Глава VI: Тени и решения

Тень гибели Сигурда всё ещё витала над Убежищем Тёмного Братства. Пустоту, оставленную смертью главы, нельзя было заполнить молчанием — требовалось решение, и оно должно было быть принято здесь и сейчас. В главном зале собрались все члены Братства. Пламя жаровен дрожало, отбрасывая причудливые тени на лица собравшихся. Я встала перед собранием, ощущая, как тяжесть момента давит на меня. Но нельзя было показывать слабость. Не сейчас. — Сигурд ушёл в Пустоту, — начала я, мой голос звучал твёрдо, несмотря на тяжесть момента. За время жизни в Тёмном Братстве я научилась быть твёрдой и непоколебимой. — Но Братство должно жить. Нам нужен новый глава. По залу прокатился шёпот. Кто‑то кивнул, соглашаясь, другие переглядывались с сомнением. Бронстед, стоявший в противоположном конце зала, скрестил руки на груди. — Традиции гласят — главу избирает Мать Ночи, — подал голос он. — Но её нет среди нас. Значит, мы должны взять это бремя на себя. Шёпот усилился. Некоторые кивнули, соглашаясь, другие продолжали переглядываться, словно пытаясь прочесть ответ в глазах соседей. Арнбьорн шагнул вперёд, его шаги гулко отдавались в тишине. — Астрид — достойная преемница. Сигурд сам об этом говорил. Кто, если не она? Несколько ассасинов поддержали его кивками. Другие, однако, смотрели на Бронстеда, словно ожидая его вердикта. — Мы не можем просто назначить главу, — произнёс один из старших ассасинов, выходя вперёд. Его голос звучал ровно, но в глазах читалась настороженность. — Это решение должно быть взвешенным. Астрид сильна, но есть и другие достойные кандидаты. Началось обсуждение. Голоса звучали то тише, то громче, аргументы сталкивались, словно клинки в бою. Кто‑то вспоминал мои прошлые успехи, кто‑то указывал на мою молодость. — А что скажешь ты, Астрид? — наконец спросил Назир, прерывая спор. — Есть ли у тебя слова для нас? Я сделала глубокий вдох, собираясь с мыслями. — Я не прошу этого поста из жажды власти, — произнесла я, глядя каждому в глаза. — Я прошу его из необходимости. Тёмное Братство — это не просто организация, это семья. И сейчас наша семья нуждается в том, кто сможет её защитить. Я готова взять на себя эту ответственность. Но я не буду править одна. Мы будем править вместе — как единое целое. Зал замер. Даже пламя жаровен, казалось, притихло, ожидая ответа. Наконец, после долгих споров, было решено провести голосование. Когда последний ассасин сделал свой выбор, все замерли, глядя на Назира, который подсчитывал голоса. — Больше голосов у… — произнёс Назир, делая паузу, от которой сердце замирало. — У Астрид. Я почувствовала, как внутри что‑то дрогнуло, но тут же взяла себя в руки. Мои пальцы сжались в кулаки, но лицо оставалось бесстрастным. — Судьба уже сказала своё слово, — произнесла я, поднимая голову. — Я принимаю бремя главы Тёмного Братства. Мой голос прозвучал как удар колокола. Ассасины переглянулись — кто‑то с одобрением, кто‑то с сомнением, но никто не осмелился возразить. Бронстед сжал кулаки, но сдержал гнев. Несколько мгновений он смотрел на меня, словно пытаясь прочесть мои мысли, а затем произнёс: — Пусть будет так. Зал наполнился шёпотом — кто‑то поздравлял новую главу, кто‑то шептал о грядущих переменах.

~ Сага Астрид ~

Время правления Тёмным Братством легло на мои плечи в час, когда сама тьма, кажется, решила поглотить нас без остатка. Каждый новый год приносит лишь вести о потерях, и каждое письмо — словно новый удар кинжала, от которого не успеваешь оправиться. 186‑й год Всё началось с Брумы. Весть о разрушении Убежища пришла внезапно, будто гром среди ясного неба. Я держала в руках пергамент, и буквы расплывались перед глазами. Чейдинхол… Последний оплот в Сиродиле. — Это лишь начало, — произнёс Бронстед, его голос звучал глухо. — Если мы не найдём способ укрепить позиции, Чейдинхол падёт следующим. Я кивнула, но слова застряли в горле. Как вести Братство, когда под ногами рушится сама земля? 187‑й год Этот год дал нам призрачную надежду. Говорили о возрождении учебной базы Тёмных Ящеров в Архоне, в Чернотопье. Но надежда растаяла, как дым — ни людей, ни ресурсов. Визара смотрел в пустоту, и в его глазах я видела отражение собственной боли. Орден ушёл в прошлое, а мы всё ещё цеплялись за обрывки былого величия. 188‑й год Новая весть пришла с Хай Рока — Убежище в Вайресте уничтожено. Никто не выжил. Я стояла у карты и проводила пальцем по месту, где ещё недавно было Убежище. — Ещё одно. Сколько ещё мы сможем продержаться? — прошептала я. Назир положил руку на моё плечо. — Мы должны сохранить Чейдинхол, — но даже его голос звучал безнадёжно. Вскоре… расформировали Убежища в Эльсвейре. Ассасины были переведены в Чейдинхол. Теперь оставалось лишь два Убежища — в Сиродиле и Скайриме. 189‑й год Чейдинхол охватили беспорядки. Последний Уведомитель убит. Я молчала, глядя на письмо в своих руках. Слова расплывались перед глазами, но я заставляла себя читать. 191‑й год Смерть пришла снова. В Убежище Чейдинхола осталось лишь двое. Двое из тех, кто когда‑то составлял могучее Братство. Прочитав очередное письмо из Сиродила, я сжала пергамент в руке. Вести становились всё мрачнее. Но нельзя было поддаваться отчаянию. Тёмное Братство ещё живо. Пока я дышу — оно будет жить. Я развернулась к столу, на котором лежали контракты. Взгляд невольно упал на свиток с именем Сафии. Капитан пиратов, хозяйка «Алой Волны». Уже второй ассасин отправился за её головой — и ни один не вернулся. — Бирг, — позвала я, не поднимая глаз от бумаг. Он возник в дверях почти мгновенно, словно ждал у порога. Молодой, горячий, жаждущий доказать свою ценность. В его глазах горел огонь, который когда‑то горел и во мне. — Готов выполнить любой приказ, — произнёс он, склонив голову. Его пальцы непроизвольно сжали рукоять кинжала — привычка, выработанная долгими тренировками. — Ты знаешь, кто такая Сафия? — спросила я, откладывая свиток и пристально глядя на него. — Капитан пиратов, — кивнул Бирг. — Говорят, она хитра и опасна. А её команда — отборные головорезы. — Говорят верно, — я развернула перед ним карту порта Солитьюда, проведя пальцем по извилистой линии причала. — Вот где пришвартовано её судно. Ты должен проникнуть на борт и завершить контракт. Но слушай внимательно — предыдущие ассасины не вернулись. Значит, она не просто удачлива — она знает, как защищаться. Бирг сжал кулаки, но в его взгляде не было и тени сомнения. — Я не подведу. Я задержала взгляд на его лице. В нём было столько уверенности… Слишком много? — Не иди напролом, — предупредила я, понизив голос и наклонившись ближе. — Помни — твоя жизнь дороже любого контракта. Если почувствуешь, что дело не выгорит — отступай. Тёмное Братство не может позволить себе терять ещё одного бойца. Он кивнул, но я видела — слова мои не дошли до его сердца. Он уже видел себя героем, возвращающимся с головой Сафии, а в глазах уже плясали огни триумфа. — Иди, — вздохнула я, откидываясь на спинку кресла. — И да хранит тебя Ситис. Когда дверь за ним закрылась в комнате стало тихо. Сколько ещё ассасинов мы потеряем, прежде чем найдём способ устоять? Я вновь развернула письмо из Сиродила. Строки расплывались перед глазами. Чейдинхол держался на волоске. Последние из наших братьев и сестёр цеплялись за жизнь. Арнбьорн, который всё это время молчал, сидел за столом, полируя клинок. — Ты выглядишь напряжённой, — произнёс он, не отрываясь от дела. — Сиродил на грани, Арнбьорн, — я провела рукой по лицу, пытаясь стереть усталость. — Каждое письмо приносит новые вести о потерях. Мы теряем позиции быстрее, чем успеваем их укреплять. — Это не твоя вина, — он отложил клинок, поднял на меня взгляд. В его глазах читалась твёрдая уверенность. — Мы выстоим. Я хотела ответить, но в этот момент дверь распахнулась, и в комнату впорхнула Бабетта. Её детское лицо, обрамлённое тёмными локонами, сияло от возбуждения. Несмотря на трёхсотлетний возраст, она выглядела как десятилетняя девочка — хрупкая, почти невинная. Но в её глазах, глубоких и тёмных, таилась хищная натура вампира. — Астрид! — воскликнула она, её голос звенел, как колокольчик. — Я снова видела его! Гастона Бельфора! Он прячется за деревьями, явно хочет проникнуть в Убежище. Я напряглась. Гастон Бельфор — писатель, одержимый идеей раскрыть тайны Тёмного Братства. Его любопытство уже стоило ему многого — он проследил за нашими ассасинами, обнаружил Убежище и теперь, видимо, жаждал проникнуть внутрь. Глупец. — Ты уверена? — спросила я, стараясь скрыть раздражение. Пальцы невольно сжались в кулаки. — Может, это просто бродяга или охотник? Бабетта кивнула, её глаза загорелись хищным блеском. — Абсолютно. Он прячется за деревьями у входа. Я видела, как он записывал что‑то в свой дневник. Наверняка описывает всё, что заметил. Арнбьорн скрестил руки на груди, его брови нахмурились. Он поднялся, и его массивная фигура заполнила пространство. — Что предлагаешь? Убить его на месте? Или устроить ловушку? Я задумалась. Гастон был опасен — не силой, а своим пером. Если он опубликует то, что знает, наше Убежище станет мишенью для всех охотников за славой и наживой. — Нет, — произнесла я, и в моём голосе зазвучала холодная решимость. — Мы устроим ему «королевский» приём. Бабетта, ты заманишь его внутрь. Девочка улыбнулась, и её улыбка была одновременно очаровательной и пугающей. — С удовольствием. Спустя час Бабетта вернулась, ведя за собой Гастона Бельфора. Писатель выглядел измученным — его одежда была испачкана грязью и листьями, а в глазах застыл ужас. Он дрожал, но пытался сохранить достоинство, выпрямив спину и подняв подбородок. — Добро пожаловать в Убежище Тёмного Братства, господин Бельфор, — произнесла я. Мой голос звучал спокойно, почти ласково, но в нём таилась угроза. — Вы так хотели узнать наши тайны — теперь у вас есть шанс. Гастон побледнел, его взгляд метнулся к двери, но она уже была заперта. Он сглотнул, пытаясь найти слова. — Вы… вы не можете… Это незаконно! Я имею право… — Господин Бельфор, — я сделала шаг вперёд, и свет свечей отразился в лезвии Клинка Горя, который я медленно вытащила из ножен. — Вы перешли черту, преследуя нас. Теперь придётся заплатить цену. Его глаза расширились, когда он увидел мой кинжал. Лезвие тускло мерцало в свете свечей, словно живое, отражая пляшущие языки пламени. Гастон попытался отступить, но Бабетта уже оказалась за его спиной. Её руки схватили его за плечи. — Последнее слово, господин Бельфор? — спросила я, поднимая кинжал. — Я… я просто хотел рассказать правду… — Правда, — усмехнулась я, медленно приближаясь. — Это то, что мы определяем. А теперь — прощайте. Клинок Горя вошёл в его грудь с лёгким хрустом. Гастон вскрикнул, его тело обмякло. Бабетта подхватила его, её глаза светились голодом. — Спасибо, Астрид, — прошептала она, прижимая губы к шее жертвы. Её клыки впиваются в плоть. Запах железа наполнил воздух. Когда всё было кончено, Бабетта подняла глаза. Её губы были испачканы кровью, но на лице играла довольная улыбка. — Он был вкусным, — произнесла она, облизнув губы. — Теперь отнеси его останки к Лиссу, — приказала я, стараясь не смотреть на тело. — Пусть паук получит свою долю. Бабетта кивнула и исчезла в тёмном коридоре, волоча за собой тело писателя. Я вернулась в свою комнату и, подойдя к столу, опустилась в кресло и закрыла глаза, пытаясь собраться с мыслями. Внезапно в дверь постучали. Я резко подняла голову. На пороге стоял один из младших ассасинов, в руках он держал запечатанное письмо. — Астрид, — произнёс он, слегка поклонившись. — Давай, — коротко бросила я, протягивая руку. Ассасин передал мне пергамент. Как только новичок ушёл, я сломала печать и развернула письмо. Цицерон… Последний из тех, кто ещё держал связь с нами из Сиродила. Его письма всегда были… своеобразными. Почерк — витиеватый, с завитками и лишними росчерками, словно он писал не словами, а танцевал пером по бумаге. Дорогая Астрид! О, как же я рад сообщить тебе эту чудесную весть! Я, Цицерон, верный Хранитель Матери Ночи, скоро, очень скоро я буду с тобой — и не один! Да‑да, ты не ослышалась! Со мной — Мать Ночи! Наша возлюбленная, наша святая, наша Нечестивая Матрона! Я бережно храню её! Я уже вижу, как ты улыбаешься, читая эти строки. Скоро, очень скоро мы встретимся. До скорой встречи, моя дорогая сестра! Цицерон