Глава XVII: Слишком хороша, чтобы жить

      Я нашла Дженассу в главном зале. Она сидела на корточках у очага с кружкой горячего отвара в руках. Свет костра плясал на её скулах, делая лицо более измождённым. Она не спала уже которую ночь.       Я бесшумно подошла и опустилась на скрипучий деревянный стул, стоящий чуть рядом. Положила ногу на ногу и сцепила пальцы на колене.       — Снова не спишь? — спросила я, стараясь, чтобы голос звучал ровно, но без лишнего давления.       Она не повернулась. Её взгляд был прикован к углям.       — Не могу, — Дженасса поднесла кружку к губам, сделала глоток и поморщилась — то ли от горечи трав, то ли от мыслей. — Снова мешает звериная кровь. Она словно кипит в жилах. Особенно ночью. Тишина давит на уши, и тогда я слышу их. Слышу, как бьются сердца остальных, как думает ветер на поверхности. Это сводит с ума.       Я откинулась на спинку стула. Мои пальцы машинально погладили рукоять кинжала на поясе.       — Однажды это пройдёт, — произнесла я, наблюдая за языками пламени в камине. — У Арнбьорна прошло, когда он вступил в Тёмное Братство. Кровь успокоилась, нашла выход.       Дженасса резко обернулась. В её серебренно-серых глазах блеснул недобрый огонёк. В уголке губ застыла горькая усмешка.       — У некоторых это длится всю жизнь, — возразила она и в её голосе прозвучала горечь. Она снова отвернулась к огню, сделала ещё глоток. — Астрид, ты когда-нибудь сомневалась?       Я изогнула бровь. Внутри что-то неприятно кольнуло. Неужели она сомневалась, когда гонялась за этим проклятым шутом? Или когда занесла клинок над Цицероном?       — Почему ты спрашиваешь? — мой голос стал ниже, опаснее. Я подалась вперёд, вглядываясь в её профиль.       — Просто спрашиваю, — Дженасса повела плечом. — Иногда мы убиваем богатых, иногда нищих. Иногда виновных, иногда тех, кто даже не знает, за что к нему пришла смерть. Просто потому что на них пал контракт. Слепая прихоть заказчика.       Я медленно поднялась. Встала так, чтобы нависнуть над ней, отбрасывая тень на её фигуру. Мои сапоги гулко стукнули по каменному полу.       — Всё, что мы делаем — это всё на благо Тёмного Братства и нашей Семьи. Ты поняла? — отчеканила я каждое слово, как гвоздь в крышку гроба. — Здесь нет места жалости. Жалость убивает быстрее вражеского клинка.       Дженасса опустила глаза. Её пальцы сильнее сжали кружку.       — Поняла, — прошептала она так тихо, что её голос почти заглушил треск поленьев.       Я уже развернулась, собираясь уходить обратно в покои, к мужу. Но в этот момент в проёме показалась массивная фигура Арнбьорна.       Он выглядел уже не так плохо, как в тот день. Но всё же зрелище было удручающим. Его лицо было бледным. Через льняную рубаху проступали очертания тугой повязки на животе.       — Какого Ситиса ты здесь делаешь?! — рявкнула я так, что даже Дженасс вздрогнула. Я в два шага пересекла зал и оказалась рядом с ним. — Тебе было велено лежать! Швы разойдутся, идиот!       — Я же не собираюсь махать секирой, — проворчал он, успокаивающе поднимая ладонь. — Просто решил пройтись.       Он тяжело опустился на стул. Я видела, как его лицо исказила гримаса боли, но он не издал ни звука.       — А вот и ты, — сказал он, переводя взгляд на Дженассу, которая всё так же сидела у огня, молча наблюдая за нами. — Слушай, я… — Арнбьорн осёкся, подбирая слова. Его брови сошлись на переносице. Он выглядел почти растерянным, что было совсем не похоже на того зверя, за которого я вышла замуж. — Я просто хотел сказать спасибо. Тогда, в Данстаре. Этот безумный шут наконец-то встретил свою смерть.       Дженасса подняла на него глаза. В её взгляде мелькнуло искреннее изумление, а губы дрогнули в лёгкой усмешке.       — Арнбьорн, ты извиняешься передо мной? — спросила она, растягивая слова, наслаждаясь моментом.       — Ты не дала мне сдохнуть в снегу. За это спасибо, — буркнул он, скрещивая руки на могучей груди. Движение отозвалось болью, и он дёрнулся, зашипев сквозь зубы.       — А я уж думала, ты решил проявить человечность, — улыбка Дженассы стала шире, в ней появилось что-то хищное, волчье.       — Только не вздумай привыкнуть и зазнаться, — проворчал Арнбьорн и в его голосе наконец прорезались привычные нотки надменной ворчливости. — Такого больше не будет. В следующий раз я сам тебя из кровавой лужи вытащу, чтобы мы были в расчёте. И посмотрим, как ты запоешь.       — Ха! Хорошо, — рассмеялась Дженасса. — Ладно, я пойду. Мне нужно поговорить с Назиром.       Она поднялась на ноги.       — До встречи, брат, — бросила она через плечо и, развернувшись, скрылась в тёмном провале коридора, ведущего на кухню.       Арнбьорн смотрел ей вслед, пока её тень не растворилась во мраке. Потом перевёл усталый взгляд на меня.       — Что это на тебя нашло? — спросила я как бы невзначай, подходя к нему вплотную. — Ты никогда никого не благодаришь. Тем более её. Ты же её на дух не переносил.       — Ты была права, — сказал он и я увидела, как его лицо стало серьёзным. — Я был слишком груб с ней. Она… она хороша. Не просто как боец.       Я замерла. Внутри всё похолодело, а затем жаркая волна ревности ударила в виски.       — Что? — переспросила я, глядя на мужа в упор.       Арнбьорн вдруг изменился в лице. Его суровые черты смягчились. Он хмыкнул, отводя взгляд.       — Жёнушка, если ты ревнуешь, то зря, — он рассмеялся, и в его смехе не было обычной грубости, только теплота. — Даже если в Скайриме останутся всего две женщины, и одна из них будет сама Мара, я всё равно выберу тебя. Потому что ты моя жена, а не она.       Я смотрела на него несколько долгих секунд, чувствуя, как что-то тёплое разливается в груди, согревая сердце.       — Хорошо, — сказала я, опускаясь на корточки перед ним. Мои колени упёрлись в холодный камень. — Но если я когда-нибудь увижу, что ты смотришь на неё дольше, чем нужно я вырву тебе глаза.       — Конечно, — усмехнулся Арнбьорн и его огромная рука легла мне на плечо, сжимая с привычной силой. — Ты единственная женщина, которой я подчинюсь.       Я приподнялась и поцеловала его.       — Тебе нужно в постель, — сказала я, отстраняясь и помогая ему подняться. — Ты ещё не восстановился.       — Только если ты составишь мне компанию, — ответил он и в его серых глазах мелькнул знакомый огонёк, от которого у меня до сих пор слабели колени.

~ Сага Астрид ~

      Цицерон мёртв. Арнбьорн жив. Дженасса верна мне. Мать Ночи больше с ней не заговаривала. В Тёмном Братстве наступил долгожданный порядок.       Нужно было возвращаться к насущным делам. К заказу Амона Мотьера. Убить императора. И чтобы занять чем-то Дженассу, пока я готовлю почву, я отправила её к Назиру.       А он отправил её на убийство Сафии. Меня это удивило. Та уже не раз убивала наших ассасинов, заманивая их в ловушки. Послать туда Дженассу — значило либо навсегда избавиться от проблемы с пираткой, либо лишиться Слышащей.       Пока Дженасса была занята, я приступила к следующему этапу плана Амона Мотьера. Убийство Гурмана. Знаменитый повар, чьи блюда сводили с ума аристократов, должен был готовить для Императора Тита Мида II в Мрачном замке. Но никто не знал, кто он такой на самом деле. Я заставила Фестуса Крекса перерыть все свои связи. И старый колдун не разочаровал. Он нашёл зацепку в Маркарте.       Дженасса вернулась через четыре дня. С победой.       Мне следовало гордиться ею. Но я поймала себя на мысли, что хотела бы, чтобы она не возвращалась. Мысль была гадкой. Я быстро откинула её в самый тёмный угол души.       На кухне было людно. Габриэлла сидела на краю стола, болтая ногой. Назир стоял у стены, скрестив руки на груди. Визара сидел на скамье, придерживая перевязанное плечо — рана от кинжала Цицерона всё ещё гноилась, но аргонианин был на ногах. Рядом с ним примостился Фестус.       Возле очага стояла Дженасса. Она улыбалась той самой дерзкой, чуть легкомысленной улыбкой. Она рассказывала как убила Сафию и все слушали, затаив дыхание.       — Я пришла в порт, нашла её корабль «Алая Волна», — говорила она и её голос звенел от удовольствия. — Я сказала, что хочу вступить в её команду. Сафия приняла меня хорошо. Она предложила выпить. И мы выпили. Она предложила ещё. И мы выпили ещё.       — И ты напилась? — спросила Габриэлла с лёгкой укоризной.       — Я притворилась, что напилась, — поправила Дженасса и её улыбка стала шире, обнажив зубы. — Это разные вещи. Сафия купилась. Она отвела меня в свою личную каюту. Сказала, что хочет обсудить детали. Мы зашли. И тогда…       Дженасса сделала паузу, оглядывая всех. Тишина стояла такая, что было слышно только потрескивание поленьев в очаге.       — И тогда она достала нож, — голос Дженассы упал до шёпота, но он разносился по кухне лучше любого крика. — Сказала, что поняла, кто я. Что ассасина Тёмного Братства не спутать ни с кем. Что я уже не первая, кого прислали за её головой, и не последняя. Она думала, что я пьяна и безоружна. И бросилась на меня.       Дженасса резко выбросила руку вперёд, имитируя блок.       — Но я выбила нож из её руки. Я прижала её к стене и приставила её же клинок к горлу.       — И ты её убила, — закончил Назир, удовлетворённо кивая.       — Конечно, убила, — Дженасса посмотрела на него так, будто он сморозил несусветную глупость. — Я не для того плыла в Солитьюд, чтобы возвращаться с пустыми руками. Я перерезала ей горло. Её же ножом.       Она провела пальцем по своему горлу, подражая умирающей.       — Крови стало так много, что залило всю каюту. А Сафия всё ещё держалась за жизнь. Хрипела, пыталась что-то сказать. А я стояла, смотрела и ждала. Это было красиво.       — А команда? — спросила Визара, не меняя выражения лица. — Разве они не сбежались на шум?       — О да, — Дженасса вздохнула, и в её вздохе повисла настоящая усталость. — Команда услышала возню, грохот. Прибежала. Дверь вышибли. Увидели меня, всю в крови, стоящую над трупом их капитана.       Она сжала пальцы в кулак, костяшки громко хрустнули в тишине.       — Первого, кто ворвался, я встретила ударом в лицо. Он упал, ударился затылком о порог. Второму я всадила нож в живот и провернула, вспарывая кишки. Но их было слишком много. Толпа орущих ублюдков. Они навалились кучей. Я была окружена. Но я смогла выбежать на палубу. Я перепрыгнула через фальшборт и скрылась в воду. Прямо в Море Призраков. Вода — ледяная. И до берега почти миля. Но благо нордская кровь выдержала.       «И звериная», — пронеслось в моей голове.       Она произнесла это с такой гордостью, что у меня защемило сердце. Не от нежности — от понимания, насколько она опасна.       — Хорошая работа, — сказала я, выходя из тени дверного проёма и приближаясь к ней. — Ты справилась.       Дженасса подняла на меня глаза.       — Спасибо, Астрид.       — А теперь иди спать. Завтра у тебя много дел.       Не успела Дженасса ничего ответить, как к нам подошёл Назир. Он хлопнул её по плечу, чего почти никогда не делал.       — Клянусь Ситисом, я просто потрясён! Убить капитаншу пиратов на её же собственном корабле, а? Высокий класс! Тебе удалось заслужить не только награду, но и моё уважение. А это, можешь мне поверить, очень нелегко. Боюсь, у меня больше нет для тебя работы. Все дополнительные контракты выполнены. Но тебе же сейчас есть чем заняться, хмм?       Я встала между ними.       — Осталось ещё одно убийство, прежде чем мы ударим по императору, — сказала я, и мой голос снова обрёл металлический оттенок.       Назир понимающе кивнул и исчез в коридоре так же бесшумно, как и появился.       Я мягко, но настойчиво потянула Дженассу за локоть, уводя её прочь от чужих ушей.       — Тебе доводилось слышать о Гурмане? — спросила я тихо. — Читать его поваренную книгу? Она пользуется бешеной популярностью. Гурман будет готовить особый обед для императора. Ты убьёшь его, выкрадешь его грамоту и займёшь роль шеф-повара. Этой частью плана занимается Фестус. Он близок к тому, чтобы выяснить, кто этот Гурман. Поговори с ним утром.       Дженасса выслушала меня молча. Её серебристо-серые глаза смотрели внимательно, впитывая каждое слово.       — Гурман, — повторила она, облизнув пересохшие губы. — Знаменитый повар. Тот самый, чьи рецепты переписывают от руки и продают за бешеные деньги? Чья книга лежит на кухне у каждой второй трактирщицы в Скайриме?       — Он самый, — кивнула я, скрестив руки на груди.       — Я должна убить того, благодаря кому мы так вкусно едим? — в её голосе прозвучала странная смесь уважения и разочарования.       — Это часть плана. Если ты сможешь проникнуть на кухню как Гурман, ты получишь доступ к еде императора. А значит — к его жизни.       Дженасса кивнула медленно. Я видела, как в её глазах загорелся тот самый огонь — азарт охотника. Она любила сложные задачи. Любила, когда требовалось не просто убить, а сыграть роль, перехитрить, обмануть.       — Утром я поговорю с Фестусом.       — Хорошо, — кивнула я. — Но будь осторожна.       Дженасса усмехнулась и в этой усмешке было что-то звериное.       — Я убила капитана пиратов на её собственном корабле. Думаю, с поваром я как-нибудь справлюсь.       Она развернулась и направилась в свою комнату, не дождавшись моего одобрения. Я смотрела ей вслед и в груди снова шевельнулось то самое чувство — смесь гордости и тревоги. Она хороша. Слишком хороша. С каждым выполненным контрактом, с каждой победой она становилась всё сильнее. Всё опаснее. Всё популярнее среди членов Тёмного Братства. Назир смотрел на неё с уважением. Фестус ворчал, но помогал. Даже Визара что-то шептала ей на ухо пару дней назад.       Я тряхнула головой, отгоняя непрошеные мысли. Сейчас не время для сомнений. Сейчас время действовать. Император Тит Мид II должен умереть.

~ Сага Астрид ~

      Утром я спустилась в лабораторию. Тяжёлый запах трав, серы и чего-то сладковатого, тошнотворного ударил в нос. Фестус Крекс стоял спиной ко входу, склонившись над алхимическим столиком. Он бормотал что-то себе под нос — то ли проклятия, то ли рецепт яда.       Я остановилась в дверях, скрестив руки на груди.       — Дженасса уже ушла? — спросила я, стараясь, чтобы мой голос звучал ровно, безразлично.       Фестус не обернулся. Его скрипучий голос разнёсся по лаборатории:       — Да. Ушла. Умчалась, как щенок за костью. Я отправил её в Маркарт. Найти Антона Вирана, — он наконец повернулся и его мутные глаза, уставились на меня с привычным раздражением. — Она как была нетерпеливая, так и осталась неугомонной. Никакой сосредоточенности. Никакого почтения к старшим! Врывается, задаёт вопросы, перебивает, потом исчезает, даже не дослушав! Того и гляди, потеряем мы свою Слышащую.       Последнее слово ударило меня, как пощёчина. Я почувствовала, как напряглись плечи, как челюсть сжалась сама собой, до хруста в зубах. Слышащая. Это проклятое слово теперь преследовало меня повсюду. Оно звучало в шёпоте Габриэлы, в осторожных взглядах Назира, в молчании Визары, который никогда не говорил ничего лишнего, но всегда слишком много понимала.       Я предпочитала отрицать, что Дженассу признали Слышащей. Или хотя бы игнорировать это. Делать вид, что ничего не изменилось. Что она всё ещё просто новобранец, просто талантливая убийца. Но Фестус, старый пройдоха, понял моё молчание по-другому.       — Переживаешь за свою любимицу? — проскрипел он и в его голосе прозвучало нечто среднее между насмешкой и пониманием. — Ну конечно, как же. Ты к ней относишься как к дочери. Нянчишься и оберегаешь. А она тем временем растёт. И скоро перерастёт тебя.       Я не нашлась что ответить. Лишь развернулась и вышла вон из лаборатории.