Часть 15

Первые дни после той ночи были для Любы похожи на прекрасный сон. Она просыпалась с улыбкой, ловя себя на мысли о Саше. В её памяти всплывали обрывки того вечера — его нежные руки, его шёпот, чувство полного единения. Она чувствовала себя взрослее, значительнее. Изменившейся. Он первое время тоже был внимателен и нежен. Чаще писал, звонил, спрашивал, как её самочувствие, шутил, что теперь она «его маленькая медицинская тайна». Но в его голосе, даже сквозь смех, она начала улавливать какую-то новую, странную ноту. Отстранённость. Как будто часть его мыслей всегда была где-то далеко. Затем началось отдаление. Сначала он стал реже звонить. «Занятия, наряды, строевая», — отмахивался он. Потом перестал предлагать встречи в увал. «Нужно подтянуть тактику, майор Василюк грозит карой», — писал он в СМС, которые становились всё короче и суше. Люба пыталась не придавать значения. Она знала, как строг распорядок в училище. Но её начинала грызть тревога. Что-то было не так. Что-то изменилось в самом его отношении к ней. Она попыталась поговорить об этом, когда он наконец нашёл время для короткой прогулки в воскресенье. — Саша, с тобой всё в порядке? — спросила она, глядя на его профиль. Он шёл, уставившись перед собой, его плечи были напряжены. — Конечно, — он коротко улыбнулся, не глядя на неё. — Просто устал. — Может, ты хочешь о чём-то поговорить? О том... что произошло? — она осторожно коснулась его руки. Он буквально вздрогнул и отстранился.— Всё в порядке, Люб. Всё было прекрасно. Просто... не надо об этом. Его реакция была такой резкой, что она на секунду опешила. «Не надо об этом»? О самом важном, что произошло между ними? — Хорошо, — тихо сказала она, чувствуя, как в груди защемляет. — Как скажешь. Они прошли ещё метров сто в неловком молчании. — Мне пора, — вдруг проговорил он, останавливаясь. — Через час поверка. — Но ты же сказал, что до вечера... — начала она, но он перебил: — Планы изменились. Извини. Он наскоро поцеловал её в щёку, развернулся и зашагал прочь, не оглядываясь. Люба смотрела ему вслед, и холодная пустота медленно заполняла её изнутри. В казарме Трофим пытался заглушить внутреннюю боль насмешками друзей. Теперь они приветствовали его как героя. — Наконец-то! — хлопал его по спине Лев. — Наш мальчик стал мужчиной!— Рассказывай, рассказывай! — приставал Синица. — Какая она в постели? Только Степан молчал, глядя на Трофима с тяжёлым пониманием. Он видел не победителя, а сломленного человека. Максим подошёл к нему на следующий день, когда Трофим сидел один в классе.— Ну что, поздравляю с выполнением боевой задачи, — сказал он, садясь рядом. Трофим молча кивнул, глядя в стол. Тысяча рублей. Цена его чести. Цена её доверия. — Что с тобой? — Максим нахмурился. — Должен ликовать. Вместо этого ходишь как на похоронах. — Отстань, Макс, — прошептал Трофим. — Просто отстань. С того вечера он почти перестал спать. Каждую ночь перед ним вставали её глаза — полные любви и доверия в лунном свете. И её счастливая улыбка утром. Он предал это. Он осквернил самое чистое, что у него было. Единственным выходом ему казалось отдалиться. Свести общение к минимуму. Меньше видеть её, меньше причинять ей боли своим фальшивым присутствием. Может быть, так ей будет менее больно, когда... если... она всё узнает. Он отключался во время их редких телефонных разговоров, отвечал односложно. Отменял встречи в последний момент. Он строил между ними стену, кирпичик за кирпичиком, и с ужасом наблюдал, как по другую сторону этой стены медленно гаснет её вера в него. Люба не понимала. Она перебирала в памяти их последние встречи, искала причину. Может, она сделала что-то не так? Сказала что-то не то? Может, он разочаровался в ней? Может, ему не понравилось... то? Она звонила Кате, пыталась получить совет.— Может, это просто мужская реакция? — размышляла подруга. — Испугался ответственности? Бывает.— Но он же не такой, — возражала Люба, но в голосе её уже звучали сомнения. Однажды вечером, не выдержав, она набрала его номер.— Саша, пожалуйста, поговори со мной. Что происходит? Я не понимаю. Я волнуюсь. На том конце провода долго молчали.— Всё нормально, Люба, — наконец сказал он, и его голос прозвучал устало и безнадёжно. — Просто... давай немного повременим с встречами. Мне нужно... разобраться в кое-чём. — В чём? — взмолилась она. — Я могу помочь! Мы можем вместе... — Нет! — его голос прозвучал резко, почти грубо. — Ты не можешь. Просто... поверь мне. Пожалуйста. Он положил трубку. Люба сидела с телефоном в руке и чувствовала, как по щекам катятся слёзы. Он просил верить. Но как можно верить человеку, который строит между вами стену и отказывается сказать, зачем? Она была в полной растерянности. Её Саша, тот самый парень, который ради неё был готов отключить свет во всём подъезде, который с такой нежностью относился к ней всего несколько недель назад, теперь прятался от неё за каменной маской. И она не знала, что разбить эту маску — словами, криком, молчанием? Или просто уйти, чтобы не видеть, как разрушается человек, которого она полюбила? Одно она понимала точно — счастливое «после», которое она себе представляла, рассыпалось в прах. И на его месте осталась лишь горькая, непонятная пустота.