с ней знакомы. — Выдержав паузу, он со злым весельем добавил: — Так имеете ли вы право что-либо от меня требовать?       Скримджер побелел от ярости. Его рука дёрнулась к рукояти волшебной палочки на поясе — жест, который в иных обстоятельствах можно было бы счесть за открытую угрозу, но в данном случае он лишь свидетельствовал о крайней степени фрустрации. Командир потерял вербальный контроль над ситуацией и попытался перейти к физическому доминированию, однако всё же смог вовремя остановиться. Довольно предсказуемо и непрофессионально. Том никак не отреагировал, продолжая смотреть на Скримджера с холодным интересом, позволив себе лишь чуть заметно приподнять бровь.       — Так или иначе, — хрипло проговорил тот, сцепив руки за спиной, — это не отменяет того факта, что ты слил конфиденциальную информацию журналистам. Думаешь, Саламандер не поинтересуется, какого гоблина ты это сделал?       — Если он действительно поинтересуется, — снисходительно протянул Том, сделав ударение на слове «если», — то ответ за свои действия я буду держать непосредственно перед ним, но никак не перед вами, сэр.       — Надеюсь, ты понимаешь, — произнёс Скримджер, и в его голосе прозвучала уже не столько ярость, сколько мрачное признание поражения, — если что-то пойдёт не так, тебе это с рук не сойдёт.