Глава XX: День, когда мы перестали быть Семьёй

      Я склонилась над картой Скайрима. Я изучала дороги к Солитьюду. Пламя единственной свечи колебалось от моего дыхания, заставляя тени на пергаменте плясать.       Император Тит Мид II. Жизнь, стоившая целое состояние. Убить императора. Восстановить репутацию Братства. За эту работу Амон отвалит столько золота, что его хватит на годы сытого существования всего Убежища.       Я должна была думать о плане. О том, как проникнуть на кухню Мрачного замка, продумать пути отхода, подкуп стражи, запасные варианты. Но мои мысли постоянно возвращались к Дженассе.       Она молилась перед гробом Матери Ночи. Арнбьорна давал ей свои дурацкие советы. Цицерон был жив. Я знала это нутром.       Дженасса. Та, кого я подобрала и вылепила в убийцу, предала меня. Может, и неосознанно. Может, под влиянием той, что нашёптывала ей из гроба. Но суть от этого не менялась. Она была моим оружием. Оружием, которое повернулось против своего создателя.       Мне нужно было избавиться от неё. От неё нужно было избавиться. Иначе она погубит всё. Заберёт у меня Братство, заберёт уважение, а потом, когда Мать Ночь окончательно подчинит её разум, она заберёт и мою жизнь.       Я взяла кинжал, собираясь с силой вонзить его в Солитьюд на карте. Туда, где через пару недель должен был состояться обед императора. Лезвие почти коснулось пергамента, готовое пронзить нарисованный город. И тут меня посетила мысль. Простая. Элегантная. Убийственная.       Я замерла. Кинжал завис в дюйме от карты. Я медленно положила его рядом.       Одним ударом я могла избавиться и от императора, и от Дженассы. Одним её ударом.       Это было почти гениально в своей жестокой простоте. Она проникнет в Мрачный замок, используя документы Гурмана, убьёт императора. Она выполнит контракт. Станет героем Братства. А потом… потом я сделаю так, чтобы она не вышла оттуда.       Псы императора после смерти своего хозяина будут рвать на куски любого, кто окажется поблизости. Им нужен будет виновный, на которого можно будет повесить смерть императора.       Дженасса будет схвачена на месте преступления. Убийца императора, пойманная с поличным. Братство останется в тени, оплакивая потерю героической сестры.       А я останусь главой. Единственной. Непререкаемой.       Я откинулась на спинку кресла, чувствуя, как внутри разливается холодное, хищное удовольствие. Я представила её лицо в тот момент, когда за ней захлопнется дверь в темнице. Её серебристо-серые глаза, полные непонимания и ужаса. А я буду далеко, в безопасности, пересчитывать золото Амонда Мотьера.       Она умрёт и унесёт с собой все мои проблемы. Идеально.

~ Сага Астрид ~

      Я объявила в Убежище, что отправляюсь на разведку. Арнбьорн хотел поехать со мной, но я отмахнулась, сказала, что это простая прогулка. Он посмотрел на меня своими серыми глазами, сжал моё плечо своей огромной ладонью и напоследок сказал:       — Будь осторожна, жёнушка.       Я поцеловала его в щёку, чувствуя лёгкий укол вины где-то глубоко внутри, и вышла за Чёрную дверь.       В седельных сумках у меня лежало только самое необходимое: сменная одежда, чтобы не привлекать внимание доспехами Тёмного Братства, карта, несколько склянок с ядами на всякий случай и мешок с золотом. К утру третьего дня я приехала в Драконий Мост.       Поселение встретило меня привычным запахом сосновой смолы. Днём я не рисковала приближаться к посту Пенитус Окулатус. Вместо этого я сняла комнату в таверне «Четыре щита» и, заплатив звонкой монетой, сказала трактирщице, что я охотница, идущая в Хаафигнар. Фальшивое имя сорвалось с губ легко, как всегда. Я провела день потягивая эль в общем зале, слушая сплетни и приглядываясь к тому самому неприметному дому, над входом в который висели два выцветших имперских флага. Никто не входил и не выходил оттуда до самой ночи.       Когда поселение погрузилось в сон, я накинула плащ и выскользнула из таверны. Я двигалась бесшумно, сливаясь с тенями. Дверь поста была не заперта.       Внутри царил полумрак. В камине догорали угли, отбрасывая на стены багровые отблески. Обстановка была по-казарменному добротной: кровати, застеленные волчьими шкурами, большой стол, заваленный картами и донесениями, верстак с разложенными на нём инструментами. Империя хорошо снабжала своих псов.       За столом, спиной ко мне, сидел человек. Широкие плечи были поникшими, голова опущена. Перед ним стояла мятая металлическая кружка, и он смотрел в неё, словно в бездну. Он даже не слышал, как я вошла. Смерть сына, Гая, оглушила его, выбила из него хвалёную имперскую выучку.       Я бесшумно закрыла за собой дверь и прислонилась к косяку, скрестив руки на груди.       — Добрый вечер, командир Марон, — произнесла я своим ледяным, спокойным голосом.       Он вздрогнул. Кружка полетела на пол, расплёскивая остатки эля по половицам. Марон вскочил, опрокинув стул, и развернулся ко мне лицом. В его руке блеснул короткий имперский меч, выхваченный откуда-то из-за пояса.       — Кто ты?! Как сюда попала?! — прохрипел он, делая шаг вперёд и занося меч.       Но я не шелохнулась. Даже не моргнула.       — Я глава Тёмного Братства Скайрима, — каждое слово упало в тишину, как камень в глубокий колодец. — И я пришла предложить тебе сделку.       Его лицо исказилось. Сначала недоверием, потом вспышкой незамутнённой ненависти. Его пальцы на рукояти меча побелели.       — Тёмное Братство? — выдохнул он. — Ты… ты пришла ко мне, чтобы предложить сделку? После того, как вы убили моего сына?! Моего мальчика?! Моего Гая?!       — Твой сын был солдатом, командир, — прошептала я, не отводя взгляда. — Он знал, на что шёл. А теперь послушай меня. Внимательно.       Командир с недоверием оглядел меня с ног до головы.       — Убийца твоего сына, — продолжила я, поправляя край перчатки. — Это не просто один из моих ассасинов. Это мой личный враг. Предательница, которая пошла против моей воли. Её зовут Дженасса.       — Дженасса… — эхом повторил он, и я увидела, как это имя впечаталось в его сознание.       — Именно. И у меня есть план, как уничтожить императора Тита Мида II. Да, ты не ослышался, — я позволила себе лёгкую ледяную улыбку, увидев, как расширились его зрачки. — Через несколько дней император прибудет в Мрачный замок на торжественный обед. Готовить будет личный повар. Дженасса убила его и займёт его место под видом Гурмана. Она отравит императора.       — Ты сумасшедшая, — прошептал Марон, но в его глазах уже загорелся тот самый огонёк, который я искала. Огонёк мести.       — Она сделает это, — отрезала я жёстко. — Она невероятно талантлива. Я отдаю ей должное. А потом в замке поднимется паника. Она попытается скрыться. Побежит через мост, ведущий в город. Твоя задача быть там со своими лучшими людьми. Ты схватишь её с поличным. Убийца императора, пойманная на месте преступления.       Я сделала паузу, давая ему осознать.       — И ты будешь делать с ней всё, что захочешь, — закончила я почти интимно, наклонившись вперёд. — Спросишь о сыне. Заставишь её кричать так, чтобы её вопли слышали в Хай Роке. Вырежи на её коже имя твоего Гая, прежде чем отправишь её к Ситису. Империя получит виновника. Ты — месть. А я… я избавлюсь от предательницы, которая угрожала моей Семье.       Тишина повисла в комнате. Слышно было только потрескивание углей в камине. Марон смотрел на меня не мигая. Его кулаки сжимались и разжимались. Я видела, как в нём борются остатки долга солдата и чёрная, всепоглощающая жажда мести.       — Откуда мне знать, что ты не лжёшь? — спросил он наконец. Его голос был глухим и надтреснутым. — Что это не ловушка для меня и моих людей?       — А зачем мне тебя обманывать? — я равнодушно пожала плечами. — Если бы я хотела твоей смерти, ты бы уже истекал кровью на полу. Мне нужно, чтобы Дженасса умерла. А у тебя есть причина для этого.       Марон медленно опустился на стул. Он поднял кружку и поставил её на стол. Его плечи поникли, но челюсть была сжата. Он думал. А я не торопила его.       — Я хочу, чтобы она страдала, — наконец сказал он, не глядя на меня. Его голос был тихим, но в нём звенела та ненависть. — Не просто умерла. Я хочу, чтобы она молила о смерти. Ты понимаешь, о чём я?       — Понимаю, командир, — ровно ответила я. — И я даю тебе своё слово — она будет твоей. Целиком.       Он поднял на меня взгляд. В его глазах была бездонная пустота, но в этой пустоте уже горел огонь.       — Хорошо. Я буду там.       Я улыбнулась. На этот раз по-настоящему.       — Рада, что мы поняли друг друга, командир.       Я вышла из поста так же бесшумно, как и вошла, оставив командира Марона наедине с его горем и его новой, выжигающей всё остальное целью. Ночной воздух Драконьего Моста показался мне удивительно свежим и чистым. Одна часть плана была выполнена. Капкан для предательницы был расставлен. Осталось только подтолкнуть её к нему.

~ Сага Астрид ~

      Я вернулась в Убежище глубокой ночью. Чёрная дверь захлопнулась за моей спиной с глухим стуком. Я на секунду прикрыла глаза, прислонившись спиной к холодному камню, чувствуя, как напряжение последних дней словно вытекает из мышц.       Я толкнулась в двери, скинула промокший плащ и небрежно бросила его на спинку ближайшего стула.       И тут я услышала шаги. Лёгкие, почти невесомые, но я узнала бы их из тысячи. В них не было той тяжёлой, звериной грации, с которой Дженасса двигалась последние несколько недель, когда кровь Зверя кипела в её жилах. Сейчас её поступь была проще. Человечнее. Уязвимее. Она избавилась от Зверя внутри. Арнбьорн, мой дорогой, верный муж, сам того не ведая, оказал мне последнюю, самую важную услугу. Он рассказал ей о ритуале очищения. И она ухватилась за эту соломинку, как утопающий хватается за лезвие меча.       Она пропала несколько дней. Никто не знал куда. А когда вернулась, я увидела перемену сразу. С её лица исчезла та самая бледность. Проклятые серебристо-серые глаза больше не вспыхивали жёлтым волчьим огнём при малейшем раздражении. Она стояла передо мной просто сильная, ловкая и талантливая нордка. Просто убийца. Просто человек.       И это делало её смерть ещё более гарантированной. Человек не вырвется из стальных когтей дюжины агентов Пенитус Окулатус, обученных убивать таких, как она. Человек не перегрызёт глотку стражнику, когда у него связаны руки за спиной.       — Астрид, — её голос вырвал меня из лабиринта моих мыслей. Он звучал чисто, звонко, в нём не было того следа звериного рыка, который прорывался сквозь слова последние недели. — Ты уже вернулась? Я думала, ты будешь к утру. Что-то случилось?       Я не спеша обернулась. Она стояла в проёме, ведущем из коридора. На ней была простая льняная рубашка и мягкие кожаные штаны. Я представила, как лезвие входит ей под ребро, как хрустит плоть, как она удивлённо раскрывает свой рот, полный лжи.       — Дела заняли меньше времени, чем я рассчитывала, — мой голос был ровный, спокойный. Я скрестила руки на груди, прислонившись бедром к столу с картами.       — Обед императора состоится через четыре дня. Тит Мид II прибудет в Мрачный замок. Астрид, — она подошла ближе, её глаза горели азартом. — Ты уже решила, кто убьёт императора?       — Ещё как, — произнесла я, и мои губы тронула улыбка. — И я решила, что эта честь достанется тебе.       Её глаза расширились. В них вспыхнул тот самый огонь, который я так хорошо знала. Огонь гордости, азарта, щенячьего восторга от того, что её выбрали, выделили среди всех.       — Я не разочарую тебя, Астрид. Ни тебя, ни Тёмное Братство, — её голос дрожал от нетерпения.       — О, я абсолютно уверена в твоём успехе, поверь мне, — я позволила себе улыбнуться шире. — Пора браться за дело. Отправляйся в Мрачный замок в Солитюде. Покажи грамоту Гурмана начальнику охраны. Командиру Марону, — я заметила, как при упоминании командира в её глазах промелькнула быстрая, едва уловимая тень. Конечно. Она помнила. Она убила его сына, Гая, по моему же приказу. — Наверняка ты его помнишь. Ты получишь доступ на кухню, а затем и к императору. Ты будешь притворяться поваром, так что тебе легко будет отравить еду.       Дженасса кивнула, её взгляд стал сосредоточенным. Она уже мысленно была там, на кухне Мрачного замка.       — Какой яд мне использовать? — спросила она.       Я развернулась к столу и, порывшись в небольшом сундуке, извлекла маленькое исушенное растение.       — Вот, возьми, — я протянула ей корень. — Это корень жарницы. Хватит одной ложечки, и смерть наступит почти мгновенно. Император будет служить Ситису прежде, чем поймёт, что умер. После того как Мид будет убит, беги через верхнюю дверь наружу, а потом по мосту. Я «договорилась», что его не будут охранять, когда поднимут тревогу. Иди, друг мой. Иди и исполни свою судьбу Слышащего.       Дженасса осторожно, почти благоговейно, взяла корень. Она посмотрела на меня своими ясными, серебристыми глазами. В них не было ни капли подозрения. Только вера. Вера в меня. В Братство.       — Что-нибудь скажешь мне на дорожку? — спросила она почти по-детски.       Я подошла к ней вплотную и положила ей руку на плечо. Мои пальцы слегка сжали её плоть сквозь ткань рубашки. Я чувствовала, как под кожей перекатываются тугие, сильные мышцы. Ещё живая. Ещё опасная. Но уже мёртвая.       — Всё пошло в ход — долги, взятки, шантаж, но я всё организовала, ты сможешь уйти из крепости. Следуй моим указаниям, и Тёмное Братство возродится во всей славе. И всё благодаря тебе… Слышащий.       Последнее слово я произнесла почти шёпотом, вложив в него всю ту смесь горечи, яда и триумфа, что кипела в моей душе. Но она этого не услышала. Её лицо светилось той самой чистой, яркой радостью, что на мгновение мне стало почти… больно. Почти.       — Спасибо, — выдохнула она. — Я вернусь сразу после выполнения контракта.       — Конечно вернёшься, — сказала я, убирая руку.