Глава III: Семья и родной дом

Запах крови, ладана, пота и гнили въедался в ноздри, создавая ощущение одновременно отвращения и странного уюта. Для меня это мрачное пристанище быстро стало домом. Здесь моя жестокость могла быть не обуздана, а направлена на «благое» дело. Служение Ситису. Каждое утро начиналось с тренировок. Я оттачивала свои навыки убийцы до идеала, стремясь к той грани совершенства, когда движение становится инстинктом, а враг падает, даже не успев осознать, что произошло. И почти каждый день рядом был Арнбьорн. Его присутствие ощущалось, как тепло костра в зимнюю ночь. Вид его высокой, мускулистой фигуры, возвышающейся над всеми остальными членами Братства, заставлял моё сердце биться чаще. Его история об изгнании из Круга Соратников из-за его чрезмерной жестокости рождала во мне странную смесь восхищения и тревоги. Я чувствовала эту тёмную искру в нём, эту тягу к насилию, которая так откликалась во мне самой. Мы были похожи, словно два клинка, выкованные из одной стали. Он молча наблюдал за моими тренировками, его одобрительное молчание значило для меня больше, чем любые похвалы. Иногда он хвалил мои удары, указывал на ошибки, но всегда в его голосе звучала теплота. Теплота, которой я так давно не чувствовала. Я не могла не замечать, как он смотрел на меня. В его взгляде было нечто большее, чем просто восхищение новым членом семьи. Это было что-то глубокое, обжигающее, заставляющее моё сердце трепетать, а кровь быстрее бежать по венам. Сегодня Арнбьорн, как и я, тренировался на манекенах. Он отточенными движениями рубил воздух огромной секирой. Я отвернулась, скрывая смущение, и принялась разминать плечи, чувствуя, как кровь приливает к щекам. — Неплохо, сестра, — похвалил Арнбьорн, его голос звучал как раскат грома. — Но ты всё ещё держишься слишком скованно. Отпусти себя, позволь ярости выйти наружу. Я кивнула, сосредотачиваясь. Я вскинула свой клинок и нанесла серию ударов, стараясь вложить в них всю свою силу и ненависть к врагам. Удары становились быстрее, яростнее. Клинок рассекал воздух со свистом. Я не видела ничего, кроме манекена передо мной, но чувствовала, как взгляд Арнбьорна прожигает меня насквозь. — Ещё! — рявкнул он. — Больше ярости! Я усилила напор. Клинок обрушивался на манекен с неумолимой силой, разрывая ткань и дробя дерево. Я остановилась, тяжело дыша, с клинком в руках, глядя на изуродованный манекен. Я чувствовала усталость, но и какое-то странное удовлетворение. Я подняла взгляд и встретилась с глазами Арнбьорна. В них я видела восхищение, но и что-то ещё… Что-то, что заставляло моё сердце биться быстрее. — Вот так, — сказал он, его голос смягчился. — Вот тогда ты становишься по-настоящему опасной. Я опустила клинок, чувствуя, как жар постепенно покидает моё тело. — Ты прав, я всё ещё держусь слишком скованно, — пробормотала я, словно оправдываясь. Я не умела принимать комплименты. — Ты проделала большую работу, — он сделал несколько шагов в мою сторону. — Но тебе ещё многому нужно научиться. Он повернулся к манекену и поднял свою секиру. Взмах был настолько быстрым и сильным, что я едва успела его заметить. Секира обрушилась на оставшуюся часть манекена с такой силой, что тот разлетелся в щепки. От удара даже пол содрогнулся. — Видишь? — Арнбьорн обернулся ко мне. — Нужно уметь вкладывать всю свою силу в каждый удар. Я молчала, внимательно слушая каждое его слово. Я знала, что он прав. — Попробуй ещё раз, — предложил Арнбьорн. Я подняла клинок и бросилась на оставшийся манекен, обрушивая на него град ударов. Удары были настолько сильными, что манекен превратился в щепки. Я выламывала руки, отрывала ноги, рубила на мелкие кусочки. Я стояла, тяжело дыша, глядя на разлетевшиеся повсюду обломки. Я подняла взгляд и встретилась с глазами Арнбьорна. — Вот так-то лучше, — сказал он, его голос был тихим и спокойным. — Теперь ты начинаешь понимать, что значит быть настоящей убийцей. Он подошёл ко мне и положил свою руку мне на плечо. Его прикосновение было сильным и уверенным. От его прикосновения по всему телу пробежала дрожь. — Ты станешь хорошим ассасином, сестра. Я уверен в этом. Ты уже им стала.

~ Сага Астрид ~

— Астрид, — прозвучал глубокий голос Арнбьорна, словно раскат грома, вырвавший меня от раздумий. — Что-то случилось? — спросила я, стараясь скрыть внезапное волнение. — Назир нашёл для тебя контракт, — сообщил он. — Хорошо, спасибо, — произнесла я, стараясь сохранить хладнокровие. — Будь осторожна, сестра, — прошептал он. Я отвернулась, намереваясь уйти, но прежде чем я успела сделать и шаг, Арнбьорн схватил меня за руку. Его прикосновение отозвалось жаром по моей коже. Я обернулась. — Астрид, — произнёс он, его голос казался ещё более низким и хриплым, чем обычно. В его глазах я видела борьбу, словно он пытался подобрать нужные слова. — Я долго ждал, чтобы сказать тебе это. Ты — сильная, красивая и отважная женщина, — он сделал паузу, словно собираясь с духом. — Я… Я люблю тебя. Я почувствовала, как кровь прилила к лицу. Это было неожиданно, но… приятно? — Я… Я тоже люблю тебя, Арнбьорн, — прошептала я, мой голос дрожал от напряжения. Я не знала, что сказать. Я не привыкла говорить о своих чувствах. Арнбьорн обнял меня, крепко. Я почувствовала его сильные руки на своей спине, ощутила тепло его тела. Моя голова покоилась на его широкой груди, и я слышала стук его сердца. Это был самый успокаивающий звук, который я когда-либо слышала. — Это большая честь и огромная радость, Астрид, — прошептал он мне на ухо, и я почувствовала, как его дыхание щекочет мою кожу. — Я клянусь, что сделаю все, чтобы ты была счастлива рядом со мной. Я отдам все, что у меня есть, до последнего вздоха. Я почувствовала, что нашла свой дом. Свою семью. И даже свою любовь. Я отстранилась от Арнбьорна, глядя ему прямо в глаза. — Мы поговорим об этом позже, — сказала я, стараясь, чтобы мой голос звучал твёрдо. — Сейчас у нас есть работа. Арнбьорн кивнул, понимая, что сейчас не время для сантиментов. — Будь осторожна, Астрид, — повторил он. — Я всегда осторожна, — ответила я с лёгкой, немного безумной улыбкой на губах.

~ Сага Астрид ~

Свадьба в Тёмном Братстве — это, конечно, не то же самое, что свадьба в храме Мары. Никаких роскошных нарядов, трепетных кружев, благословений жрецов. Здесь, в Убежище Тёмного Братства, мы отмечали укрепление вечного союза, где свидетелем был сам Ситис. Я старалась не выдать ни единым движением волнение, клокочущее внутренности. Арнбьорн стоял рядом со мной. Его присутствие придавало мне сил. — Говори, Астрид, — приказал Сигурд, стоявший перед нами. — Согласна ли ты связать свою жизнь с Арнбьорном сейчас и навсегда. Рука Арнбьорна сжала мою. Его кожа была грубой и шершавой, но прикосновение — тёплым и уверенным. — Сейчас и навсегда, — произнесла я, глядя прямо в его глаза. — Сейчас и навсегда, — эхом отозвался Арнбьорн, его низкий голос прокатился по Убежищу. Назир с кривой усмешкой захлопал в ладони. Габриэлла одарила меня мимолетной искренней улыбкой. Даже Фестус Крекс едва заметно кивнул в знак одобрения. Абсолютно все были рады за нас. После формальностей начался пир. Скромный, конечно, но сытный. Жареное мясо, приправленное острыми специями, крепкий эль, медовуха — всё, чтобы согреть кровь. Я сидела рядом с Арнбьорном, чувствуя себя как никогда дома. — Ты счастлива, Астрид? — спросил он, отрывая огромный кусок мяса от кости своими сильными пальцами. Я позволила себе слабую, искреннюю улыбку, тронувшую лишь уголки губ. Я не привыкла показывать свои эмоции, но с Арнбьорном мне было легче быть самой собой. — Это странно, да? — добавила я. Он пожал плечами, словно отмахиваясь от неважного вопроса. — Счастье можно найти где угодно. Главное — с кем его разделять. Я смотрела на Арнбьорна и понимала, что, несмотря на все зло, которое я совершила в прошлом, я заслуживаю счастья. Я заслуживаю любви. Я заслуживаю дом.