8. Chocolate & cards

      Стерильная тишина еë новой комнаты начинала казаться привычной, и Арису это ненавидела. Здесь было слишком тихо, слишком чисто. Из-за этого шум в еë голове стал громче. Она уже двадцать минут смотрела в одну точку на потолке, мысленно прокручивая в голове унизительную проверку роста в коридоре. Оптическая иллюзия. В еë голове эхом отозвался спокойный, властный голос Чишии. Она в отчаянии пнула ножку кровати.       Внезапный громкий удар в дверь заставил еë подпрыгнуть чуть ли не на фут. БАМ. БАМ. БАМ.       Это был не стук. Это было нападение. – Эй! Ты там живая или как?       Голос Нираги, безошибочно узнаваемый, резкий и громкий, донëсся из-за двери. Арису протяжно и устало вздохнула. Вот вам и тишина с покоем. Она подошла и рывком открыла дверь.       Нираги стоял с раздражëнным видом, как будто это она его достаëт. Татта стоял в нескольких метрах позади него, заламывая руки и слабо улыбаясь Арису извиняющейся улыбкой. – Что? – Спросила Арису ровным тоном. – Сейчас ужин, – Сказал Нираги, как будто это было очевидно. – Ты идëшь или собираешься сидеть здесь и хандрить из-за того, что у тебя проблемы с осанкой?       Арису нахмурилась. – Я не хандрю. И у меня нет проблем с осанкой. Он стоял на цыпочках, клянусь. – Ну конечно, – Фыркнул Нираги. – Послушай, ты можешь либо пойти с нами за едой, либо остаться здесь и скучать. Выбор за тобой.       Татта тихо проговорил: – В кафетерии довольно многолюдно и шумно... Нираги знает место получше.       Это вызвало у неë интерес. Мысль о хаотичной главной столовой была ей совершенно не по душе. – А где место получше? – Не твоë дело. Ты с нами или нет? – Нираги уже повернулся, чтобы уйти, явно ожидая, что она пойдëт за ними.       Арису колебалась всего секунду. В противном случае ей пришлось бы просто лежать и смотреть в потолок. – Хорошо. Но если это «лучшее место» окажется мусорным баком, я уйду. – Это не мусорный контейнер, – Бросил Нираги через плечо, уже направляясь дальше по коридору. – Это кладовая. Там лучше.       Татта ещё раз отчаянно на неë взглянул, словно говоря: «Пожалуйста, не зли его ещё больше» – и поспешил за ним. С обречëнным вздохом Арису пошла за ними.       Они не пошли в главный обеденный зал. Вместо этого Нираги провëл их через несколько всë более пустых служебных коридоров и наконец остановился у двери без таблички. Он распахнул еë, и за ней оказалась не кладовая, а небольшая, неиспользуемая комната отдыха для персонала. Здесь был потëртый линолеум на полу, несколько обшарпанных диванов и большой низкий стол. И там уже кто-то был.       Чишия сидел на одном из диванов, развалившись так, словно это был его дом. А рядом с ним была девушка, которую Арису никогда не видела.       Она была высокой и поразительно красивой, с тëмной кожей и длинными элегантными косами. Она потягивалась, грациозно перекинув ногу через спинку дивана, продемонстрировав свою невероятную гибкость и непринуждённость. – Ты долго шëл, – Сказал Чишия, не отрываясь от книги с загнутыми страницами, которую читал. – Я уже начал думать, что ты заблудился и от досады что-то поджëг. – Заткнись, – Проворчал Нираги, плюхаясь на диван напротив них и закидывая ноги на стол.       Девушка с косичками закончила разминку и тепло улыбнулась Арису. – Ты, должно быть, новенькая. Та, что вынесла Чишии мозг на собрании. Я Куина. – Арису, – Сказала она, чувствуя себя немного растерянной. Она не ожидала увидеть такую сцену. – Не слушай еë, – Пробормотал Чишия, переворачивая страницу. – Мой мозг в полном порядке. Страдает только моë терпение.       Куина закатила глаза. – Он дуется с тех пор, как вернулся. Что-то про «нарушение его личного пространства» и «необоснованное физическое сравнение», – Она ухмыльнулась, глядя на Арису. – Что ты с ним сделала? – Судя по всему, я существую на неудобной высоте, – Сухо произнесла Арису, усаживаясь на шаткий табурет.       Чисия наконец оторвал взгляд от книги, и в его глазах читалась холодность. – Таков был принцип. Настаивание на объективной лжи. – Это был всего лишь дюйм! — воскликнула Арису, всплеснув руками. – Ты вёл себя так, будто я совершила военное преступление! – Это создаёт прецедент! — выпалил Чишия, выпрямившись. – Если мы позволим фактам о росте оставаться без внимания, чем это закончится? Хаосом. Анархией.       Нираги, который рылся в бумажном пакете, который он принëс, достал контейнер с рисовыми шариками и бросил один из них в Чишию. Шарик отскочил от его плеча. – Хватит строить из себя королеву драмы, ешь, – Скомандовал Нираги. Он бросил ещё один шарик Куине, которая без труда его поймала, а затем ещё один Татте, который сначала выронил его, а потом прижал к груди, как драгоценное сокровище. Затем он протянул один Арису. – Вот. Только не говори, что я тебе ничего не давал.       Это было самое близкое к вежливости проявление от него, на которое она могла рассчитывать. – Спасибо, – Сказала она, принимая его.       Пока они ели, на несколько минут воцарилась относительная тишина. Нираги также достал упаковку чипсов и упаковку из шести банок газировки, которые точно не должны были быть холодными, но почему-то были. Это было странно... по-домашнему. – И так, – Сказала Куина между укусами. – Нираги сказал, что благодаря тебе, у нас теперь есть Шестëрка и Семëрка Червей. Это довольно жëстко.       Арису неловко поëрзала. – Я просто... у меня были карты. – Она увела Шестëрку прямо у меня из-под носа, – Сказал Нираги с неохотным уважением в голосе. – Просто сказала: «К сожалению, я взяла еë первая» – и ушла. Без страха. Это было довольно горячо.       Арису подавилась рисовым шариком.       Чишия поморщился. – Тебе обязательно всë формулировать в самом тревожном ключе? – Что? Так и было! Это было сильно! – Думаю, это было очень храбро, – Тихо произнëс Татта из своего угла, где он, как нервная белка, грызëт орехи. – Это было не храбро, это было необходимо, – Поправила Арису, запивая рис газировкой. – И это было не «горячо», это было... прагматично. – Видишь? Прагматично. Горячо, – Настаивал Нираги, кивая, как будто он высказал блестящую мысль.       Куина с восторгом наблюдала за происходящим. – Она мне нравится, – Заявила она, обращаясь ко всем в комнате. – Она не терепит твоего дерьма, – Она указала чипсиной на Чишию. – И она тебя совсем смутила. – Я не «смущëн», – Сказал Чишия напряжëнным голосом. – Я разочарован в том, как эта группа принимает коллективные решения. – Ты просто злишься из-за того, что твой образ «одинокого волка» больше не такой уж и одинокий, – Поддразнил Нираги. – Теперь у тебя есть товарищи по стае, нравится тебе это или нет. И твои товарищи по стае считают тебя коротышкой.       Чишия указал на него пальцем. – Мы не стая. Мы – временно и, к сожалению, случайно объедившиеся люди, которых свëл вместе человек, со стратегической глубиной лужи. – Эй, я тоже в этой стае! – Сказала Куина, делая вид, что обиделась. – Ты хочешь сказать, что не хочешь быть со мной в одной стае? – Это не... я не... – Запинаясь, произнëс Чишия, что было для него нехарактерно. Куина явно была его слабым местом. – Слишком поздно, – Сказал Нираги с дикой ухмылкой. – Мы – стая. Арису – мозг... – Предположительно, – Пробормотал Чишия. – Я – сила и красота...       Куина фыркнула. Арису закашлялась, чтобы скрыть смех. – Татта – это... Ну, не знаю, талисман. А ты, – Закончил Нираги, указывая на Чишию. – Тот ворчун, которого мы держим рядом для... Я ещë не понял для чего. – Для комического эффекта? – Невинно предположила Арису.       Чишия посмотрел на неë, и в его глазах мелькнуло искреннее раздражение. – Я запомню это восстание.       Ссоры превратились в приятное, ненавязчивое гудение, какое бывает только между людьми, которые, несмотря ни на что, начинают привыкать к особенностям друг друга.       Арису как раз объясняла, как именно Чишия стоял на цыпочках во время Великого измерения роста на седьмом этаже, когда дверь снова скрипнула.       Все замолчали. Непрошенные гости в их маленьком укрытии бывали редко.       Молодая женщина, одна из многих обычных жителей Пляжа, нерешительно остановилась в дверях. Она явно нервничала, сжимая в руках большую богато украшенную шкатулку, перевязанную белой шëлкой лентой. – Э-э, извините, что прерываю, – Запинаясь, проговорила она, обводя взглядом комнату, прежде чем остановиться на Арису. – У меня доставка. Для... Арису?       Арису моргнула. – Для меня?       Женщина энергично закивала, поспешила вперëд, с тихим стуком поставив красивую шкатулку на низкий столик, а затем практически выбежала из комнаты, тихо прикрыв за собой дверь.       Пять пар глаз уставились на шкатулку. Она была совершенно новой, что резко контрастировало с поцарапанным столом и их небрежным, помятым видом. – О-о-о-о-о, подарок! – Проворковала Куина, с интересом поддавшись вперëд. – От кого он?       У Арису застучало сердце. Она потянулась к маленькому конверту, спрятанному под лентой. Она достала единственную записку, написанную на плотной бумаге. Почерк был элегантным, плавным и безошибочно узнаваемым. «Небольшой приветственный подарок. Напоминание о том, что даже самые проницательные умы заслуживают немного сладкого. – М» – Это от Миры, – Сказала Арису. В еë голосе слышались благоговение и тревога.       Нираги тихо присвистнул. – Сама Королева посылает тебе шоколадки. Ты поднимаешься по карьерной лестнице, новенькая. – Или она откармливает тебя на убой, – Лениво заметил Чишия, хотя его взгляд был прикован к коробке с неподдельным интересом. – Не будь таким мрачным, – Упрекнула его Куина, шлëпнув по руке. – Это же шоколад! Открой, Арису!       Слегка дрожащими пальцами Арису развязала ленточку и подняла крышку. По комнате пронëсся тихий вздох. Это была не просто коробка шоколадных конфет. Это было произведение искусства. Две дюжины идеально сформированных шоколадных конфет лежали в отдельных стаканчиках из золотой фольги. Каждая конфета была разной формы и оттенка: от тëмной пыли цвета эспрессо до молочного шоколада с белыми вкраплениями. Они пахли дорого и изысканно. – Ого-о, – Выдохнул Татта, широко раскрыв глаза. – Ладно, это не из торгового автомата в отеле, – Признал Нираги, наклоняясь, чтобы рассмотреть поближе.       Арису почувствовала, как краснеет. Это было уже слишком. Это было грандиозно. А ещё это был шоколад. А настоящего, хорошего шоколада она не ела с тех пор, как... ну, с тех пор, как находится не в реальном мире. – Ну? – Сухо спросил Чишия. – Ты собираешься припрятать их, или мы удостоимся королевской милости?       Арису оглядела их лица: Куина была откровенно взволнованна, Татта смотрел с надеждой, Нираги – с жадным любопытством, и даже Чишия со своим едва скрываемым интересом. Оставить их себе казалось неправильным. За несколько часов эта странная, разношëрстная компания заставила еë чувствовать себя более понятой и нормальной, чем кто-либо другой в этом месте. – Хорошо, хорошо, – Сказала она, и на еë лице появилась лëгкая улыбка. – Но мы будем делать всë как следует. Никаких поборов.       Она поставила шкатулку в центр стола. Это было всë равно что преподнести священную реликвию. – Ты первая, – Сказала она Куине.       Куине не нужно было повторять дважды. Она выбрала красивый куполообразный кусочек, покрытый чем-то похожим на измельчëнную малину. Она положила его в рот и блаженно закрыла глаза. – О боже, – Простонала она. – Это не шоколад. Это нечто большее.       Это, конечно же, побудило Нираги к действию. Он протянул руку, но Арису, не раздумывая, оттолкнула еë. – Эй! – Я же сказала ничего не хватать! Нужно смотреть и выбирать с умом, – Отчитала она его, внезапно почувствовав себя хозяйкой кондитерского сокровища.       Нираги нахмурился, но подчинился. Он окинул взглядом варианты с сосредотенностью специалиста по обезвреживанию бомб. В конце концов он выбрал тëмный кусок, который выглядел так, будто внутри в центре был перец чили. Он откусил кусочек, и его брови взлетели вверх. – Чëрт. Это вкусно, – Кажется, он был в восторге.       Татта, воодушивившись, робко указал на простой на вид квадратик молочного шоколада. Арису взяла его и протянула Татте. Он, поблагодарив, взял его и надкусил. На его лице появилась искренняя, непринуждëнная улыбка. – Это действительно вкусно, – Прошептал он.       Затем все взгляды устремились на Чишию. Он наблюдал за всем ритуалом с беспристрастностью антрополога. – Ну? – Подначивал Нираги. – Слишком хорош для шоколада Королевы? – Я просто оцениваю стратегические последствия, – Сказал Чишия, не сводя глаз с шкатулки. – Это шоколад, идиот, а не шахматный ход, – Рассмеялась Куина. – Всë – шахматный ход, – Ответил он, но всë мне наклонился вперëд. Его рука зависла над предложенным ассортименом, выбирая между яркими конфетами и самым простым, непритязательным трюфельным тëмным шоколадом из шкатулки. Он осмотрел его, осторожно понюхал, а затем откусил небольшой кусочек. Он медленно жевал, и выражение его лица было нечитаемым. Все смотрели на него. – Ну? – Наконец нетерпеливо спросила Арису.       Он сглотнул. – Достаточно, – Произнëс он.       Нираги расхохотался. – Достаточно? Он берëт самый дорогой шоколад, который я когда-либо видел, и говорит «достаточно»? Ты невыносим! – Сожержание какао высокое, но баланс слегка смещëн в сторону горечи, которая затмевает более тонкие нотки, – Подробно рассказывал Чишия, словно давал ресторанный отзыв. – Ты такой зануда, – Сказала Куина, с любовью и досадно качая головой. – У меня есть стандарты. – У тебя есть проблемы, – Поправил Нираги.       Арису только рассмеялась и наконец выбрала себе кусочек с узором из белого и тëмного шоколада. Он таял на еë языке, насыщенный, сладкий и невероятно нежный. На мгновение Пограничье, игры, горечь утраты – всë это отошло на второй план, уступив место простому, но глубокому удовольствию от сахара и жиров.       Шкатулку снова пустили по кругу, на этот раз без особых церемоний. Настроение в комнате улучшилось, став тëплым и беззаботным. Они больше не были просто группой выживших, которых свели вместе обстоятельства; они были группой людей, делящих на всех коробку шоколадных конфет. – Ладно, теперь моя очередь пробовать настоящее, – Объявил Нираги, беря кусочек, который выглядел так, будто внутри у него карамель. Он откусил кусочек и тут же поморщился. – Фу. Апельсин. Ненавижу апельсины, – Казалось, он вот-вот его выплюнет. – Не смей! – В один голос закричали Арису и Куина.       С явным трудом проглотив, Нираги нахмурился. – Почему они всегда портят хорошие вещи фруктами? – Потому что у некоторых из нас изысканный вкус, – Самодовольно сказал Чишия. – Твой вкус может поцеловать мою— – Язык! – Перебила Куина, хотя и улыбалась.       Татта, воодушевлённый сахаром и духом товарищества, потянулся за за ещё одним. Это был длинный цилиндрический кусочек. Он откусил, и его глаза расширились. – Ого! Он... шипучий. – Что? – Арису наклонилась ближе. – Это же взрывная карамель! – Сказал Татта, и из его груди вырвался радостный смех. Он выглядел на много лет моложе.       Остаток вечера превратился в весëлую и хаотичную дегустацию шоколада. Они по очереди брали кусочки и описывали вкус с нарастающей нелепой напыщенностью, пытаясь перещеголять Чишию в занудстве. – Смелые, но меланхоличные ноты жжëного кофе и экзистенциального страха, – Продекламировал Нираги, поднося к губам недоеденную плитку тëмного шоколада. – Я чувствую... едва уловимый аромат ванили, нарастающий запах фундука и отчëтливый привкус «Как-бы-я-хотела-чтобы-Нираги-замолчал», – Парировала Арису, заставив Куину фыркнуть газировкой через нос.       Чишия даже слегка улыбнулся, наблюдая за происходящим. Когда показался кусочек с липкой розовой серединкой, он сухо прокомментировал: – А, это неуловимая «малиновая вишенка». Классика.       К тому времени, как шкатулка опустела и от неë не осталось ничего, кроме обëрток из золотой фольги, все они развалились на диванах, сытые и довольные. В воздухе повисла уютная, сытая тишина, нарушаемая лишь шуршанием упаково чипсов, когда они доставали последние солëные закуски.       Арису оглядела комнату: Куина смеялась, пытаясь научить Татту позе для растяжки, Нираги спорит с Чишией из-за последней банки газировки, в простом, беспорядочном комфорте.       Он скомкал обëртку из золотой фольги и швырнул еë в голову Нираги. Она решила, что эта победа слаще любого шоколада.       Уютная, навеянная шоколадом дымка рассеялась от звонкого и весëлого голоса Татты. – Давайте сыграем в игру!       По комнате пронеслась волна синхронных стонов и хлопковых по лицу. – Татта, – Сказала Куина, драматично придав руку ко лбу. – Мы уже играем в игру. Называется «Постарайся не попасть под лазерный луч или не будь съеденный тигром». Это настоящая головоломка. На кону, знаешь ли, наши настоящие жизни. – Ага, – Проворчал Нираги, дëргая за нитку на диване. – Это, пожалуй, единственная игра в городе.       Татта закатил глаза – этот жест становился всë более уверенным и привычным среди них. – Нет! Я имею ввиду настоящую игру! Забавную! Боже, – Он полез в большую сумку, которую принëс Нираги и которая, казалось, была бездонной кладовой контрабанды, и вытащил потрëпанную, слегка помятую колоду игральных карт. Он торжествующе взмахнул ими в воздухе. – Гоу Фиш!       На него смотрели четыре лица с выражениями, варьирующимися от недоверия до крайнего презрения. – Гоу Фиш, – Повторил Чишия ровным голосом, в котором сквозило презрение на уровне к заплесневелому хлебу. – Ты хочешь, чтобы мы сыграли в... Гоу Фиш. – Да! – Сказал Татта, не смутившись. – Это будет весело! Мы можем разбиться на команды!       Нираги посмотрел на колоду карт так, словно Татта достал из сумки умершую рыбу. – Ты что, с ума сошëл? Я не играю в детские игры. – Это не детская игра! Это классика! – Настаивал Татта, уже с удивительной ловкостью тасуя карты. – Дело в стратегии и памяти! – Единственная стратегия, которая меня интересует, предполагает, что к концу игры останется менее четырëх игроков, – Пробормотал Нираги.       Однако Арису почувствовала странную ностальгию. Гоу Фиш. Это было так... по-нормальному. Это была игра для вечеринок по случаю дня рождения и дождливых вечеров, далëкая от подсчëта дней на визе и предательств. – Я... я вроде как хочу поиграть, – Тихо призналась она.       Нираги повернул голову и уставился на неë. – Ты тоже? Я думал, хотя бы у тебя есть мозги в этой комнате. – Это называется иметь душу, – Сказала Куина, сползнув с дивана и сев на пол у стола. – Я за. Это лучше, чем слушать ваши пререкания, – Она указала на Нираги и Чишию.       Чишия выглядел так, будто ему было физически больно. – Я бы предпочëл пройти добровольную процедуру лечения корневых каналов. – Не будь слабаком, – Внезапно сказал Нираги, и в его глазах мелькнул злобный огонëк. Он увидел возможность. – В чëм дело, коротышка? Боишься проиграть в игре, в которой тебе не нужно быть снисходительным всезнайкой?       Оскорбление его роста и интеллекта в одном предложении было гениальным ходом. Чишия прищурился. – Меня не пугает игра, предназначенная для дошкольников. – Докажи это, – Бросил вызов Нираги, и на его лице расплылась ухмылка. – Или ты позволишь Татте и девочкам победить тебя?       Вот и всë. Перчатка была брошена. Гордость Чишии, как бы неуместна она ни была в этом контексте, не позволила бы ему отступить. Он протяжно и раздражëнно вздохнул, словно соглашаясь на великую личную жертву. Он опустился на пол рядом с остальными. – Ладно. Но если я буду вынужден спросить кого-то, есть ли у него тройки, я не смогу нести ответственность за свои действия.       Татта просиял от восторга. Он раздал карты с торжественностью крупье в покере с высокими ставками.       Первые несколько раундов были провальными. – Арису, у тебя есть семëрки? – Спросила Куина. – Гоу фиш, – Ответила Арису, пытаясь сдержать улыбку. – Чëрт, – Куина вытянула карту. – Нираги, – Сказал Чишия с сарказмом в голосе. – Может быть, по какому-то чудесному стечению обстоятельств у тебя есть... Валет? – Он произнëс слово «Валет» так, словно оно было чуждым и отвратительным.       Нираги хмуро посмотрел на свои карты. – Да. Что угодно. Вот, – Он швырнул карту Чишии в лицо. – Цель состоит в том, чтобы передать еë, а не нанести травму глазу, – Сказал Чишия, забирая карту со своих колен. – Моя очередь! – Сказал Татта, глядя на Нираги. – Есть какие-нибудь... эм... пятëрки?       Нираги резко поднял голову. – Почему ты просишь у меня пятëрки? Ты же их только что просил у Чишии! Ты вообще слушаешь? Вот почему мы проигрываем в играх Пик! – Это Гоу Фиш, а не военная кампания, – Куина рассмеялась. – Каждая игра – это кампания! – Парировал Нираги.       Теперь очередь Арису. Она посмотрела на Чишию, который с педантичной точностью раскладывал свои карты. – Чишия, – Сказала она с озорным блеском в глазах. – Есть какие-нибудь... двойки?       Чишия поднял взгляд, и на его лице медленно мелькнуло раздражение. Он медленно, демонстративно развëл руками. Там было полно высоких карт – Королей, Дам, Тузов. Ни одной двойки. Он посмотрел ей прямо в глаза. – Гоу, – Сказал он, сделав драматическую паузу. – Фиш.       Арису расхохоталась. Ему удалось произнести «Гоу Фиш» так, будто это было самое язвительное и изощрëнное оскорбление, какое только можно себе представить.       Игра продолжалась, всë больше отдаляясь от своих простых истоков. Альянсы создавались и распадались за считанные секунды. Нираги обвинил Куину в жульничестве, потому что она «слишком широко улыбалась, когда получала похожие». Чишия начал анализировать статическую вероятность каждого запроса на карты, чем довëл всех до слëз, пока Татта не велел ему просто выбрать карту.       В какой-то момент Нираги решил, что Татта прячет от него Короля. – Отдай мне Короля, Татта. Я знаю, что он у тебя. – Нет! Клянусь! Гоу фиш!       Нираги вытянул карту. Это был Король. Он уставился на неë, затем на Татту, и по его лицу медленно расползлась пугающая улыбка. – Ты... ты маленький врун.       Татта пискнул и и спрятался за Куину. – Это обычная игра, маньяк, а не допрос! – Сказала Куина, прикрывая его.       Почему-то, несмотря ни на что, это было весело. Это было нелепо и глупо, но именно то, что им всем было нужно. Мрачная реальность Пограничья отошла на второй план, уступив место напряжëнной и бессмысленной драме, связанной с завершением набора четырëх девяток.       В конце концов, благодаря чистой удаче и тому, что никто не обратил на неë должного внимания и не остановил, Арису победила, завершив свой последний сет с торжествующим возгласом: – Я закончила!       Остальные застонали и бросили на стол оставшиеся карты. – Я требую пересчëта голосов, – Заявил Чишия. – Я считаю, что неспортивное поведение Нираги повлияло на результаты. – Ты просто неудачник, – Сказал Нираги, но сам при этом ухмылялся. Похоже, ему понравился весь этот хаос.       Татта буквально светится от счастья. – Видите? Было весело!       К несчастью для Татты, ему следовало промолчать.