Часть 7

Суббота началась с неприятного осадка. Люба всё ещё была немного задета холодностью Трофима на танцах. «Сам ревнует без причины, а теперь ещё и обижается», — ворчала она про себя, собираясь на встречу с подругами в парк. Они сидели на скамейке, ели мороженое и болтали о всяких пустяках, когда Люба заметила знакомую группу суворовцев на аллее. Трофим шёл в центре, мрачный и нахмуренный. Рядом — его неизменная свита: Максим, Сухой, Лев, Синица и Степан. — О, смотри, твой телохранитель! — подтолкнула её подруга Катя. Люба сделала вид, что не замечает их, и специально громче засмеялась шутке Дениса, который как раз подошёл к их компании. Денис был старым другом, и его беззаботное общение всегда поднимало ей настроение. Трофим увидел их первым. Люба сидела, запрокинув голову от смеха, а какой-то парень — тот самый, с прошлого раза! — стоял над ней, рассказывая что-то с театральными жестами. Кровь ударила в голову. — Ну что, Трофим, — ехидно прошипел Сухой, — твоя пава опять чужих петухов слушает. — Заткнись, — сквозь зубы бросил Трофим. — Да брось, — Лев хлопнул его по плечу. — Подойди, познакомься с конкуренцией. Максим наблюдал молча, но его насмешливый взгляд говорил красноречивее любых слов. Трофим не выдержал. Он резко направился к их компании. — Люба, — его голос прозвучал резко и неестественно громко. — Мы идём в кино. Пойдёшь с нами? Люба медленно обернулась. Её глаза сузились.— Я что, должна отчитываться перед тобой о своих планах? — Я просто предлагаю, — он попытался смягчить тон, но получилось ещё хуже. — Спасибо, но у меня уже есть компания, — холодно ответила она. — И, вообще, Трофим, что это за тон? Мы что, встречаемся? Ты что, мой парень, чтобы указывать мне, с кем общаться? Эти слова прозвучали как пощёчина. Особенно потому, что они были произнесены при всех — при её друзьях, при его друзьях, при этом... Денисе. — Я ничего не указываю! — вспылил он. — Но может, не стоит смеяться как сумасшедшая с каждым встречным! Наступила мёртвая тишина. Даже его друзья застыли в шоке. Люба медленно поднялась. Её лицо побелело от гнева.— Во-первых, Денис — не «каждый встречный», а мой старый друг. А во-вторых... что тебе вообще до этого? Ты мне кто? Ты всего лишь парень, который неделю назад был таким же наглым хамом, как и все остальные! Думал, что поможешь мне разок от хулиганов, и теперь я твоя собственность? Она повернулась к подругам.— Пойдёмте отсюда. Здесь пахнет чужой собственностью и глупостью. И они ушли. Денис на прощание бросил Трофиму сочувствующий взгляд, что было унизительнее любой насмешки. Он стоял как вкопанный, чувствуя, как на него смотрят все прохожие. Его друзья молчали. Даже Синица не нашёлся что сказать. Первым заговорил Степан, тихо и с упрёком:— Я же говорил... Надо было остановиться. Максим фыркнул:— Поздравляю, Трофим. Тактический провал. Думаю, о каком-либо продолжении операции можно забыть. — Да пошёл ты! — взорвался Трофим и, не глядя на них, быстрым шагом зашагал прочь. Он шёл, не разбирая дороги, сжимая кулаки. Гнев на себя, на Любу, на всю ситуацию душил его. Но под гневом клокотала паника. Он всё испортил. Окончательно и бесповоротно. Весь остаток дня он провёл в казарме, лёжа на кровати и уставившись в потолок. Друзья старались его не трогать. Даже насмешки прекратились — его отчаяние было слишком очевидным. Вечером, когда в казарме стало тихо, он взял телефон. Руки дрожали. Он набрал сообщение: «Прости. Я был полным идиотом. Я не имел права так говорить.» Ответа не было. Час. Два. Он написал снова: «Пожалуйста, ответь. Хотя бы чтобы сказать, что никогда меня не простишь.» Молчание. Отчаяние достигло предела. Он вскочил с кровати, накинул форму и вышел из казармы. Дежурный офицер окликнул его, но Трофим сделал вид, что не слышит. Он почти бежал по тёмным улицам к её дому. Он не знал, что скажет. Он просто знал, что должен увидеть её. Вот и её пятиэтажка. Окно её комнаты на третьем этаже было тёмным. «Уже спит», — с тоской подумал он. И тогда его осенило. Он зашёл в подъезд и начал спускаться в подвал, где находился электрощиток. Через пять минут окно Любы вспыхнуло светом, а через минуту зажглось и окно соседей. Из открывшегося окна на третьем этаже высунулась её сердитая голова. — Что происходит? Кто там?! — Люба! Это я! — крикнул Трофим из темноты двора. Наступила пауза.— Трофим? Ты с ума сошёл? Ты почему у меня свет вырубил? — Я не вырубал! Я... включил! — несвязно объяснил он. — Точнее, вырубил на весь подъезд, а потом только тебе включил! Чтобы ты обратила внимание! Сверху донёсся звук, нечто среднее между смехом и стоном.— Ты идиот! Совершенно сумасшедший! — Я знаю! — искренне признался он. — Я полный идиот! И я пришёл извиниться! — В два часа ночи? Вырубив свет во всём подъезде? — Это была единственная возможность! — кричал он, не заботясь о том, что будит соседей. — Я не знал, как ещё привлечь твоё внимание! Ты не отвечала на сообщения! Окно захлопнулось. Трофим замер в отчаянии. Но через минуту парадная дверь открылась, и на пороге появилась Люба в халате, с взъерошенными волосами и с молнией в глазах. — Ты, — она ткнула пальцем ему в грудь, — самый бестолковый, самый глупый, самый сумасшедший парень, которого я встречала в жизни! — Я знаю, — с облегчением прошептал он. — Ты вломился ко мне в дом в два ночи!— Технически, я остался во дворе...— Не умничай! — она чуть не задохнулась от гнева. — Из-за тебя сейчас весь подъезд проснётся! Из-за тебя у бабушки Нины снова давление подскочит! — Я... я принёс извинения, — он беспомощно протянул ей смятый пакет. — Это тебе. Люба с подозрением заглянула внутрь. Там лежала плитка шоколада «Алёнка» и... огромный апельсин. — Апельсин? — она смотрела на него как на сумасшедшего.— Ты же говорила, что любишь апельсины! — оправдывался он. — А в магазине рядом только один такой большой был! Она продолжала смотреть на него, и вдруг её лицо дрогнуло. Гнев сменился чем-то другим. Чем-то между изумлением и... умилением? — Боже мой, — прошептала она. — Ты действительно ненормальный. — Прости меня, — тихо сказал он. — Пожалуйста. Я был ревнивым ослом. У меня нет прав, я знаю. Но я не могу видеть тебя с другими. Не могу. Люба вздохнула. Гнев окончательно ушёл, сменившись усталостью.— Ладно. Заходи, пока соседи с вилами не пришли. Она повела его в подъезд, к электрощитку.— А теперь, гений, включи свет во всём подъезде. И чтобы я больше никогда не видела твоих ночных визитов с отключением электричества. Понял? — Понял, — кивнул он, с облегчением щёлкая рубильниками. Когда свет загорелся, они стояли в ярко освещённом подъезде и смотрели друг на друга. И вдруг Люба рассмеялась. Звонко, беззлобно. — Знаешь, — сказала она, вытирая слезу. — Ни один парень ещё не извинялся передо мной с помощью аварийного отключения электроэнергии. Это... оригинально. — Это единственное, что пришло в голову, — честно признался он. Она покачала головой, но в её глазах появилась теплота.— Ладно, иди уже. И в следующий раз, если захочешь извиниться, попробуй цветы. Или просто СМС. Без отключения света во всём районе. — Обещаю, — он улыбнулся впервые за весь день. Когда он шёл обратно в училище, его ждал серьёзный разговор с дежурным офицером и, возможно, наряд вне очереди. Но это не имело значения. Она простила его. Нет, больше — она рассмеялась. И этот смех стоил любых нарядов.