Часть 10

Неделя после последней ссоры прошла в гнетущем молчании. Трофим метался как тигр в клетке, разрываясь между долгом перед друзьями и настоящими чувствами к Любе. Каждое утро он просыпался с тяжелым камнем на душе, каждую ночь засыпал с мыслью о ней. Перелом наступил в четверг вечером. Максим отвел его в сторону после построения. — Слушай, Трофим, — его голос звучал холодно и деловито. — Либо ты выполняешь условия, либо мы считаем пари проигранным. — Я не могу просто так... — начал Трофим, но Максим резко перебил: — Можешь. Ты должен. Или ты хочешь, чтобы все узнали, какой ты слабак? Чтобы вся рота знала, что Трофимов повелся на первую же юбку? Эти слова подействовали как удар хлыста. Гордость, страх быть осмеянным, давление коллектива — всё это смешалось в один клубок. И в этот момент отчаяния в его голове родился новый, отчаянный план. Вечером он поджидал Любу у выхода из медколледжа. Увидев его, она хотела пройти мимо, но он мягко взял ее за локоть. — Люба, пожалуйста. Одну минуту. В ее глазах читалась усталость и настороженность.— Я не хочу новых сцен, Трофим. — Не будет сцен. Я... я все обдумал. И я понял. Он повел ее в сквер рядом с училищем. Сели на ту самую скамейку, где когда-то танцевали их первые тени. — Я вел себя как последний идиот, — начал он, глядя прямо перед собой. — Эта ревность... она сводила меня с ума. Но сейчас я понимаю почему. Он повернулся к ней, и в его глазах горели неподдельные чувства. — Я влюбился в тебя, Люба. По-настоящему. Так сильно, что сам испугался. Все эти дурацкие выходки — лишь от того, что я не знал, как справиться с этими чувствами. Она молчала, слушая, и он видел, как смягчается ее взгляд. — Ты стала для меня всем. Я просыпаюсь с мыслью о тебе, засыпаю с твоим образом перед глазами. Все, что было до тебя, — блеклое и пустое. Я... я не могу без тебя. Он взял ее руку, и на этот раз она не отняла ее. — Давай попробуем еще раз, — прошептал он. — На этот раз все будет по-честному. Ты и я. Без глупых обид и ревности. Люба смотрела на него, и в ее глазах боролись разные чувства. Наконец она тихо спросила: — Ты уверен? Ты действительно готов быть со мной? Не играть, а по-настоящему? — Клянусь, — страстно выдохнул он. — Я хочу быть с тобой. Хочу называть тебя своей девушкой. Хочу гордиться тем, что ты со мной. Она еще немного помолчала, потом медленно кивнула. — Хорошо. Давай попробуем. В этот момент в груди у Трофима что-то ёкнуло — странная смесь восторга и горечи. Он добился своего. Она согласилась быть с ним. Условия спора были почти выполнены. Оставался всего один шаг... Но глядя в ее сияющие глаза, чувствуя, как ее пальцы сжимают его руку, он понимал — эта победа отравлена. Он получил то, чего хотел, но заплатил за это кусочком своей души. Когда он возвращался в училище, его ждала торжествующая компания. — Ну что, герой? — встретил его Сухой. — Говорят, ты сегодня решился? — Она согласилась, — коротко бросил Трофим, проходя к своей тумбочке. — Мы... встречаемся. В казарме поднялся шум и смех. Лев хлопнул его по плечу: — Наконец-то! А я уж думал, ты до пенсии будешь вокруг нее кружить! Синица запрыгал от восторга:— Ура! Скоро денежки будут! Трофим, ты гений! Только Максим сохранял спокойствие. Он подошел к Трофиму и тихо сказал: — Молодец. Осталось совсем немного. Главное — не размякни в последний момент. Трофим молча кивнул. Он должен был чувствовать триумф, ликование. Вместо этого в душе была лишь тяжесть и странная пустота. Поздно вечером, лежа в кровати, он получил сообщение от Любы: «Спокойной ночи, мой парень. До завтра.» Он смотрел на эти слова, и они обжигали. "Мой парень". Он добился этого звания. Выиграл спор. Почти выполнил условия. Но почему же тогда ему было так горько? Почему каждая клеточка тела кричала, что он совершает самую большую ошибку в жизни? Он закрыл глаза, пытаясь заглушить внутренний голос. Поздно. Слишком поздно что-то менять. Путь был выбран, и теперь ему оставалось только идти по нему до конца. Даже если этот конец разрушит все, что стало для него по-настоящему дорогим.