Глава IX: Новая кровь, новые правила

Жар от камина приятно согревал. Я стояла у очага, наблюдая, как пляшут блики на каменных стенах нашей спальни. Арнбьорн сидел на краю кровати. Его руки протирали промасленной тряпкой лезвие секиры. Но в его серых глазах плескалась тревога. Такая чужеродная для него, что эта тень в его взгляде заставила невольно забеспокоиться. — Что‑то случилось? — спросила я, стараясь, чтобы мой голос звучал ровно и спокойно. Но в груди уже нарастало недоброе предчувствие. Он не ответил сразу, лишь провёл пальцем по лезвию, проверяя остроту. — Ходят слухи, — наконец произнёс он. — Нехорошие. — Всегда есть какие‑то слухи, — я сделала шаг вперёд и положила ладонь ему на плечо, ощущая под пальцами напряжённые мышцы даже сквозь слои доспеха. — Имперцы и Братья Бури опять что‑то не поделили? Или ярл Фолкрита повысил налоги на эль? Арнбьорн глубоко вздохнул. Он отложил секиру, прислонив её к кровати. — Говорят, вернулись драконы. Это было настолько абсурдно, что я едва не рассмеялась. Но, увидев выражение лица мужа, я сдержалась. — Драконы? — переспросила я, и мой голос прозвучал лишённым всякой интонации. — Арнбьорн, ты серьёзно? Это байки трактирщиков. Их не было… веками. — Я видел одного, — отрезал он, и в его голосе прозвучала сталь. — В горах, к северу от Фолкрита. Он был огромным. Тень от его крыльев накрыла целую рощу. Чешуя чёрная. И рев такой, что земля дрожала. Арнбьорн не был склонен к фантазиям. Если он говорит, что видел дракона… это значило, что он его видел. Я вспомнила детство. Дядя рассказывал драконах. Тогда это были просто истории. А теперь они обретали плоть и кровь. И огонь. — Это не наша забота, — произнесла я твёрдо, отгоняя непрошенные картины разрушенных городов и пылающих лесов. — Пусть ярлы разбираются с ними. Наша работа — люди. Мы служим Ситису, а не боремся со сказочными тварями. Арнбьорн поднялся. Секира соскользнула и глухо стукнулась о каменный пол. — Ты не понимаешь, Астрид, — его грубый бас стал тише, но от этого только весомее. — Если драконы вернулись, это коснётся всех. Не будет безопасных дорог даже для нас. — Мы выживали и в худшие времена, — отрезала я. — Когда Великая война почти выжгла нас. Когда от Чёрной Руки остались лишь воспоминания. Мы выжили здесь, потому что мы сильнее, умнее и беспощаднее. Нас не остановят ни драконы, ни даэдра, ни даже боги. Арнбьорн посмотрел на меня долгим, пристальным взглядом. В его серых глазах смешались тревога, упрямство и та самая безрассудная гордость, которую он испытывал ко мне всегда. Потом он медленно кивнул, словно принимая мои слова. — Как скажешь, жена. Ты всегда права. Но будь настороже. Я не переживу, если потеряю тебя из-за какой-то… летающей ящерицы. Я кивнула, коротко и деловито. — Иди, проверь запасы. Уголок его рта дрогнул в подобии улыбки. Без лишних слов он наклонился, поднял секипу и вышел из комнаты. Мои мысли метались между слухами о драконах, которые заронил в мою душу Арнбьорн, и ожиданием новой гостьи. Дженасса должна была вот-вот прибыть. — Драконы, — с презрением вслух подумала я, пытаясь отогнать наваждение. — Пусть с ними дерутся ярлы и их солдаты. У нас своя война. Мне нужны были новобранцы. Сильные, хитрые, беспощадные. И в Дженассе я видела именно такой потенциал. Проверка в хижине доказала это. Она не растерялась, действовала решительно. Я глубоко вдохнула, пытаясь собраться с мыслями, и вышла из комнаты в холл. Медленно подошла к столу, на котором лежала развёрнутая карта Скайрима. Вдруг послышался скрежет, тяжёлая Чёрная дверь медленно отворилась и на лестнице послышались медленные, осторожные шаги. В проёме возникла Дженасса. Её длинные чёрные волосы слегка растрепались от пути, на плаще виднелись следы дорожной пыли. Путь сюда не назовёшь лёгкой прогулкой. Но она держалась прямо, плечи расправлены, взгляд не опущен. — А, наконец‑то! — мой голос прозвучал теплее, чем я ожидала. Внутри что‑то дрогнуло, возможно, воспоминание о собственном первом дне в Братстве. — Надеюсь, тебе здесь нравится. — Что теперь? — спросила она, медленно оглядываясь по сторонам. Её взгляд скользил по сводчатому потолку, по тусклым факелам в железных держателях, по тёмным углам. — Теперь начнётся твоя настоящая жизнь в Тёмном Братстве. Ты теперь член Семьи, — я раскинула руки, словно приветствуя родную дочь, которую долго искала. Жест Сигурда. Он точно так же принял меня когда-то. — Это, как видишь, наше убежище. Более безопасного места не сыщешь во всём Скайриме. Так что чувствуй себя как дома. — Когда мне будет поручено убить кого‑нибудь? — в её взгляде мелькнул тот самый огонёк нетерпения, почти жадный блеск, который я ожидала. Я сдержала усмешку. Как знакомо. Все мы начинали с этого — с жажды действий. Сигурд тогда усмирил моё нетерпение. Но я не Сигурд. — Скоро, друг мой. Скоро, — я сделала паузу, позволяя словам проникать в её сознание. — Я договариваюсь о контракте для тебя, но на это нужно время. Пока иди к Назиру. У него найдутся для тебя мелкие контракты. Скоро к нам прибудет Мать Ночи. И здесь станет ещё интереснее. Я обернулась к сундуку у стены, медленно приблизилась и провела ладонью по потёртой деревянной поверхности. — Да, и ещё кое‑что, — произнесла я, приподняв крышку с лёгким скрипом. Внутри, укутанный в тёмную ткань, лежал свёрток. Я достала его и бросила Дженассе. — Подарок от семьи. Броня Тёмного Братства. Пусть она поможет тебе в твоих… начинаниях. Её пальцы скользнули по ткани, а глаза внимательно изучали броню. Лёгкий вздох сорвался с её губ, едва уловимый, но полный восхищения. — Кто такая Мать Ночи? — наконец спросила она, поднимая взгляд. При этом она слегка наклонила голову, будто заранее готовилась вникнуть в каждое слово. В этой девушке было что‑то неуловимо родное. Та же неутолимая жажда знаний, что горела во мне, когда я засыпала Сигурда вопросами о Ситисе, о Чёрной Руке, о смысле нашего существования. Сделав шаг ближе, я оперлась рукой о край стола, сокращая дистанцию между нами. — Проклятая Матерь, Госпожа в Тени, Хозяйка Пустоты. У неё много имён. Много веков назад Ситис дал женщине пятерых детей. Она принесла их ему в жертву и стала Матерью Ночи. Ну, если тебя интересуют древние легенды, — я сделала паузу, наблюдая за реакцией Дженассы. Её лицо оставалось спокойным, но в глубине стальных глаз читалось восхищение. — Сейчас она… просто скелет. Древний труп. Но важнее всего, что этот труп привезёт в наше убежище её Хранитель. — Так Мать Ночи везут сюда? — уточнила Дженасса, слегка сжимая в руках доспехи. — Да. Пару месяцев назад я получила весть от Хранителя Матери Ночи о том, что он прибыл в Скайрим из Сиродила. Гробница Матери Ночи в Бравиле была разрушена во время войны с Талмором. Её нужно было перенести в другое место, — говоря это я скрестила руки на груди и мой взгляд невольно скользнул к лестнице. Появление Хранителя в моём Убежище меня не радовало и в глубине души я надеялась, что по дороге сюда его убьют звери или бандиты. — Я не знаю, где был Хранитель эти несколько месяцев, но недавно я получила ещё одно письмо. Он привезёт Мать Ночи сюда. И скоро. Дженасса помолчала, переваривая услышанное. Её пальцы всё ещё поглаживали край доспехов. В её глазах загорелся тот самый огонь — смесь решимости, азарта и благодарности за принятие в круг избранных. Огонь, который я когда-то чувствовала в себе. — Можешь идти к Назиру, — сказала я, намекая на то, что разговор окончен. — Он расскажет тебе остальное. Осмотри убежище. Выбери себе кровать. Дженасса кивнула, крепче прижимая к груди свёрток с броней. Когда она развернулась и направилась к выходу из холла, я бросила ей вслед: — Не забудь представиться членам Семьи. Они все просто мечтают познакомиться с тобой. Она обернулась на ходу. На губах заиграла лёгкая, почти дерзкая улыбка. — Обязательно, — прошипела она и исчезла в сумраке коридора.

~ Сага Астрид ~

Я прошла мимо Габриэллы, тихо полировавшей кинжал и Фестуса, бубнившего что-то о «недостатке надлежащей жестокости в последнее время». Мой путь лежал в дальний зал, где обычно обитал Назир. Я застала его за разглядыванием карты Скайрима, разложенной на столе. Его глаза скользили по линиям дорог и условным значкам. — Ну что, — произнесла я, останавливаясь напротив. — Как наша новая рекрутка? Назир медленно поднял взгляд и уголок его рта дрогнул в той самой усмешке, которая могла означать что угодно. — Дженасса? — он отложил в сторону уголёк, которым делал пометки на карте. — Забавная. Контракты я ей дал, как ты и просила. Простые. Для разминки и чтобы понять, на что она способна. — Расскажи, — я опустилась на скамью у стены, приготовившись слушать. — Первый — Нарфи, сумасшедший нищий из Айварстеда, — начал Назир, снова погружая взгляд в карту. — Второй — Эннодий Папий, параноик, боится что его убьют. И правильно боится. Третий на Бейтильд. Владелица шахты в Данстаре. — Три контракта для новичка — неплохо, — заметила я. Назир усмехнулся шире, обнажив ровные зубы. — Идеальный набор, чтобы проверить, есть ли в нашей новенькой… талант. Или она просто ещё одна резвая собачонка, которая лает на тени. — Ты слишком суров. Всё-таки она справилась с несколькими нашими ассасинами, — сказала я, но без упрёка. — Первое задание, которое дал мне Сигурд — убить простую женщину из Виндхельма. Казалось бы, чего проще? Но даже в этом есть урок. Важна не сложность, а готовность исполнить. — Сигурд был сентиментален, — вздохнул Назир, возвращаясь к карте. — Он видел потенциал там, где другие видели лишь инструмент. И сломал себе шею из-за этого. В буквальном смысле. Я промолчала. Старая рана, имя Сигурда, до сих пор саднило внутри. — Я верю, что в ней есть искра, — сказала я твёрдо. — Она не растерялась в хижине. Она сделала выбор. Жестокий и практичный. Она убила всех троих, чтобы быть уверенной. Назир фыркнул, но на этот раз без обычной язвительности. — Жестокость и практичность — неплохое начало. Посмотрим, хватит ли ей ума не попасться. Если справится с этими тремя без лишнего шума… тогда, возможно, в ней и правда есть что-то стоящее. Я кивнула и поднялась. Мысль о Сигурде всё ещё витала в воздухе между нами, тяжёлая, как дым от факелов. — Держи меня в курсе, — бросила я на прощанье, направляясь к выходу.

~ Сага Астрид ~

Дверь скрипнула и в проёме спальни возникла массивная фигура Арнбьорна. — Ну что, — зевнул он, опускаясь на стул. — Как тебе наш новый щенок? — Она резвая, — я повернулась к нему, скрестив руки на груди. — И любопытная до безрассудства. Таких обычно находят первый же месяц в петле. Либо они становятся одними из лучших. Арнбьорн хмыкнул, потирая щетинистый подбородок. — Знаешь, что я выяснил? — он наклонился ближе. — Наш щенок — вервольф. Похоже, успела послужить Соратникам. Я приподняла бровь, чувствуя, как внутри шевелится любопытство. Вервольф… Это объясняло её невероятную выносливость и звериную хватку. — Вервольф? — повторила я, растягивая слова. — Интересно. — Видимо, она стала им совсем недавно, — Арнбьорн пожал плечами, отчего кожаный доспех тихо скрипнул. — Я видел, как она смотрит на свежую оленину на кухне. Как она смотрит на кровь. В её глазах горит голод. И она плохо спит — по ночам она ворочается, скрипит зубами во сне. Звериная кровь не даёт выспаться новообращённым. Обычно их легко вывести из себя, — он тихо рассмеялся, явно представляя эту картину. Смех был низким, утробным, будто где‑то в глубине него смеялся зверь. — Ты неисправим. Только не переборщи. Если она не сможет контролировать себя и сорвётся… — я тяжело и длинно вздохнула. — Нам сейчас не нужны лишние проблемы. И трупы ассасинов в нашем Убежище. Он усмехнулся, но в этой усмешке не было тепла, лишь жёсткая, почти циничная уверенность хищника, который знает свою силу. — Я знаю, жена. Но ты же сама сказала — такие, как она, либо становятся лучшими, либо мёртвыми. Я не собираюсь ждать, пока она решит, кем стать. И я не собираюсь с ней нянчиться. Если зверь возьмёт верх и она набросится на кого-то из наших — я убью её первым. Вырву ей сердце, пока оно ещё бьётся. Я кивнула. Дженасса действительно пока что показывала себя с лучшей стороны, но стоило быть поосторожнее с новообращёнными вервольфами. Мне не нужны были неприятности в Тёмном Братстве. Особенно сейчас. — У меня уже есть для неё задание, — сказала я, доставая из ящика стола пожелтевшее письмо. — Как только она вернётся с поручения Назира, я передам ей детали. — Кто заказчик? — Арнбьорн заинтересованно наклонился вперёд, его глаза блеснули в полумраке. — Муири из Маркарта, — ответила я, разворачивая контракт. — Она хочет отомстить любовнику. Тот бросил её, обобрав до нитки, подставил перед кланом Расколотый Щит, а потом ещё и насмеялся над её чувствами. — Мелочная месть, — Арнбьорн фыркнул, сдерживая хриплый смешок. — Но деньги не пахнут, верно? Особенно кровью. — Верно, — согласилась я, сворачивая письмо. — Ты уверена, что Дженасса справится? Отправлять её на настоящее задание сейчас… — в голосе Арнбьорна впервые зазвучала тень холодного расчёта. — Новообращённые вервольфы непредсказуемы. Звериная сущность может взять верх в самый неподходящий момент. Она может сожрать заказчика. — Она знает правила, — я пожала плечами, стараясь не выдать внутреннего напряжения, которое сжимало моё сердце. — Если не сможет держать себя в руках — заплатит за это. Мы не нянчимся с теми, кто не умеет контролировать свои инстинкты. — Как скажешь, жена, — вздохнул Арнбьорн, откидываясь на спинку стула. В этот момент дверь распахнулась и в комнату влетела Бабетта. — Астрид! — воскликнула она, едва переведя дух. — Прибыл Цицерон! С Матерью Ночи! Я медленно обернулась. Внутри всё сжалось в ледяной комок, но лицо осталось бесстрастным. Пальцы сами собой сжались в кулаки, но я тут же расслабила их, скрывая напряжение. — Где они? — спросила я ровным, холодным голосом, в котором не было и тени удивления. — У входа! — затараторила Бабетта. — Цицерон уже распинается перед Назиром и Визарой. Говорит что-то про «великое возрождение» и «волю Матери». Он… странный. Цицерон… его появление не сулит ничего хорошего. Притащил сюда мёртвое прошлое, упакованное в гроб. Но я не позволю ему нарушить наш порядок. — Хорошо. Нужно встретить гостей… подобающе. Бабетта кивнула и выскользнула за дверь, как маленькая, быстрая тень. — Ну что же, — глухо произнёс Арнбьорн, поднимаясь. Его рука легла на рукоять тяжелой секиры. — Шут пожаловал. И не с пустыми руками. С трупом. — Да. С Матерью Ночи. Представляешь, какое «счастье»? — я позволила себе кривую, безрадостную усмешку. Мать Ночи. Чёрный саркофаг с высохшими костями внутри. Символ всего того, от чего я так яростно отвернулась, чтобы построить новое Тёмное Братство. — Встретим их как подобает. Но пусть Цицерон помнит — здесь правит не Мать Ночи. Здесь правлю я. Я, в сопровождении Арнбьорна, вышла из Убежища. Назир и Визара, стоявшие у входа, тут же расступились в стороны. Назир, скрестив руки на груди, бросил короткий, оценивающий взгляд на Цицерона. В его глазах читалось явное, неприкрытое недоверие и брезгливость. — Этот шут явно не понимает, куда пришёл, — пробормотал он едва слышно, но достаточно громко, чтобы я могла расслышать. Визара, стоя чуть позади, слегка наклонил голову, его пальцы непроизвольно сжались в кулаки. Он жаждал встречи с Матерью Ночи, но так же не любил перемены. В Сосновом бору стоял Цицерон. Его шутовское одеяние, с безумными узорами, казалось неуместным в атмосфере нашего Убежища. В глазах плясали огоньки безумия, а улыбка была слишком… неестественной. За его спиной виднелась телега с лошадью в упряжке и ящиком, в котором, по всей видимости, был гроб Матери Ночи. — О, Астрид! — воскликнул он, раскинув руки, словно собирался заключить меня в объятия. — Как же долго я мечтал о встрече с тобой! Мать Ночи жаждет вновь ощутить дыхание жизни в этих стенах. Её воля — наше предназначение! Я скрестила руки на груди, не двигаясь с места. Мой взгляд скользнул по его нелепому одеянию. — Мать Ночи велела мне доставить её сюда и я исполнил её волю. Теперь мы начнём великое возрождение! Арнбьорн издал низкий, утробный звук. Его пальцы сжали рукоять секиры так, что, казалось, древко вот-вот треснет. Я бросила на него короткий, сдерживающий взгляд, чтобы он не вмешивался. — Возрождение? — Назир сделал шаг вперёд. — А кто, позволь спросить, сказал, что нам нужно что‑то возрождать? Мы и так живём. И убиваем. И получаем за это золото. Заветы Братства мертвы, как и та, что лежит в этом гниющем ящике. Я едва заметно кивнула ему, чувствуя, как его слова придают мне сил. — Возрождение, значит, — произнесла я, растягивая слова, словно пробовала на вкус. Я сделала медленный шаг вперёд, внимательно наблюдая за реакцией Цицерона. — И что же оно принесёт? Старые, пыльные порядки? Пять заповедей, о которых уже никто не помнит? Или что‑то новое? Цицерон не просто рассмеялся, он взорвался визгливым хохотом. — Всё! Всё, что было утрачено, вернётся! — выкрикивал он. Его глаза, широко раскрытые, блестели лихорадочным, нездоровым огнём. — Мать Ночи заговорит со Слышущим! Но сначала, конечно, изберёт его! Её голос укажет нам путь! Я молча смотрела на него, чувствуя, как внутри нарастает волна ледяного раздражения. — Хорошо, Цицерон, — я выпрямилась во весь рост и расправила плечи. — Ты доставил Мать Ночи. Это достойно… уважения. Но помни — здесь мы живём по своим правилам. Правилам, которые позволяют нам есть, пить и спать в тепле. И если ты хочешь остаться частью этой Семьи тебе придётся их принять. Его улыбка, застывшая на лице, дрогнула, но тут же вернулась, ещё шире, ещё безумнее, превратившись в жуткий оскал. — Правила? — прошипел он. — Истинная воля в голосе Матери Ночи! Ты поймёшь это. Скоро. Очень скоро вы все поймёте. Я не ответила. В воздухе повисло напряжение. Арнбьорн стоял рядом. Он был готов в любой момент разорвать этому шуту глотку. Цицерон, не обращая внимания на сгустившуюся вокруг него ненависть, повернулся к гробу и начал что‑то шептать. Он разговаривал с трупом. Я сжала кулаки до боли, чувствуя, как ногти вновь впиваются в кожу. Я выдержала паузу, давая напряжению достигнуть предела, прежде чем разжать пальцы. — Занесите гроб внутрь, — приказала я, не глядя ни на кого конкретно. Назир кивнул, его лицо исказила гримаса отвращения, но он махнул рукой Визаре. Тот, не говоря ни слова, двинулся к телеге.