Глава XII: Смутное время

Я стояла в зале Матери Ночи, скрестив руки на груди. Пальцы в перчатках впивались в предплечья до хруста. Передо мной, в своем металлическом гробу, покоилась Мать Ночи. Иссохшая мумия данмерки, наша Нечестивая Матрона. Всё, что осталось от векового величия. Я смотрела на этот символ былого могущества и чувствовала, как в горле поднимается ком горечи. Я заняла роль главы Тёмного Братства не в золотой век, а в эпоху падения. Убежища по всем провинциям пали одно за другим, как карточные домики. Контракты стали мелкими. А виной всему устаревшие Догматы. Они превратили нас в кучку суеверных маньяков, поклоняющихся трупу, вместо того чтобы просто делать дело и грести золото лопатой. Время Матери Ночи прошло. Моё — наступало. Но появился один камень преткновения. Дженасса. Мои мысли метались между холодным расчётом и тёплым, почти материнским чувством. Эта девочка… я видела в ней тот же озорной огонёк, что когда‑то горел и во мне, когда я впервые перерезала глотку собственному дяде. Я доверяла ей. Настолько, насколько вообще можно доверять тому, у кого есть амбиции. Но как можно доверять полностью тому, кто разговаривает с трупом? Кто может в любой момент услышать приказ, перечёркивающий все мои планы, все мои усилия по спасению Братства от краха? Предаст ли она меня, повинуясь голосу из гроба? Или, что ещё хуже, попытается занять моё место, думая, что старуха в ящике благословит её на трон? Этот вопрос жёг изнутри похлеще огненной настойки. Я откладывала разговор с ней со вчерашнего вечера, с той минуты, как она вернулась с задания от Назира. Но больше тянуть было нельзя. Не в моём стиле прятаться от проблем. Я разжала скрещённые руки и твёрдыми шагами направилась прочь из зала Матери Ночи. Я нашла Дженассу у загона Лисса, нашего морозного паука. Лисс лениво шевелил лапами в углу, его пять глаз тускло поблёскивали в свете факелов. Рядом, среди разбросанных, обглоданных костей, сидела на корточках Дженасса. В её руках был потрёпанный клочок бумаги. Она водила по нему пальцем, пытаясь разобрать выцветшие каракули. Я приблизилась, намеренно ступая громче. Дженасса вздрогнула, выронила бумажку и подняла на меня глаза. — Нашла что‑то интересное? — спросила я, кивнув на записку. Она встала и отряхнула колени. — Да. Записка какого-то безумца. Он писал, что выследил нас, — ответила она, и в её голосе прозвучала лёгкая ирония и даже какое-то восхищение. — «Мне просто некогда думать об опасности. Правда должна быть открыта!» — процитировала она. — Гастон Бельфор, — проговорила я, невольно усмехнувшись. — Таких было много. Их кости удобряют леса Скайрима. Но не из-за этого я тебя искала. Надо поговорить. Дженасса выпрямилась во весь свой рост, и её лицо стало внимательным. — Конечно, Астрид. В чем дело? Я отвернулась, сделав вид, что разглядываю Лисса, но на самом деле давая себе секунду, чтобы собрать мысли. — Слушай, что-то тут происходит, — начала я, медленно оборачиваясь к ней. — Не знаю точно, что именно, но… Мы должны это выяснить, — я сделала шаг ближе, сократив расстояние между нами. — Если Мать Ночи действительно приказала тебе поговорить со связным, глупо не слушать ее. Думаю, ты согласишься, что Цицерон принес довольно безумия в это убежище. При имени Хранителя Дженасса чуть заметно наморщила нос. — Он вчера пытался научить меня правильно молиться Матери Ночи, — выдала она. Хорошо. Мы нашли общую точку соприкосновения. Мои губы дрогнули в ответной усмешке. В её живом, почти детском возмущении было что-то чертовски привлекательное. В её возрасте я уже научилась скрывать эмоции за маской ледяного спокойствия. А она вот такая — вся наружу. И это подкупало. Ситис свидетель, это подкупало. — Да уж, — хмыкнула я. — Так что ступай в Волундруд. Это склеп далеко на северо-востоке. Поговори с этим Амоном Мотьером. Посмотрим, куда это все ведет. Хм-м? — я приподняла бровь, заключив приказ в форму вопроса, но в нём не было места для отказа. Я наблюдала, как в её глазах смешались послушание и то самое проклятое любопытство. Ей не терпелось сунуть нос в эту тайну. Как и мне. — Я отправлюсь сегодня же, — сказала она. Я ответила кивком, отпуская её. Дженасса развернулась на каблуке и быстро зашагала прочь, вглубь коридоров, на ходу уже проверяя крепление кинжалов на поясе.

~ Сага Астрид ~

Дженасса ушла несколько дней назад. И каждый прожитый без неё час превращался для меня в пытку, которую я старательно прятала за маской ледяного спокойствия. Я считала дни, пока сидела в холле за своим столом, делая вид, что изучаю контракты. На самом деле я просто смотрела на карту Скайрима. Что, если она не вернётся? Что, если этот Мотьер окажется ловушкой? Что, если Мать Ночи просто хотела выманить её из Убежища, чтобы… чтобы что? Чтобы Цицерон мог спокойно завербовать остальных? Чтобы оставить меня одну против всех, кто тоскует по «старым временам»? Или хуже. Что, если она вернётся другой? Что, если она вернётся не как моя резвая, любопытная, почти родственная душа, а как Слышащий. Как живой голос Матери Ночи. Как та, перед которой Фестус падёт на колени, Габриэлла склонит голову в почтительном поклоне, а Визара, возможно, задумается кому же он на самом деле служит? В такие моменты я ненавидела себя за эту слабость. За то, что позволила себе привязаться. За то, что видела в ней отражение собственной юности, той самой, когда я с таким же жадным любопытством впитывала каждое слово Сигурда о Ситисе, о Чёрной Руке, о величии Братства. Сигурд тоже верил. И где он теперь? Мёртв. Потому что вера — плохая защита от кинжала в спину. А Цицерон… Ситис свидетель, этот шут действовал мне на нервы похлеще. Он всюду совал свой нос. Я сидела за столом, пытаясь вникнуть в очередной контракт, когда в холл влетел Цицерон. — Астрид! — воскликнул он, раскидывая руки. — О, Астрид! Какая утрата! Какая пустота! Наша маленькая нордочка ушла в лапы смерти! В пасть дракона! В ледяные объятия Волундруда! — он театрально схватился за сердце. — Цицерон молится! Цицерон просит Мать Ночи сохранить Её избранника! Но если она не вернётся, значит, такова была воля Госпожи, да? Значит, она была недостаточно достойна? Я подняла на него взгляд. Медленно. Очень медленно. — Цицерон, — произнесла я тихо. — У тебя есть дело? Или ты просто решил украсть моё время своим бредом? Он отшатнулся, но тут же снова расплылся в улыбке. Безумной. Натянутой. Слишком широкой для нормального лица. — О, Цицерон всегда занят! Всегда! Мать Ночи требует ухода! — он захихикал, прикрывая рот ладонью. — Но Цицерон нашёл минутку, чтобы заботиться и о Семье! О да! Цицерон заботливый! — Заботливый, — повторила я, не меняя тона. — Тогда прояви заботу и проваливай. Мне нужно работать. Он склонился в поклоне и выпорхнул вон, бросив на прощание: — Мать Ночи видит всё, Астрид! Всё-всё-всё! Я сжала пергамент так, что он смялся. Но самым невыносимым было то, что Цицерон, кажется, начал обрабатывать остальных. Я замечала, как Фестус задерживается взглядом на гробе Матери Ночи чуть дольше обычного. Как Габриэлла, проходя мимо чертога, замедляет шаг и прислушивается. Как даже Визара, этот образец дисциплины и преданности, однажды остановился перед дверью и стоял там неподвижно целую минуту, прежде чем уйти. А Назир, кажется, оставался единственным, кто разделял моё раздражение.

~ Сага Астрид ~

Чёрная дверь лязгнула. Я узнала бы эти шаги из тысячи — лёгкие, стремительные, чуть дерзкие. Дженасса. Она вошла. Уставшая, с дорожной пылью на плаще, но целая. В руках она сжимала небольшой свёрток и что‑то поблескивающее на цепочке. — Вот и ты, — произнесла я, стараясь, чтобы голос звучал ровно. — Итак? Разговор с Мотьером состоялся? Чего он хочет? — Мотьер хочет… чтобы мы убили императора, — ответила Дженасса. — Ты шутишь, — выдохнула я. Слишком абсурдно. Слишком грандиозно. Слишком… невозможно. Или нет? Что, если это шанс? Шанс, который выпадает раз в жизни? Дженасса молча разжала пальцы и на стол упал амулет. Тонкая цепочка, ромбовидный кулон с розовым камнем в центре. Следом легло запечатанное письмо. Я схватила его, сломала печать и впилась глазами в строки. Пока читала, мир вокруг сузился до размеров этого клочка пергамента. Глубокоуважаемый смотритель! Как уже сообщалось через вашего подчиненного, я бы хотел нанять вашу организацию для выполнения некоторой деликатной дипломатической работы, финалом которой, конечно же, должна стать историческая встреча с самим Предводителем. Чтобы обеспечить аудиенцию с Предводителем, надлежит осуществить ряд предварительных встреч. Они описаны ниже. 1. Вам надлежит присутствовать на свадьбе, которая вскоре должна пройти в Храме Божеств в Солитьюде. Невесте следует вручить незабываемый подарок, слух о котором пройдёт по всему Солитьюду и, несомненно, достигнет ушей самого Предводителя. 2. Некий высокопоставленный армейский офицер, постоянно расквартированный в Скайриме, отвечает за безопасность Предводителя в случае его визита. Когда данный офицер узнает о намечающейся поездке Предводителя, он начнёт принимать необходимые меры обеспечения безопасности. Вам нужно узнать планы этого офицера и встретиться с его людьми, чтобы уладить вопрос с безопасностью во время вашей итоговой встречи с Предводителем. 3. Несколько месяцев назад Предводитель планировал совершить визит в Скайрим, однако внезапно отменил его. К тому времени в Скайрим для подготовки роскошного пиршества был выписан один известный повар. Этот повар по-прежнему находится в Скайриме на предварительном гонораре. Вам надлежит с ним встретиться и убедить его, что для вас будет честью готовить для Предводителя вместо него. Я понимаю, что данные инструкции несколько расплывчаты, и приношу извинения, но тем не менее я уверен, что неопределённость необходима для сохранения секретности. Не сомневаюсь, что столь уважаемая организация, как ваша, найдёт способы и средства для того, чтобы перед каждой встречей получить все необходимые сведения. Когда будет выполнена последняя часть нашего соглашения — то есть когда вы получите аудиенцию у Предводителя и поставите точку в этом деле, — я свяжусь с вами по поводу итоговой оплаты. С искренним уважением, Друг. Я перечитала письмо дважды. Убить императора? — Что это? — спросила я, хотя прекрасно уже поняла что. — Письмо всё объясняет, — тихо ответила Дженасса. — Амулет всего лишь плата за расходы. — Клянусь Ситисом, ты не шутишь, — медленно проговорила я, снова глядя на письмо. — Убить императора Тамриэля… Темное Братство не бралось за нечто подобное со времен убийства Пелагия. На самом деле, никто не решался убить императора Тамриэля со времен убийства Уриэля Септима, а это было-то двести лет назад… — Мать Ночи не направит нас по неверному пути… — сказала Дженасса, и в её голосе прозвучала та самая искренняя вера, которая меня одновременно восхищала и пугала. Я встала из‑за стола, оперлась на него руками, нависая над письмом, над амулетом, над всей этой безумной реальностью. Это шанс. Шанс, который выпадает раз в жизни. Или ловушка? Что, если нас подставляют? Но если мы откажемся, потеряем всё. Репутация Братства и так на дне… — Нет, конечно, нет. И… непонятно почему, но она решила передать послание Мотьера тебе, — я подняла взгляд на Дженассу. — Я не совсем понимаю, что происходит… Ты правда Слышащий или это какой-то обман, или что… То, что нас ждет… — Так мы возьмёмся за этот контракт? — спросила Дженасса, готовая выслушать моё решение. — Проклятье! — вырвалось у меня и вдруг я рассмеялась. — Конечно, возьмемся. Я выпрямилась во весь рост, чувствуя, как по жилам разливается горячая волна решимости. Мы изменим историю. — Если мы выполним этот заказ, Темное Братство получит репутацию и уважение, которым не пользовалось сотни лет. Я ни за что не откажусь от возможности привести свою Семью к славе! Но все это надо переварить. Мне нужно время, чтобы прочесть письмо и решить, как мы будем действовать, — я взяла амулет, поднесла к свету. — И этот амулет. Хм-м-м… — Что ты думаешь? — Дженасса подалась вперёд, и в её глазах я увидела тот же голод, что кипел во мне. Мы обе хотели этого. — Думаю, первым делом надо оценить амулет, — я отложила его на стол. — Я хочу знать, откуда он взялся, сколько стоит и сможем ли мы его продать, чтобы нас не загребли. И в этом нам поможет только один человек Делвин Меллори. Он скупщик краденого, одиночка. Работает в Крысиной норе, в Рифтене. Давай письмо. Отнеси амулет Меллори. Узнай, что сможешь, и продай его, если Меллори возьмет. Он предложит аккредитив — это нормально. Мы с Делвином Меллори давно. сотрудничаем. Ему можно доверять. Дженасса взяла амулет, спрятала его за пазуху. — Я отправлюсь сегодня же, — сказала она. — Нет, — остановила я её жестом. — Сначала поешь и поспи. Завтра утром выйдешь. — Как скажешь, Астрид. Когда она ушла, я долго сидела в тишине холла, глядя на карту Скайрима, на маленькие флажки, отмечающие наши контракты.

~ Сага Астрид ~

Я стояла у Чёрной двери, вдыхая прохладный воздух Соснового бора, и смотрела, как фигура Дженассы растворяется в белом тумане. Дженасса. Имя отозвалось в груди странным, непривычным теплом. Я поймала себя на том, что вглядываюсь в туман дольше, чем следовало бы. «Что с тобой, Астрид?» — мысленно одёрнула я себя. «Она — инструмент. Острая, опасная, но всего лишь инструмент. Ты сама выковала его. Теперь проверяешь в деле». — Долго ещё будешь стоять, женушка? — голос Арнбьорна пророкотал из-за спины. — Простудишься. Или ждёшь, что она обернётся и помашет тебе ручкой? Я не обернулась. Просто повела плечом, сбрасывая его тяжёлую ладонь, уже успевшую лечь мне на поясницу. — Следи за языком, муженёк. Он хмыкнул, но руку убрал. Встал рядом, нависая скалой и тоже уставился в туман, где Дженасса уже скрылась из виду. После, мы дошли до наших покоев в молчании. Но у двери я снова остановилась, положив ладонь на холодный камень косяка. — Арнбьорн, — позвала я, не оборачиваясь. — Присмотри за Цицероном, пока Дженассы нет. Если этот шут хоть пальцем тронет её вещи или сунется в её комнату… — Я оторву ему руки и скормлю Лиссу, — закончил он за меня с мрачным удовлетворением. — И ноги тоже, — добавила я. — Чтобы не прыгал. Муж хрипло рассмеялся.

~ Сага Астрид ~

Следующие два дня тянулись бесконечно. Я пыталась заниматься делами, но мысли всё время возвращались к одному и тому же. Где она сейчас? Добралась ли до Рифтена? Нашла ли Меллори? Не вляпалась ли в неприятности? Глупо. Сентиментально. Недостойно главы Тёмного Братства. Цицерон, словно чувствуя моё напряжение. Он кружил по Убежищу, как стервятник, выискивающий падаль. Заглядывал в холл, бормоча что-то о «Слышащем, который вот-вот вернётся с великой вестью». — О, Астрид, — запел он, когда я проходила мимо чертога Матери Ночи на третий день ожидания. — Какая ты заботливая! Какая внимательная! Посылаешь Слышащую по важным делам, готовишь ей великое будущее! Мать Ночи довольно улыбается! Я остановилась как вкопанная. Медленно повернула голову. Цицерон стоял в дверях чертога, прислонившись плечом к косяку, и улыбался своей безумной, приторной улыбкой. В его глазах плясали огоньки. — Что ты сказал? — Я сказал, — он наклонил голову набок. — Что Мать Ночи довольно улыбается. Она знает. Она всё знает. Она видит, как ты заботишься о Её избраннике. О, да! Цицерон видит! Цицерон всё видит! Он хихикнул и скрылся в чертоге, оставив меня стоять в коридоре. Он, кажется, знает больше, чем говорит. Или просто играет со мной, как кошка с мышкой? Я сжала кулаки и заставила себя идти дальше. Нельзя показывать слабость. Нельзя давать ему понять, что его слова задевают меня. Но осадок остался.