Глава 21 «Откровенность»

Лёгкий запах гвоздики, которым дышал светлый и просторный кабинет доктора Ямамото, навевал уют и приятно ласкал обоняние. Сидевшая в мягком бежевом кресле напротив психотерапевта Дэвика баюкала в руках чашку тёплого зелёного чая и, чувствуя слабый протест, ждала вопросов. В чистом аккуратном кабинете ей нравилось, успокаивал её и строгий порядок расставленных за стеклом книг, но необходимость открывать душу, пусть и специалисту, держала её в смятении. — Если вдруг почувствуете, что не готовы ответить на вопрос, не говорите ничего, госпожа Ли, — устроился в своём кресле доктор Ямамото. — Прошлое, подобное вашему, сложно раскрыть, — пояснил он. — Как много вам известно, доктор? — слегка нахмурилась Дэвика. — Лишь то, что мне рассказал ваш супруг, — корректно откликнулся психотерапевт. — Скажите, у вас были отношения в промежутке между смертью Лео и вашей свадьбой? — Нет, доктор, — покачала головой молодая женщина. — Отчего, как вы думаете? — мягко спросил доктор Ямамото, подталкивая поразмыслить. И ответила Дэвика не сразу. Подумала, прежде чем тихо сказать: — Не было желания. — Вы понимаете, в чём была причина? Вы хранили верность памяти Лео или боялись снова потерять любимого человека? Дэвика покачала головой. Сглотнула ком в горле — воспоминания о Лео снова до боли сжали все её внутренности — и медленно проговорила: — Когда Лео был жив… я хотела проводить рядом с ним всё своё время. Мне были интересны его мысли, я переживала о нём так же, как о себе… Этого больше не повторилось в течении этих десяти лет, доктор, — взглянула она на психотерапевта, — оттого я и не хотела ни с кем отношений. — Что двигало вами, когда вы заключили брак с вашим супругом в таком случае? Скрыть смятение стоило усилий — вопрос был слишком откровенным, — но Дэвика, справившись с собой, искренне призналась: — Мы были партнёрами до свадьбы, вели один бизнес… Заключение брака было удобной сделкой. — Вы не знали, что вашим супругом движет не просто расчёт? — спросил доктор Ямамото мягко, но молодая женщина снова сжалась вся внутри. — Я… Нет, не знала, — просто ответила она. — Почему вы рассказали ему о Лео? Дэвика отставила чашку и нервно разгладила складки юбки-карандаша. Она догадывалась, чем вызван вопрос: зачастую женщины не говорили своим мужчинам о прошлом. Подавив желание промолчать, молодая женщина проронила: — Я считала несправедливым принимать его ухаживания в то время, как… как… — Как ваше сердце принадлежало Лео? — закончил за неё психотерапевт. — Вы не думаете, что хотели оттолкнуть супруга, сказав ему правду? Предположение сбило Дэвику с толку. В удивлении поглядев на доктора, она задумалась… потом снова покачала головой: — Нет, причина была не в этом. К тому же Су Хёка правда скорее раззадорила, — усмехнулась она. Доктор Ямамото помолчал недолго после её слов. Затем отставил чашку на столик и рассудительно начал: — Супруг вас любит, госпожа Ли, вы ему важны и дороги. И, если вы хотите построить с ним здоровые отношения, вам следует отпустить прошлое. Это покажется вам сложным и очень болезненным, но вы должны прожить снова день, когда умер Лео. — Молодая женщина тотчас отвела взгляд, разом побледнев, однако психотерапевта это не остановило. — Взглянуть на то, как вели себя, что делали, постараться оценить свои поступки объективно… без чувства вины, — подсказал он. — Понять, где ошиблись, а где были правы. Если вам сложно вспоминать прямо сейчас, можем перенести этот разговор на следующую встречу, — добавил он, — так вы сможете подготовиться. Если нет… я вас слушаю, — закончил он и замолчал. Когда многим после Дэвика и доктор Ямамото вышли из кабинета в вестибюль, у ждавшего жену Су Хёка кольнуло в груди при виде её заплаканного лица. Покрасневшие же глаза психотерапевта вызвали у него такое недоумение, что он едва ли воспринял безмятежное: «Я подожду в машине» и ещё несколько секунд глядел жене вслед, гадая, что такого она рассказала опытному психотерапевту, что даже его заставила плакать. — Эм… Есть результаты, доктор? — спохватившись, взглянул она на доктора Ямамото. Тот вернул лаконичным: — Нам есть, над чем работать, господин Ли, но первые шаги ваша супруга сделала… Берегите её, — вдруг попросил психотерапевт ни с того ни с сего, — она удивительная женщина. Совершенно обезоруженный, Су Хёк только вежливо поклонился и зашагал к выходу. Дэвика рассеянно улыбнулась, когда он скользнул на водительское сидение, но говорить ничего не стала. Её молчание актёр терпел недолго и спросил, останавливаясь на перекрёстке: — О чём вы говорили с доктором Ямамото? Жена взглянула на него с просьбой в глазах и тихо проронила: — Я бы не хотела вспоминать это снова. — Так, значит, с доктором ты можешь быть откровенной, а со мной — нет? Су Хёк постарался сказать это без яда. Дэвика, к его удивлению, ответила светлой улыбкой и мягко заметила: — Если память мне не изменяет, мои визиты к специалисту были твоей идеей. Муж поджал губы, так явно задетый её справедливыми словами, что ей пришлось отвернуться к окну, чтобы спрятать улыбку. Ему откровенно не нравилось, что она открыла кому-то то, что он хотел знать сам, и отчего-то его ревность её забавляла. — Меня ждут в Стратфорде, сегодня снова спектакль, — взглянул на неё Су Хёк. — Завезти тебя в агентство или со мной поедешь? — Отвези меня домой, — попросила Дэвика. — Мне бы хотелось побыть одной, — пояснила она. Су Хёк не ответил. Неожиданно подумал, что, позови она его с собой, он бы забыл, что ему нужно ехать в театр. А на парковке жилого комплекса, где располагалась их квартира, целую минуту сидел, глядя перед собой и решая, подняться ли ему наверх, вместе с женой, или всё же дать ей время. — Удачи тебе сегодня, — ласково пожелала Дэвика, не дождавшись от него ни прощания ни взгляда, и выскользнула из салона. Он поглядел ей вслед. Подавил необъяснимую, но отчётливую обиду — она как будто не нуждалась ни в его поддержке ни в его присутствии. Затем шумно вздохнул и усилием воли прогнал все ненужные сейчас мысли: его ждала сцена, и он не мог позволить себе расслабиться. Набитый до верхних лож театр по-прежнему следил за его игрой с жадным интересом и в нетерпении ожидал каждого его выхода на сцену. Поздно ночью Су Хёк вошёл в квартиру и первым ощутил приятный запах выпечки. Нахмурившись, он прошёл на кухню да так и застыл в дверном проёме. Дэвика возилась у кухонного островка с миниатюрными, какими-то игрушечными тарелочками пирожных, витали в воздухе ароматы какао и горячего шоколада, доносился из динамиков тихий джаз, а набросила жена на себя, судя по тому, как повторял тонкий насыщенно-кофейный шёлк контуры её фигуры, один короткий халат. И Су Хёку потребовалась вся его выдержка, чтобы не ворваться в её безмятежное одиночество и не напомнить о себе самым бесцеремонным образом. Смыв с себя дорогу и вымотавший его спектакль, актёр вернулся на кухню и прошёл к островку, встреченный чутким: — Утомился? Могу угостить пирожным, — придвинула к нему тарелочку Дэвика, когда он устроился на стуле напротив. Ответил Су Хёк не сразу, облокотился о столешницу и долго смотрел на жену, прежде чем спросить: — У тебя хорошее настроение, Дэви? — Просто я смогла отдохнуть, — миролюбиво ответила Дэвика, вынимая из кофемашины чашечку капучино и поставив её перед мужем. Он скосил глаза на десерт: — Сама готовила? — Порой хочется сладкого, — присела на свой стул Дэвика. И замерла от неожиданности, когда в ответ Су Хёк вдруг подался к ней и ненадолго приник к её губам. — Да, мне тоже, — обронил он, отстранившись. — Ты будто недоволен чем-то, — заметила жена, поглядев на его лицо. — Почему ты так решила? — ушёл от ответа Су Хёк. — Я уже неплохо тебя читаю, — Дэвика подцепила вилочкой пирожного и поднесла к губам. — Давно выучила твои невербальные привычки. Муж сдержал улыбку: — Например? — Хм… — Дэвика задумалась и положила подбородок на сцепленные ладони. Затем начала: — Ты воздеваешь глаза к небу, когда задумываешься, прежде чем ответь на вопрос. У тебя особенно богатая мимика, когда ты нервничаешь… А ещё ты сильно не любишь, когда твои шутки не понимают, и у тебя обычно на лице написано, что ты думаешь о собеседнике, — добавила она, слабо улыбаясь. — Однако ты хорошо меня изучила, — с иронией протянул Су Хёк и сузил глаза. — Всё время за мной наблюдаешь? — Профессиональная привычка. — Хочешь знать, что вижу я?.. — тихо спросил он, не сводя глаз с её лица. Жена вскинула взгляд, обезоруженная ещё до откровенного: — Красивую женщину, которую мог бы ласкать до утра. Ранимую женщину, которая боится снова полюбить, — продолжил он. — Преданную женщину, которая дорожит тем, что у неё есть. Дэвика потупилась, нервно отломила от пирожного ещё кусочек. В памяти поневоле вспыхнули слова доктора Ямамото: «Супруг вас любит, госпожа Ли, вы ему важны и дороги». Преодолев волну неожиданного волнения, молодая женщина взглянула на Су Хёка и с интересом спросила: — И давно это началось? — Что? — поднял голову муж, с аппетитом запивший десерт горячим кофе. — Когда ты решил на мне жениться? В смысле, когда ты посмотрел на меня, как на женщину? Су Хёк, казалось, забыл про пирожное, посмотрев на неё так, словно не ждал вопроса. Затем без смущения ответил: — В тот день, когда захотел поцеловать тебя в первый раз. — Вот так сразу? — нахмурилась Дэвика в искреннем удивлении. — Ты даже не думал? — Я не мальчик, Дэви, — усмехнулся муж. — Сомневаться и бегать за тобой я не собирался. Не отвечала ему после этого Дэвика долгую минуту. Он почти доел десерт, когда она, рассеянно обводя край чашки пальцем, проговорила: — То есть… если бы я сказала тебе: «Нет»… ты бы не стал настаивать? Су Хёк фыркнул. Потом не справился с весельем и беззвучно засмеялся. Жену его смех окончательно сбил с толку: — Почему ты смеёшься? Отодвинув тарелочку в сторону, он снова подался ближе к ней и медленно выговорил, глядя ей прямо в глаза: — Дэви… Если бы ты мне отказала, я бы унёс тебя туда, где мне бы никто не помешал, и убедил тебя сказать мне: «Да». Дэвика не выдержала и рассмеялась: — Боже, ты невероятен! — Я хочу ещё пирожного, — довольно улыбаясь, притянул Су Хёк ещё одну тарелочку. С удовольствием приступил к новой порции десерта и не сразу заметил, что сидящая напротив жена продолжает чертить узоры по поверхности чашки. Лицо её было и задумчивым и печальным. — В чём дело, Дэви? — с тревогой спросил он. Дэвика качнула головой, без слов говоря, что причин для беспокойства нет, и дрогнувшим голосом проронила: — Просто думаю, что потеряла много времени, не замечая тебя. — У нас его ещё много впереди, — резонно заметил в ответ Су Хёк. Потянулся было к жене снова, но она отстранилась и легонько щёлкнула его по носу: — Не сейчас. Я хочу прибрать посуду. — А уборка не подождёт? — недовольно протянул он. Дэвика лишь улыбнулась в ответ, подхватывая со столешницы пустые тарелки, и отвернулась к раковине. Ей нужно время прийти в себя: нелегко было принять, что долгое время не видела очевидного и принимала чувства мужа за обычную страсть. По спине неожиданно пробежало волной сильное напряжение, и молодая женщина ненадолго замерла с чашкой, прежде чем продолжить уборку. Ей не нужно оборачиваться, чтобы убедиться в том, что Су Хёк снова за ней наблюдает, так, как это умел он один. Кухню без остатка заполнило его присутствием, она ощущала всей кожей, как он касается её взглядом, как его глаза медленно скользят по её фигуре, улавливая каждое движение, отчего Дэвике остро казалось, что халата на ней вовсе нет. Прибирала она посуду словно целую вечность, но, закончив, скользнула к выходу, чтобы хоть немного отдышаться и прийти в себя… Муж поймал её уже в дверях и мягко прижал к стене, напомнив без упрёка: — Я ведь просил не играть со мной. — Я не играла, — с трудом вымолвила Дэвика, понимая, что подготовиться к новой буре не получится — ей придётся принять её здесь и сейчас. Она вжалась в стену всем телом, завидя его почерневший взгляд. Он пробежал пальцами по краю полы, едва касаясь, медленно потянул узел на поясе, расслабляя ткань и не отводя взгляда. У глядевшей на его лицо Дэвики подкосились ноги — спокойное обещание в его чёрных глазах, в изгибе плотно сжатых губ отозвалось в ней безудержной слабостью. Пояс соскользнул на пол, Су Хёк склонился и легонько коснулся губами её шеи. У неё вырвался прерывистый вздох. — Семь минут, — чуть слышно сказал он. — Что? — не поняла она. Он зарылся носом в её волосы, скользнув под полы халата и пробегая по её коже едва ощутимыми прикосновениями, потом взял её лицо за подбородок и заглянул ей в глаза, уточнив: — Ты заставила меня ждать семь минут. Дэвика недоверчиво качнула головой, не веря лукавству, засиявшему в глазах мужа, и осознавая всем существом, что её саму ждут самые долгие семь минут в её жизни. Она закрыла глаза, когда Су Хёк наклонился и крепко прижался к её губам, не сдержала стона, когда он скользнул губами к её шее, лаская тёплым дыханием кожу, так, что ей отчего-то захотелось плакать. Руки его сжимали её плечи, скользнули к спине, талии, стиснули бёдра, пока по едва ли видной между полами халата коже медленно спускались вниз его губы… Дэвика запрокинула голову, судорожно втянув в себя воздух, и с трудом нашарила ладонью выключатель, чтобы спрятать в темноте пронзившее её насквозь наслаждение и отдаться во власть рук и губ, без спроса швырнувших её в пучину страсти.