Глава 2. Незваные гости

Раннее утро в Лионтаре начинается с первых солнечных лучей, мягко озаряющих каменные стены и вымощенные булыжником улицы. Летнее время приносит тепло и свежесть, наполняя воздух ароматом цветов и хвои, ведь город окружён густыми лесами. Жители просыпаются рано: кузнецы уже разжигают горны, подготавливаясь к дневной работе — здесь кузнечное ремесло — одна из главных специализаций горожан. Оружие и доспехи тут покупают по любой цене, так как город находится в очень опасной местности, которую населяют множество сильных существ, например, двухглавые волки или листокрылы. Рыночная площадь постепенно оживает: торговцы развешивают яркие ткани, выставляют на прилавки овощи, фрукты и свежий хлеб. Кто-то продаёт зелья, которые тоже очень востребованы в этом городе. Рядом с рынком расположилась необычная железная повозка, похожая на перевозную тюрьму. За решёткой находилось несколько камер, все они были разделены так, чтобы сидящие в них существа не могли контактировать с соседними узниками. Всего было четыре камеры 2 на 2 метра. В первой камере сидели 3 эльфийки, во второй находились 2 мужчин-эльфов, в третьей — 6 совсем маленьких эльфов, скорее всего, детей, а в четвёртой сидели несколько полулюдей, которые выглядели почти как люди, но их выдавали уши и хвосты разных животных. Всех этих бедолаг продают в рабство, ведь город Лионтар находится в империи Вальдримар, где рабство полностью законно. Рядом с железной повозкой, в которой сидели рабы, стояли двое мужчин. Один из них был очень толстым, стильная рубашка едва сдерживала его "нажитое добро", и пуговицы, казалось, вот-вот разлетятся во все стороны. На его голове был высокий цилиндр. По внешности этого человека сразу можно было понять, что он достаточно богат, раз может позволить себе такую одежду. Рядом с ним стоял мужчина в латных доспехах, которые также выглядели дорого. На поясе этого человека висел длинный меч в ножнах. Оба мужчины о чём-то разговаривали, иногда поглядывая на повозку. — А вы хорошо потрудились в этот раз, Леонард, — толстый мужчина обращался к воину, стоящему перед ним, — воины вашего клана поймали много товара. Сейчас как раз высокий спрос на детей. — Ну, у нас была мотивация работать как-никак, вы предложили такую огромную сумму, что мы смогли расплатиться со всеми нашими задолженностями, — воин в латных доспехах смотрел на эльфов и полулюдей, которых он поймал со своими товарищами. — Не думал, что у одного из лучших кланов империи могут быть долги. Если не секрет, то за что? — хмуро интересуется работорговец. — В нашем клане сейчас работают двести наёмников, все они считаются одними из лучших, так что и цена за их работу соответствующая. И мне, как главе клана «Сумеречные вороны», приходилось брать деньги в долг, чтобы платить за работу моих подчинённых, — уныло отвечает на вопрос собеседника Леонард. — Понятно. Нелегко вам приходится, — с сожалением произносит работорговец. — Да, иногда нам даже некогда передохнуть. Мои товарищи уже нашли новый заказ, за выполнение которого нас щедро вознаградят, так что завтра мы уже снова отправляемся в путь, — усталым голосом проговорил Леонард. — Тогда не буду тебя задерживать. Иди отдыхай. Ну, и желаю удачи на задании! — улыбнулся толстый мужчина и побрёл в сторону клетки с рабами. — Спасибо! И вам удачи! — Леонард развернулся и побрёл по улицам города к базе наёмников. Леонард, шаг за шагом, идет по узким мощёным улочкам Лионтара. Узкие улицы, с домами, державшимися на крепких деревянных балках и украшенными резьбой и витиеватыми вывесками, движутся в лабиринт различных кварталов – от шумных торговых площадей до темных переулков. Повсюду ходят люди, все они спешат на работу или в академию на учёбу. Многие жители этого города ходят в броне, так что с трудом можно различать городскую стражу, которая следит за порядком, от обычных наёмников, которые приехали сюда заработать немного денег. Повернув на очередном повороте, Леонард наконец пришёл к месту назначения. На краю старого квартала, где тесно переплетаются каменные и деревянные постройки, стоит массивное здание, сложенное из серого камня. Смотря на него, кажется, что оно способно выдержать не одну осаду. Его фасад украшен резьбой с изображениями древних рун и символов — дань богатой истории города и уважение к опасностям, с которыми сталкиваются наёмники. Над входом висит массивный деревянный щит, на котором рука в железной перчатке пожимает обычную руку — это символ сотрудничества наёмников с обычными людьми. Снаружи здание выглядит довольно внушительно, но на самом деле оно еще больше, чем кажется, ведь в нём проживает около четырёх тысяч наёмников. Зайдя внутрь, Леонард увидел уютную общую залу, стены которой украшены как трофеями — древними артефактами, найденными наёмниками в древних руинах, так и картами окрестностей Лионтара с отмеченными опасными районами и местами приключений. На деревянных балках, поддерживающих потолок, висят масляные лампы, создающие атмосферу тепла и надёжности. В центре помещения — длинные столы для обсуждения и подготовки к заданиям, у дальней стены — стойка советника, именно за ней регистрируют новых членов и выдают поручения, там же можно создать своё задание, которое непременно вывесят на доске перед входом в здание. Рядом со стойкой советника находится небольшой магазинчик, где можно купить предметы первой необходимости, например, зелье исцеления или зачарованный факел, который может очень долго освещать путь, не погасая вплоть до нескольких дней, смотря какой ты купишь. Как только Леонард оказался внутри здания, его окликнул воин, сидящий в дальнем углу общего зала, недалеко от стойки советника: — Эй, Леонард! Мы тут! — Воин встал из-за стола и помахал рукой, чтобы его точно заметили, так как в зале сейчас было очень шумно. Каждое утро наёмники готовились к своим вылазкам, обсуждали планы или приходили брать новое задание. Так что на базе наёмников сейчас находилось очень много людей. Леонард начал двигаться в сторону своего товарища. Он мастерски протискивался между заграждавшими путь другими наёмниками, по его движениям можно понять, насколько он искусный боец. Так как Леонард был достаточно популярным в связи с тем, что он глава одного из самых сильных кланов империи, «Сумеречные вороны», многие воины, завидев его, расступались и пропускали такого авторитетного коллегу. Дойдя до своего товарища, Леонард сел напротив него и заговорил: — Привет, Стивенсон. Рассказывай, что за задание вы успели урвать и сколько за него платят. — Леонард решил не медлить и сразу задал насущный вопрос. — А тебя, видимо, только деньги интересуют, а до товарищей тебе дела нет. — Стивенсон немного поник, но его собеседник даже не обратил на это внимания и ждал ответа на свой вопрос, поэтому Стивенсон всё-таки продолжил: — Сразу скажу, задание это не для одной группы наёмников, поэтому помимо нас в вылазке будут участвовать ещё семь кланов. Если всё пройдёт гладко, каждой группе отсыпят четыре тысячи золотых монет. — СКОЛЬКО? — Леонард переспросил так громко, что все вокруг посмотрели на него как на сумасшедшего. Тогда он наклонился к своему товарищу поближе и тихо спросил: — Кто нас нанял? У него что, деньги из ушей сыпятся? — Нас наняли власти города. Какой-то лесник обнаружил посреди леса небольшую гору, на которой стоит чёрная как уголь башня, а на её вершине возвышаются три пики, — Стивенсон говорил с воодушевлением, в его глазах горел интерес. — Короче, власти решили отправить нас проверить, нет ли там опасных существ и в случае чего, истребить их. Мне кажется, будет очень интересно. А ты как считаешь? — Я считаю, что мы сорвали куш. Такие большие деньги за такую плёвую работу! Вполне возможно, что в той башне обитает нежить, но я не думаю, что мы с ней не справимся. — Леонард уже обдумывал, на что он потратит деньги, когда вернётся с задания. — Встреча с остальными кланами состоится завтра у западных ворот, оттуда же мы и двинемся в сторону башни. Наши воины сейчас отдыхают перед предстоящей экспедицией. Вам тоже стоит отдохнуть. Все подготовления я возьму на себя, можете не переживать. — Стивенсон встал из-за стола и побрёл к выходу, даже не попрощавшись с главой клана. Леонард, будто бы не обратив на невежество товарища никакого внимания, тоже встал из-за стола. Какое-то время он просто стоял, размышляя о чём-то, но, поняв, что он стоит посреди зала совещаний и ничего не делает, он всё-таки двинулся в сторону выхода.

* * *

На следующий день, возле западных ворот Лионтара собралась огромная группа людей, насчитывающая не менее тысячи воинов. Тут собрались 8 кланов, готовых отправиться на рискованное задание. Немного поодаль от толпы наёмников стояли главы их кланов. Они обсуждали навязчивые вопросы, которые требовали незамедлительного разбирательства. Здесь было восемь команд наёмников. Общий комбинированный боевой потенциал из восьми команд мог уже рассматриваться как нечто значительное, но, если будет неправильное командование, всё это будет впустую. Неважно, сколько оружия у них было, если они не могли воспользоваться им в согласии друг с другом. Нет ничего лучше, чем иметь одного лидера, который будет решать подобные вопросы. Управление несколькими командами с разнообразными личностями было уже достаточно трудной задачей, а сделать это без получения каких-либо нареканий — ещё сложнее. Ошибки, допущенные при отдаче приказов, могли напрямую привести к отказу их исполнения. И если у лидера в приоритете будет своя команда с самого начала, в конечном итоге это может вызвать негодование у всех остальных. — Я точно не смогу управлять таким большим отрядом... нет, это даже не отряд, это войско! — кряхтел какой-то очень старый воин, борода которого была до пояса, а в руках он сжимал боевой топор. — Успокойся, старик, — ухмыляясь и демонстрируя свою безупречную улыбку, сказал высокий, накачанный мужчина со светлыми волосами, за спиной которого висели треугольный щит и меч. — Во-первых, командиру не надо будет управлять всеми отрядами одновременно. Он должен будет решать проблемы и конфликты, которые могут возникнуть. Во-вторых, тебя всё равно не выберут в командиры, с тебя уже песок сыпется. — Прояви уважение к старшим, малец! — морщинистое лицо старика со злобным взглядом смотрело снизу вверх на своего обидчика. Старый воин хотел было ударить нахала своим топором, но вовремя одумался. — Ваше право, уважаемый, сомневаться в молодом поколении. Но мудрость иногда приходит и с молодостью, а глупость — с сединами. Давайте не будем ссориться по пустякам. Я извиняюсь за свою грубость перед вами. — Я хочу предложить свою кандидатуру! — Раздался вдруг громкий голос Леонарда. Все главы кланов вопросительно уставились на него. — Нет! Ни в коем случае! Только не его. Леонард думает только о деньгах, а не о жизнях товарищей. Мне об этом рассказал воин его клана, — возмущённо говорил мужчина небольшого роста с короткими ногами. Вид его, носящего броню, напоминал жука-носорога: из-за шлема создавалось впечатление, что у воина есть рог на голове. Его короткие ноги, словно у гномов, давали большую устойчивость. Такое качество хорошо шло воину. — Я полностью согласен с Генрихом. При всём моём уважении к Леонарду, я ни за что не поддержу его кандидатуру, — сказал ещё один глава клана, который прекрасно знал, как Леонард любит деньги. — Вообще-то я мог бы побыть лидером, если вы, конечно, не против, — Генрих решил выдвинуть свою кандидатуру, так как желающих было не так много. Немного подумав, решением большинства на пост лидера был принят Генрих. Леонард тоже, скрепя зубами, отдал свой голос за него, но он это сделал только потому, что и вправду считал его толковым лидером, который сможет решить любую проблему во время их совместного задания. Определившись с лидером, каждый глава отдал приказ своему клану, и все наёмники ровными рядами двинулись по дороге, ведущей куда-то на запад от Лионтара. Пройдя километров двадцать и потратив на это полдня, они наконец свернули в лес. Дальше наёмникам предстояло пройти ещё пятьдесят километров по лесу, чтобы наконец дойти до пункта назначения. Куда идти, они знали благодаря зачарованному компасу, который указывал на башню в лесу, найденную лесником. У каждого главы был ещё и компас, указывающий дорогу обратно, в Лионтар. Так что шанс сбиться с пути или заблудиться был катастрофически мал.

***

— Командир Генрих! Сколько нам ещё идти? — воин из клана Генриха задал вопрос, который сейчас волновал абсолютно всех. — Мы всего лишь два дня в пути, но за эти два дня мы сделали больше десяти привалов. И вам ещё что-то не нравится? — Генрих хотел было отчитать своего воина за то, что он подрывает боевой дух товарищей, но потом передумал и добавил: — Ладно, извини, конечно, что нагрубил. Я понимаю, что ты чувствуешь. Чем ближе мы к месту назначения, тем больше я ощущаю давление извне, как будто что-то давит на меня. Ты тоже это чувствуешь? — Думаю, мы все это сейчас ощущаем, командир, — ответил на вопрос воин. — Кажется, мы пришли, — подняв руку ко лбу и прищурившись, Генрих увидел то, ради чего они проделали столь долгий путь. Высокая угольно-чёрная башня, на вершине которой возвышались три острия, стояла на небольшом каменистом холме посреди леса. Башня, кажется, была очень древняя, и она точно использовалась для каких-то магических ритуалов. Смотря на неё, каждому по какой-то причине становилось не по себе. Из толпы наёмников послышались тяжёлые выдохи и слова благодарности богам, которых, к слову, убили пятьсот лет назад. Божественная магия вот уже полтысячелетия как не работает, но некоторые люди до сих пор верят, что боги живы. Лидер, немного подумав, решил, что безопасней будет сейчас устроить привал, так как уже вечереет, а утром отправиться изучать таинственную башню.

***

Ночью наёмники дружно распевали песни, потягивая эль, который они взяли с собой. Над кострами висели туши огромных кабанов. На небе была яркая луна. Несколько наёмников, сидящих на брёвнах у костра, что-то обсуждали, наслаждаясь этим прекрасным вечером: — Слушайте, а ведь наши рабочие дни идут, считайте, мы сейчас в оплачиваемом отпуске. — Да, братан. Мы сейчас отдыхаем. Вот только ты подумай: а что, если завтра кто-то из нас не вернётся с задания живым? — Э-э-э-эй, не порть атмосферу. Мы все вернёмся живыми, и нашей дружной компанией сходим в бар. — Погоди, но ведь если задание такое лёгкое, то зачем собирать так много кланов? Ты сам подумай: эта башня стоит здесь, возможно, не одну сотню лет. За такое долгое время туда по-любому сбежалось очень много нежити, которая там эволюционировала и становилась сильнее. — Это ничего не значит. У нас больше тысячи первоклассных наёмников. Мы с лёгкостью справимся даже с драконом, я уж молчу о какой-то там нежити. — Это конечно да... Правда, нас так много. Я первый раз вижу такое большое количество наёмников на одном задании. — Ну ладно, братва! Я пошёл спать. Пообещайте мне, что завтра вечером все до единого будете сидеть здесь и пить со мной эль. — Ой, да иди уже, давай! — Спи спокойно, брат! Разговоры у костра потом продолжались ещё долгое время, но позже почти все легли спать, кроме часовых, которые посменно наблюдали за лагерем.

***

С первыми лучами солнца проснулся Генрих. Он быстро умылся водой и стал одевать свои причудливые и очень тяжёлые доспехи. Выйдя на улицу, он почувствовал запах свежести: видимо, ночью прошёл небольшой дождь. Некоторые воины тоже уже проснулись и готовились к покорению башни. Генрих стал обходить все палатки, заглядывая в каждую и будя спавших воинов. Также он отобрал сорок человек, которые останутся следить за лагерем, пока остальные изучают башню. Думая о предстоящем приключении, Генрих повёл наёмников в сторону одинокой и таинственной башни. Просто ради интереса он решил достать зачарованный компас, который должен был указывать прямо, ведь там сейчас находилась башня. Однако, открыв крышку компаса, Генрих увидел, как стрелка беспорядочно крутится во все стороны и не останавливается. Подумав, что компас сломался, Генрих выбросил его. Он достал компас, указывающий на родной город — Лионтар. Его стрелка указывала куда-то на восток, повернувшись в том направлении, Генрих увидел маленькую могилу. В его голове промелькнула мысль: «Бывают же совпадения». Десять минут ходьбы от лагеря и вот все кланы уже стоят перед огромными, исписанными узорами и символами, дверьми. Генрих развернулся ко всем и приказал своему клану встать полукругом перед входом, выставить вперёд копья, мечи или любое другое оружие и, по возможности, прикрыться щитом. Генрих стоял перед двумя дверьми и размышлял. Ему было страшно, что с его подчинёнными может случиться что-то плохое; ему также было страшно за остальные кланы, но такова уж их работа — приходится рисковать. Генрих толкнул двери вперёд, и они поддались, открывая проход в неизвестность. Свет медленно проникал в открывшуюся щель между дверьми. И, кажется, изнутри тоже исходило какое-то свечение. Когда двери распахнулись, взору наёмников предстал длинный коридор, который освещали волшебные факела. Пламя в них не колыхалось от сквозняков и горело странным, сухим светом — без жара, но с тонким запахом полыни и старой меди. Этот свет ложился на каменные плиты, выхватывая из тьмы резные знаки вдоль стен: мелкие точки, будто рассыпанный звёздный песок. Местами на стенах можно было увидеть символы, значение которых никто из группы наёмников не знал. Слева и справа тянулись неглубокие ниши, в которых стояли статуи в капюшонах. Их лица были сглажены временем или нарочно лишены черт: вместо глаз у каждой в углублениях спали кусочки чёрного обсидиана. Казалось, статуи не смотрят, но слушают. Когда наёмники двинулись вперёд по коридору, то они поняли, что это не просто коридор: здесь было очень много поворотов, и некоторые из них вели в тупик. Вывод был один — это лабиринт. — Генрих, стой! — к лидеру экспедиции подбежало несколько воинов, которые оказались главами кланов. — Чего? Вас тоже напрягает вся эта атмосфера? — Генрих сразу попытался угадать цель его остановки товарищами. — Да, но мы к тебе по другой причине, вернее даже сказать, у нас к тебе предложение, — сказал один из семи глав. — Как тебе идея разделиться и изведать весь этот лабиринт? Тот, кто найдёт подъём наверх, должен будет оповестить об этом всех остальных. — Ну-у-у, только если вы столкнётесь с противником значительно сильнее вас, немедленно отступайте! — Генрих неохотно согласился. Он уважал мнения своих товарищей, поэтому не стал пользоваться правом лидера и просто принял предложение. Итак, все кланы пошли разными путями, кроме клана Генриха. Он решил, что его наёмники вместе с ним самим будут ждать возле выхода. Таким образом, если вдруг случится непредвиденная ситуация, то, услышав зов о помощи, он сможет взять часть своих воинов и отправиться на помощь.

***

Леонард вёл свой клан в глубь лабиринта. Он постоянно менял темп ходьбы, замедляясь на поворотах, чтобы краем глаза проверить, нет ли за углом противника. Чтобы не заблудиться, Леонард на каждом повороте рисовал красный крест и стрелку в направлении, откуда он пришёл. Любые шаги отдавались в камне так, будто коридор сам считал ритм отрядного марша. Наёмники быстро заметили: когда они меняли шаг или перешёптывались, в факелах вспыхивали зеленоватые языки — коротко, как предупреждение. Чуть дальше стены пошли на сужение, и звук стал гуще, словно его давили между ладоней. Здесь факела вдруг сменили цвет — из жёлтых в бледно-голубые. От этого, казалось, стало холоднее. Голубой свет развернул в голове у каждого короткий кадр из прошлого: молодой лучник увидел свой первый проваленный караул; лекарь-воин — неподписанный договор, из-за которого один парень так и не получил лечения вовремя. Леонард увидел день из своего детства. Его родители были обычными фермерами, и в один неблагополучный год, когда урожай не удался, его родители решили продать щенка по имени Черчик. Этого щенка Леонард, будучи ребёнком, спас от голодной смерти, но в итоге, чтобы его же семья не померла с голоду, его родителям пришлось отдать щенка мяснику, который смешивал собачье мясо со свиным, чтобы сделать колбасу дешевле в производстве. Именно с того дня Леонард всячески пытается заработать деньги, чтобы больше никогда не попасть в такую безвыходную ситуацию. Магия лабиринта, которая показывала болезненные воспоминания, не пыталась напугать — она просто предъявляла счёт за проникновение. Наёмники переглянулись, и шаг каждого стал ровнее. Проходя всё дальше, наёмники стали уставать. Казалось, что в этой башне нет ни единой души, кроме самих наёмников. Вдруг все остановились. Остановились из-за Леонарда, который, выглядывая за очередным поворотом, увидел арку, за которой была стена. Леонард тихо подошёл к арке и начал внимательно её изучать. На ней не было печатей, которые можно было снять с помощью специальных заклинаний. Обычно арки именно так и делали, запечатывая их, чтобы ими пользовался только ограниченный круг лиц. Леонард попытался толкнуть стену, но она не поддалась. Потом рядом с аркой глава клана заметил камень, на котором были видны пятна застывшей крови, также на камне было выгравировано слово: «Плата за вход». Недолго думая, Леонард сделал порез на ладони с помощью меча и вытянул руку над камнем так, чтобы кровь капала прямо на него. Арка откликнулась глухим щелчком, и в стене разошлись две половины. За ними лежал коридор без всяких поворотов. Туннель был узким, с невысоким потолком. Казалось, камень в этом туннеле шепчет, как ткань, когда её режут. Шёпот складывался в слова, но не сразу: сначала — набор звуков, затем — узнаваемые имена. Некоторые из шёпотов были чужими, некоторые — слишком знакомыми. Пройдя половину пути, наёмники поняли правило: не отвечай на свой шёпот, не гляди на свой след. Кто хоть раз бросал взгляд назад — видел себя в мягком, зыбком отражении на стене, которое начинало идти следом. Тень начинала казаться живой и забирала дыхание: будто твоя собственная усталость ложилась на плечи. Вдруг все тени исчезли, в туннеле стало тихо и повеяло холодом. Один из воинов обернулся назад и увидел, что факелы один за другим гаснут, и через несколько секунд весь клан тоже окажется без света, в полной темноте. Там, где пропадал свет, прямо из стен и пола начинали выползать теневые монстры. Они передвигались на четвереньках с бешеной скоростью, причём могли ходить даже по потолку. Завидевшие это воины хором крикнули: — БЕЖИМ! Абсолютно все рванули со всех ног вперёд. Леонард бежал впереди всех и изредка оглядывался, чтобы увидеть, как близко к ним подобралась тьма, а вместе с ней и монстры. За свою долгую карьеру наёмника Леонард повидал много разных существ, но этих он видел впервые. В очередной раз оборачиваясь, чтобы узнать, все ли живы, Леонард увидел, что тьма настигла воинов, бегущих последними. Как только это произошло, на них сразу же набросились теневые монстры, и в туннеле эхом стали раздаваться крики и вопли этих бедолаг. Факела стали гаснуть быстрее, и вскоре уже больше половины клана не было видно из-за темноты, но, в принципе, нетрудно было догадаться, что стало с теми, кто остался в темноте. Леонард понял, что убежать у него не получится, и он принял единственное верное решение, которое должно было спасти его жизнь — он начал прямо на ходу доставать из рюкзака зачарованный факел. Из-за лишних движений Леонард замедлился, и воины стали обгонять его. И вот, когда тьма была уже совсем близко, Леонард достал факел и произнёс слова: — Во мраке ночи, ты мне путь отыщи. — После этих слов факел загорелся, и тьма окутала всё вокруг него. Леонард зажмурил глаза, опасаясь, что с ним случится что-то плохое, но вопреки всему он был жив. Открыв глаза и посмотрев в сторону, где ещё был виден свет факелов в далеке, Леонард стал ощущать на себе чьи-то взгляды; ему казалось, что за ним наблюдают отовсюду. Леонард стоял почти в полной темноте — лишь слабый, холодный огонёк зачарованного факела держал вокруг него тонкий круг света, как нитяное кольцо на камне. Тишина была ненастоящая: в ней слышался шорох, сухое царапанье, будто когти разглаживают швы в стенах. Взгляды, которые он ощущал, не имели глаз — они были самой тьмой, прислонённой к нему со всех сторон, терпеливой и голодной. Пламя факела не жгло. Оно словно вытягивало из камня тонкие серебристые жилки, и те складывались в линию — не ровную, а рваную, как след ножа на мягком дереве. Линия уползала вперёд, по полу, и таяла в темноте. Леонард сделал осторожный шаг, затем второй. Тьма шевельнулась, но не подошла ближе — её удерживала тонкая световая нить. За спиной снова зашептали имена. В этот раз шёпот стал точнее: он называл тех, кто уже исчез в темноте, и повторял их прозвища так, будто хотел, чтобы Леонард ответил. Он не отвечал. Он сжал рукоять факела, прижал язык к нёбу и шагнул ещё — на светлую жилку, которую огонь указывал ему вперёд. С потолка, с боков, с самой земли послышался бег. Монстры мелькнули где-то за кругом света — как размытые тени на стекле. Они пытались взобраться по столбам холодного сияния, но каждый раз, касаясь кромки, расплывались, как дым от дыхания на морозе. Над одним из них, прижатым к потолку, пламя превосходно подсветило форму: вытянутые конечности, почти человеческие, но слишком длинные; голова, похожая на мешок из чёрной ткани, и пустой рот без зубов, тянущийся в сторону света. — Иди и не оглядывайся, — сказал себе Леонард и пошёл. Впереди коридор начинал меняться: стены перестали быть гладкими. На них выступили узоры — символы, вытравленные веками, ряды мелких отметин, как зарубки для счёта. Каждая зарубка сопровождалась маленькой точкой, и когда факел высветил их, точки вспыхнули бледно-зелёным и сложились в две линии — левую и правую. Пройдя дальше по тёмному туннелю, Леонард увидел развилку. Каждая из бледно-зелёных линий вела в одну сторону — в левый туннель и правый. Леонарду показалось, что в конце правого туннеля он увидел огонёк, и поэтому он решил пойти к нему. Монстры снова забегали за спиной, но то ли они потеряли запах, то ли символы на стенах теперь удерживали их, как невидимые ловчие петли, но в итоге шорохи быстро утихли. Спустя десяток шагов коридор вдруг взял вверх — не поворот, а подъём: потолок опустился, пол поднялся, и проход стал похож на лестницу, ведущую на поверхность. Дышать здесь было трудно не от нехватки воздуха, а от ощущения, что сама тьма давит на грудь. На дальней стене высветился круг — большой, с выемкой в центре, как замок под ключ. Леонард шагнул вправо, исследуя стену. Хруст под ногами заставил его опустить факел. То, что он увидел, заставило кровь застыть в жилах — воины его клана, полуобглоданные, лежали на холодном полу. Следы ногтей на стене рассказывали о последней надежде тех, кто уже не мог спастись. Вдруг под ногами Леонарда зажглась зелёная пентаграмма. Его окутал такой же зелёный свет. Леонарду стало плохо, в глазах потемнело, ноги переставали держать тело ровно и затряслись. Когда свет рассеялся, Леонард задал себе вполне нормальный вопрос: — Где я?

***

Генрих стоял возле одной из каменных статуй и разглядывал их глаза, вернее, кусочки обсидиана, лежащие в глазницах. Прошло уже больше трёх часов, а от других кланов так и не было никаких новостей. Генрих стал переживать за своих друзей и их подчинённых. С другой стороны, башня была достаточно большой, как в высоту, так и в диаметре, поэтому вполне возможно, что не одна группа наёмников ещё не нашла ничего интересного. Многие воины, оставшиеся у входа в башню, разбрелись по длинному центральному коридору, который отличался от остальных тем, что он был немного шире, и по обеим его сторонам, в небольших углублениях, стояли каменные статуи в капюшонах. Генрих решил, что ему нужно сходить к людям, оставшимся в лагере, и сказать им, что исследование башни может занять гораздо больше времени, чем ожидалось. Развернувшись в сторону больших дверей, ведущих на улицу, Генрих пошёл к ним неторопливыми шагами. Когда до выхода оставалось несколько шагов, то двери стали медленно закрываться. Генрих остановился и протёр глаза. Он думал, что переутомился, вот и видит галлюцинации. Но когда он открыл глаза, двери уже почти смыкались. Генрих начал бежать, чтобы успеть ухватиться за одну из дверей, но не успел. Двери закрылись, и по всему коридору раздался грохот, услышав который, все стали оборачиваться в сторону закрытых дверей. Генрих обернулся и увидел удивлённые лица воинов, взирающих на него. Некоторые стали идти в его сторону. Вдруг внимание Генриха привлёк зелёный огонёк, который он увидел боковым зрением, но не понял, откуда тот исходил. Повернув голову, Генрих заметил, что огонёк находился в центре обсидиановых глаз каменных статуй. Будто почувствовав взгляд Генриха, зелёные зрачки уставились на него. — ПРИГОТОВИТЬСЯ К БОЮ! — крикнул Генрих и ухватился за рукоять меча. После крика своего командира все воины выхватили мечи и стали искать противника. По коридору прокатилось глухое, вибрирующее гудение, похожее на раскат далёкого грома, и зелёные зрачки статуй мигнули — не как фонари, а как живые глаза. Пыль поднялась с их плеч и шлемов, будто кто-то смахнул само время с камня. Воины притихли на мгновение, подняв мечи, и это мгновение показалось наёмникам вечностью. Статуи заскрипели — тяжело, сухо, словно внутри них просыпался песок. Первая шагнула вперёд, поставив ногу на плиты пола. Плита треснула, зелёный свет на секунду сверкнул, пробежав по трещине тонкой жилкой, и погас. Коридор был длинный, выложенный тёмным камнем, и статуй было много — по обе стороны, каждая с обсидиановыми глазами. Теперь эти глаза светились, мерцали, смотрели. — Бегите в боковые туннели, в которых нет статуй! — закричал Генрих. Люди, стоящие спиной к пустому проходу, среагировали быстро: двое шагнули вперёд, трое — чуть в стороны, образуя тупой наконечник стрелы, который можно было и утолщить, и сузить в зависимости от натиска. Воины, находившиеся поблизости, рванули со всех ног в сторону этого клина, они забегали внутрь и тоже вставали в строй. Воздух сделался чуть холоднее. Где-то далеко за запечатанными дверями, как казалось, прошелестел ветер — или это мысли шептали в висках. Первая статуя ударила. Каменный кулак — безмолвный, но тяжёлый — прошёл по воздуху с такой силой, что у ближайшего воина, молодого, рыжего, звонко щёлкнули зубы: он успел нырнуть под удар, но скользнул по плитам, едва удержавшись на ногах. — Левый! По колену! — бросил Генрих, и клинок воина, широкоплечего ветерана с шрамом, идущим от уха к ключице, ударил каменного гиганта по сочленению. Звук вышел неприятный, как крик сухой тростинки, когда её ломаешь. Мгновение спустя воин упал на колени, отбросил меч, схватился за руку и стал кричать от боли. В воздухе скользнул силуэт меча. После этого крики воина прекратились. На холодный пол упала голова, на лице которой были запечатлены ужас и страх. — Не смотреть! — рыкнул Генрих, больше злостью, чем громкостью. Вдалеке послышались крики и звуки битвы. Все воины, которые не успели собраться в группы у ответвлений главного коридора, уже были мертвы. Генрих сорвался с места, он нёсся со всех ног к своим подчинённым, клин которых был пробит, и воинов один за другим настигала смерть. Не одна статуя не пыталась помешать ему, будто кто-то свыше велел не трогать Генриха. И вот, когда до места сражения оставалось всего ничего, под ногами Генриха появилась зелёная пентаграмма, и его окутал зелёный свет. Глаза неприятно защипало, и их пришлось закрыть. Когда все неприятные ощущения стихли, Генрих открыл глаза, и он оказался в совершенно ином месте...

***

Посреди коридора стояли семеро воинов, среди которых был и Леонард. Тут находились почти все главы кланов, которые решили посетить тёмную башню посреди леса, среди них не хватало разве что Генриха. — Серьёзно? Всех ваших наёмников тоже убили? — бородатый мужчина обращался ко всем находившимся здесь людям. — Да! Мой клан атаковали великаны, но меня почему-то они и пальцем не тронули, а потом у меня под ногами появилась пентаграмма, свет, и вот я здесь, — рассказал, что видел, самый старый из присутствующих здесь людей. — Получается, все мы, перед тем как оказаться здесь, видели примерно одно и то же, — заключил Леонард. Внезапно рядом с главами кланов возник столб зелёного света, а когда он рассеялся, то на его месте стоял толстый воин с причудливым шлемом — это был Генрих. — Значит, и твой клан разбили. Я надеялся, что хоть ты сможешь сбежать и привести сюда имперскую армию, — сказал Леонард, подходя к новоприбывшему. — Вы живы? Это не сон? Быть может, я умер, и это всё предсмертные видения? — задавал вопросы Генрих, разглядывая каждого, кто стоял рядом. — Мы все очутились здесь, так же, как и ты, — ответил на все вопросы разом Леонард. — А где мы? — снова задал вопрос Генрих, озираясь по сторонам. Пол был выложен из мраморных плит разных оттенков серого. Стены состояли из огромных чёрных кирпичей. В пяти метрах над землёй, на специальных подставках, горели свечи. Казалось, что это место было очень значимым для тех, кто тут обитал. — Мы, Генрих, тоже хотим это узнать, поэтому предлагаем тебе зайти во-о-он в ту дверь, — Леонард показал пальцем на две огромные двери, обрамлённые золотом и драгоценными камнями. Сама дверь была сделана из тёмной древесины, и на ней были вырезаны всякие символы, значение которых никто из присутствующих не знал. — Ну, пойдёмте, — Генрих пошёл впереди всех. Он будто знал, что находится за дверьми, и желал как можно быстрее вновь увидеть это. Группа подошла к дверям, и те, сами, стали медленно открываться. Из постепенно открывавшейся комнаты повеяло холодом. Страх окутал каждого наёмника, хоть они и считались лучшими в своём деле и повидали многое. Когда двери открылись, взору Генриха и остальных гостей предстал поистине огромный тронный зал. Весь он был выполнен из оттенков серого и чёрных цветов. Справа и слева от трона, стоящего в центре, возвышались двадцать столбов: десять с одной стороны и столько же с другой. Потолок был настолько высоко, что его не было видно, и столбы просто уходили в тьму. Над троном из стены торчал сумасшедших размеров скелет человека, у которого из висков торчали рога, как у барана, закрученные вовнутрь. Руки скелета ухватились за ближайшие столбы. Трон был полностью сделан из какого-то чёрного минерала, из-за чего свет факелов на столбах отражался и заставлял трон сиять. По обеим его бокам торчали огромные и острые пики из того же минерала, что и сам трон. Группа людей двинулась вперёд, идя в сторону трона, на котором, кажется, кто-то сидел. Подойдя поближе, сильнейшие наёмники империи увидели, как на троне сидит, с виду молодой человек в мантии, но от него веяло смертью. Казалось, что перед людьми предстала сама смерть. Когда, сидящий на троне человек, поднял голову, наёмники увидели, как левый глаз загадочной личности полыхал красным, а правый был просто бледно-синим. Увидев гостей, человек на троне сказал, голосом, полным злобы и ненависти: — Добро пожаловать в Обитель Смерти, незваные гости. Я — Ллойд Тератрон. — Он наклонился вперёд, и холод разошёлся волной. — И так, Генрих, выбирай: кто из твоих друзей умрёт первым ради остальных...