Глава XXI: Кровь на Чёрной Двери

      — Что ты сказала? — голос Арнбьорна рухнул в хриплый шёпот.       Я смотрела ему прямо в глаза. Внутри всё звенело от напряжения, но я не отводила взгляд. Каждое моё слово падало в тишину, как камень в глубокий колодец.       — Я договорилась с Пенитус Окулатус, — произнесла я, чеканя каждое слово, словно загоняя гвозди в крышку гроба. — С командиром Мароном. С тем самым, у которого Дженасса убила сына. Гая Марона. Я ему всё рассказала. План. Место. Время. Дженасса убьёт Тита Мида II. И когда она попытается скрыться, Марон и его псы будут ждать её на мосту.       Тишина. Густая и вязкая, как кровь. Арнбьорн не двигался. Только желваки заходили под щетиной.       — Ты… отправила её в ловушку, — проговорил он наконец. Это был не вопрос, а констатация факта, которую его разум отказывался принимать. Его пальцы медленно сжались в кулаки так, что побелели костяшки. — Ты продала её имперским псам?       — Она угрожала мне, Арнбьорн, — мой голос стал твёрже, в нём зазвенел металл. — Она угрожала нашему Братству. Она Слышащая. Ты понимаешь, что это значит? Она слышит голоса из Пустоты. Она предана не мне, не нашей Семье. Она предана Матери Ночи и тому безумному шуту, Цицерону. Она не убила его. Она солгала мне в лицо. Она пощадила его, оставила в том Убежище. И однажды она поведёт всех поклоняться трупу. А потом она уничтожит всё, за что мы боролись. Она ненавидит нашу Семью!       — Она любит нашу Семью! — кулак Арнбьорна обрушился на верстак с такой силой, что тяжелый молот подпрыгнул и с грохотом рухнул на пол. — Она была готова вырвать себе сердце от вины! А ты говоришь мне, что она предательница?!       — Она опасна, — процедила я сквозь зубы, чувствуя, как внутри поднимается волна ледяной ярости. — Она верна мёртвой данмерке в гробу, которая разлагается у нас под боком. Цицерон жив и, верно, уже ползёт сюда! И когда он вернётся, она тут же встанет на его сторону, потому что она фанатичка! Это лишь вопрос времени. Я нутром чую.       Арнбьорн посмотрел на меня. Испепеляющим, долгим взглядом. Я видела, как в нём борются верность мне и его собственное, простое, воинское понимание чести.       — Ты впервые не права, Астрид, — сказал он наконец. Его голос стал тихим, каким-то чужим, словно не его. — Впервые за всё время, что я тебя знаю, ты не права. Ты рубишь сук, на котором сидишь. Она была верна нам. Я бы за неё поручился головой. И ты это знаешь.       — Поручился бы? — я горько усмехнулась. — Ты говорил с ней мягче, чем с кем-либо, кроме меня! Я всё видела, Арнбьорн!       — Ты думаешь, я… Ты ревнуешь? — в его голосе послышалось низкое, утробное рычание. — К девчонке, которая годится мне в дочери? Я помогал ей, потому что знаю, каково это — сдерживать зверя внутри! Я знаю, каково это — просыпаться в луже крови, которую ты пролил своими руками, хоть и не по своей воле! И всё это ради тебя! Всё, что я делаю, я делаю ради тебя! Только ради тебя!       — Тогда ты должен меня поддержать! — я сорвалась на крик, сделав шаг к нему. — Ты либо со мной, либо против меня!       Его лицо окаменело. Он долго смотрел на меня, а потом его губы искривила горькая усмешка.       — Значит, вот как, — прошептал он. — И что же будет, если в следующий раз тебе покажется, что угроза исходит от меня? Ты и мне приготовишь ловушку, Астрид? Ударишь в спину? Дашь пароль от Чёрной двери своим новым друзьям?       Холод пробрал меня до костей. Я смотрела на него, на человека, которого любила больше жизни, на своего мужа, на того, с кем мы делили ложе и кровь врагов. Его вопрос был пощёчиной, ударом хлыста по обнажённой душе.       — Арнбьорн… –мой голос дрогнул. — Не говори никому. Прошу тебя. Это должно остаться между нами.       Он отвернулся, взял в руки свою секиру и кусок промасленной ткани.       — Конечно, не скажу, — произнёс он, не глядя на меня и начал с начищать и без того блестящую сталь. — Я же говорил тебе, Астрид. Я всегда буду на твоей стороне. Даже когда ты не права. Даже когда ты творишь такое. Я дал тебе клятву и я её не нарушу. Но это не значит, что я согласен с тем, что ты делаешь.       Я подошла к нему и положила руки на его плечи. Они были твёрдыми, как камень.       — Это для нашего блага, — прошептала я, скорее убеждая саму себя, чем его. — Для блага Семьи.

~ Сага Астрид ~

      Три дня я провела на иголках, ожидая новостей из Солитьюда. Убежище, которое всегда было моей крепостью, казалось мне клеткой. Я ходила из зала в зал, проверяла снаряжение, отдавала бессмысленные приказы. Фестус ворчал, что я распугала всех летучих мышей своей беготнёй.       Я сидела за столом в холле, разбирая бумаги по контракту на купца из Виндхельма. Враги нанимателя требовали не просто убить, а отправить его на тот свет с особой жестокостью, с фантазией, чтобы другим было неповадно. Я прикидывала, кого послать. Габриэлла отлично бы справилась — она умеет превратить убийство в произведение искусства. Но мысли мои были далеко.       Отвар из горных цветов давно остыл в моей кружке, превратившись в горькую, мутную жижу, но я продолжала его потягивать, чувствуя горечь на языке. В Убежище было тихо.       А потом послышался звук. Не те привычные скрипы старой пещеры, к которым я привыкла за долгие годы. Другой. Лязг металла. Тяжёлый топот множества ног по лесной подстилке над нашими головами. Приглушённые крики команд и чей-то истошный визг.       Я подняла голову от пергамента.       — Что это за шум?       Чёрная Дверь распахнулась с такой силой, что ударилась о каменную стену. По лестнице бегом спустился Визара.       — Астрид! — его шипящий голос рвался почти на крик. — На нас нападают!       Я вскочила, опрокинув кружку. Отвар растёкся по карте Скайрима.       — Что?!       — Пенитус Окулатус! — выпалил Визара, хватая ртом воздух. — Их очень много. Они повсюду. Окружили Убежище и… они режут всех, кто пытается выйти! Фестус…       Я не дослушала. Бросилась вверх по лестнице. Я слышала, как наверху, у входа, солдаты Пенитус Окулатус выкрикивали команды. Кто-то орал сорванным голосом:       — Подтаскивайте телеги! Выливайте масло! Пусть всё сгорит!       — Выкурим крыс из их норы!       — Давай, тащи бочки! Живей!       Сосновый бор, который веками укрывал наше Убежище, превратился в один из планов Обливиона.       Их было много. Агенты в тёмных имперских доспехах, с короткими мечами и факелами в руках, окружили вход в Убежище. В каждом движениях сквозила беспощадная, армейская выучка. Несколько телег, гружёных бочками, стояли у входа. Из разбитых ёмкостей на землю вытекала густая, маслянистая жидкость, растекаясь по траве и камням, поблёскивая в свете факелов. Они не собирались нас просто убить. Они хотели сжечь Убежище дотла, вместе со всем, что внутри. Превратить наш дом в погребальный костёр.       Фестус стоял перед входом, сплетая в пальцах защитное заклинание.       И тут сотни стрел сорвались с тетив. Они ударили как ливень.       Я даже не успела ничего сказать. Один миг — и Фестус, тот самый Фестус, который каждое утро ворчал, что чай слишком горячий, а яды выдохлись, стоял, пригвождённый к сосновому стволу. Стрелы прошили его насквозь. Десятки, может, и сотни. Они торчали из его рук, живота, плеч, ног.       — А-а-а! — я закричала и мой голос сорвался на визг, полный ужаса и неверия. Я не верила своим глазам. Фестус Крекс. Мёртв. Как какой-то новобранец.       — Астрид, нужно уходить! — Визара схватил меня за локоть и потащил обратно в Убежища, вниз по лестнице. — Они не смогут пробраться внутрь. Они не знают пароль. Чёрная дверь их удержит.       Мы спустились вниз по лестнице. Чёрная дверь с глухим стуком захлопнулась за нашими спинами, отрезая нас от криков и запаха дыма. Я тяжело дышала, пытаясь прийти в себя, пытаясь осознать масштаб катастрофы.       — Сколько их? — прохрипела я, прижимаясь спиной к холодному, влажному камню стены. Сердце колотилось где-то в горле. — Сколько, Визара?       — Много, госпожа, — сказал он, его немигающие глаза отражали свет свечей. — Десятка два, может, больше. Они пришли через лес. Мы ничего не заметили, пока они не окружили нас.       Сверху, за дверью, послышались голоса. Тяжёлые, уверенные шаги, приближающиеся к двери. А потом тот самый звук, который я надеялась никогда не услышать.       — Тишина, брат мой.       Чёрная дверь открылась.       — Как… — я почувствовала, как кровь стынет в жилах. — Как они узнали?..       И тут я всё поняла. Командир Марон. Я сама пошла к нему. Рассказала ему о плане, об убийстве императора, показала место. Я, самоуверенная дура, думала, что веду игру. Что он — пешка в моей партии. Но я сама отдала ему нить. И он потянул за неё.       Он выследил меня. После нашей встречи у Драконьего Моста его ищейки шли за мной по пятам до самого Убежища. Они прятались в лесу, следили, слушали. Они слышали, как кто-то произносит пароль. А, может, схватили кого-то из наших на выходе и выпытали пароль. Неважно, как именно. Важен результат.       Я привела их к нашему дому. Я. Своей гордыней, своей паранойей, своей дурацкой попыткой переиграть всех разом. Я похоронила свою Семью.       На лестнице появились первые солдаты. Свет их факелов заплясал на стенах и я услышала лязг обнажаемых мечей. Визара выхватил свой клинок и издав яростный шипящий крик, бросился на них, заслоняя меня.       Я не стала смотреть. Развернувшись, я ворвалась в свою спальню и захлопнула дверь. Задвижка была слабой. Я упёрлась плечом в дверь и лихорадочно оглядела комнату. Моя кровать. Стол с картами. И тяжёлый, массивный шкаф из тёмного дуба.       Я схватилась за край шкафа и, вложив все силы потащила его к двери. Он заскрипел по каменному полу, оставляя глубокие царапины. Это задержит их ненадолго. Снаружи уже слышались шаги и крики.       — Ситис… — прошептала я, отступая от двери. — Помоги нам…       И тут я увидела, что за шкафом, в стене, куда он раньше упирался, зиял проход. Неровный, глубокий, скрытый в тени. Я никогда раньше его не замечала. За проходом была чернильная пустота.       — Что это?..       Я схватила свечу со стола и, не думая, протиснулась внутрь, обдирая плечи о грубый камень. За проходом оказалась узкая комната, скорее даже ниша, вырубленная в скале. В ней было темно, пахло сыростью, вековой пылью и чем-то металлическим. Засохшей кровью.       Снаружи доносились голоса Пенитус Окулатус. Грохот и треск ломающегося дерева.       На полу лежали засушенные цветы паслёна. Его фиолетовые лепестки, хоть и высохли до состояния хрупкого пергамента, сохранили свой мрачный, болезненный оттенок. А рядом с ними — старая, потрёпанная тетрадь в кожаном переплёте. Кожа потрескалась, страницы пожелтели, готовые рассыпаться от одного прикосновения.       Это был дневник. Старый, очень старый. С надписью на первой странице, выведенной неровными, выцветшими чернилами: «Сигурд».       — Сигурд… — прошептала я, благоговейно касаясь обложки. Грохот за дверью становился всё громче. Крики приближались.       За годы страницы истлели так, что крошились в пыль у меня на пальцах. Но некоторые записи я смогла разобрать, написанные рукой предыдущего Главы Тёмного Братства.       Из дневника Сигурда: Запись 1 Я в Тёмном Братстве с тех пор, как научился убивать. А научился я этому раньше, чем читать. Мать говорила, что я родился с ножом в руке. От неё я унаследовал понимание того, что смерть — это не конец, а лишь переход. Мой отец был нордом-наёмником, который погиб в пьяной драке, когда мне не исполнилось и года. Мне сказали, что ему размозжили голову пивной кружкой в какой-то таверне, нелепая смерть для воина. Я его никогда не знал. Мать редко о нём говорила, но однажды обмолвилась, что он, как и она, был родом из Скайрима, из какого-то захолустья под Фолкритом. Может, поэтому меня так тянет на север. Запись 2 Сегодня меня отправляют в Скайрим. Моя родина. Я там никогда не был, но мои мать и отец оттуда. Да хранит их Ситис. Моя мать умерла пару месяцев назад, её убили вампиры. Я нашёл её останки и сжёг, как и её убийц. Месть — это блюдо, которое лучше подавать с кровью, ещё тёплой, дымящейся на морозе. Запись 3 Я прибыл в Скайрим. Холодно. Промозгло. Ветер пробирает до костей, даже одежда не спасает. Убежище находится в глухом лесу к западу от Фолкрита. Мне нравится здесь. Здесь я чувствую близость Пустоты. Здесь Мать Ночи услышит нас лучше. Запись 4 Меня избрали новым главой Тёмного Братства в Скайриме. Чёрная Рука прислала письмо с гонцом. Сам гонец был мёртв — стрела в горле от дорожных бандитов, но письмо при нём оказалась цело. Я принял пост. Моё Братство пока невелико — всего пять человек, включая меня. Но это преданные и умелые убийцы, прошедшие со мной через Обливион и обратно. С ними я смогу возродить былую славу Братства в этой дикой провинции. Запись 5 Сегодня к нам присоединился Арнбьорн. Его изгнали из Соратников. Причина — чрезмерная жестокость. Хороший повод для изгнания, не правда ли? Соратники всегда были сборищем лицемеров. Они называют себя воинами чести, но сами не в первый раз нарушают свои драгоценные принципы, когда им это выгодно. Славный малый. Грубый, неотёсанный, вспыльчивый, но в бою он сущий медведь. Я видел, как он разорвал трёх бандитов голыми руками, даже не обратившись в зверя. Его звериная кровь — не проклятье, а дар для него. Хотя он и боится потерять контроль. Это делает его уязвимым. Но я знаю, что однажды он примет свою природу. Запись 6 Контракт на Тана Рифтена. Тан задолжал деньги не тем людям. Людям, которые знают, как связаться с нами. Это был простой заказ: проникнуть в поместье, обойти охрану, сделать дело. Фестус справился потрясающе, хотя и жаловался всё время. Но я знаю, что он просто любит поворчать, в глубине души он получил удовольствие от своей работы. Мы все получаем. Запись 7 Сегодня к нам присоединилась Габриэлла. Данмерка из Сиродила. Сбежала от своего дома, от политических интриг, от всего, что связывало её с прошлым. Она говорит, что в Братстве нашла то, что искала — Семью, которая её не предаст. Я не очень-то верю. Габриэлла — актриса до мозга костей. Она носит маски так же легко, как другие носят одежду. Но её навыки алхимии и обольщения неоспоримы. Она станет прекрасным дополнением к нашей Семье. Запись 8 Вчера нашу цель отняли. Прямо на моих глазах. Капитан пиратов, которого мы выслеживали три дня, был убит прямо на палубе своего же корабля. Я уже собирался выполнить контракт, когда увидел её. Молодую девчонку, нордку, с волосами цвета солнца и глазами, холодными как лёд. Она появилась из ниоткуда. Она вонзила кинжал в пирата. Быстро, чисто, профессионально. А потом она исчезла. Просто растворилась в воздухе прежде, чем его люди успели поднять тревогу. Я был впечатлён. Я был восхищён. Я был в ярости — цель увели из-под носа. Запись 9 Я нашёл её. Зовут Астрид. Она совсем одна. У неё нет дома. Она сирота. Занимается тем, что попрошайничает и ворует, а иногда убивает, но без какого-либо кодекса, без веры, без цели. Просто убивает, чтобы выжить. Я предложил ей вступить в Семью. Она долго смотрела на меня, пытаясь понять, не шучу ли я. Потом улыбнулась — холодной, расчётливой улыбкой, от которой у меня мурашки побежали по спине. И тогда я понял, что нашёл того, кого искал всю жизнь. Запись 10 Астрид учится быстро. Очень быстро. Я учу её всему, чему знаю: как читать людей, как смешивать яды, как чувствовать дыхание жертвы за три шага до того, как она тебя заметит. Но главное — я учу её философии Братства. Пять Догматов. Почитание Матери Ночи. Ситис и Пустота. Пока что она слушает, но я вижу в её глазах сомнение. Её разум слишком прагматичен для веры. Она предпочитает полагаться на сталь и свои умения, а не на шёпот Матери Ночи. Это её слабость. Или сила. Время покажет. Запись 11 Я вижу, как Арнбьорн смотрит на Астрид. Он смотрит на неё так, словно на солнце, взошедшее над его мрачной, кровавой жизнью. А она смотрит на него с интересом, любопытством, завораживающей теплотой, которую так тщательно скрывает под ледяной маской. Ситис привёл их сюда, чтобы воссоединить. Я в этом уверен. Их союз будет крепче стали. Запись 12 Астрид становится всё более искусной. Сегодня она выполнила контракт на преступника, который пытался сбежать в Валенвуд с украденной казной. Она выследила его в порту, проникла на корабль, отравила его еду и покинула судно до того, как оно отчалило. Капитан корабля, обнаружив труп с почерневшим лицом, просто выбросил его за борт, не задавая вопросов. Никто ничего не заподозрил. Идеальное убийство. Без следов, без свидетелей, без шума. Именно так, как учила Мать Ночи. Я горжусь ею. Запись 13 Фестус прожил в Тёмном Брастве больше лет, чем я на свете. Он — один из самых могущественных магов школы Разрушения. Его знания магии разрушения бесценны. Он может человека в секунду превратить в горстку пепла. И всё это с абсолютно невозмутимым выражением лица. Запись 14 Сегодня у нас был сложный контракт. Нужно было убить некроманта, который засел в старой нордской гробнице и поднимал мертвецов для своей армии. Просто так к нему было не подобраться — он окружил себя десятками драугров и скелетов. Визара справился. Этот аргонианин — просто дар Ситиса нашему Братству. Он проплыл по подземной реке, проник в гробницу через расщелину в скале и перерезал горло некроманту, пока тот спал. Я даже не слышал, как Визара вернулся, он просто появился передо мной и произнёс: «Всё сделано, господин». Он всегда называет меня «господином». Я не поправляю его. Это мило. Запись 15 Арнбьорн и Астрид объявили о помолвке. Я не удивлён. Я видел, как между ними росло это чувство. Арнбьорн относится мягче к ней, чем к остальным. Астрид рядом с ним становится человечнее, если можно так сказать о женщине, которая хладнокровно убила дюжину человек только за последний месяц. Я благословил их союз от имени Ситиса. Это был скромный ритуал, без пышных церемоний. Арнбьорн нежно, почти робко, как юноша, впервые познавший любовь поцеловал Астрид в лоб. Она улыбнулась. Настоящей, тёплой улыбкой. Запись 16 Астрид действительно хороша. Она превзошла все мои ожидания. Она не просто умелая убийца — она прирождённый лидер. Она умеет вдохновлять, умеет манипулировать, умеет вести за собой. Она видит картину целиком там, где другие видят ничего. Однажды моя служба подойдёт к концу и Ситис призовёт меня в Пустоту. Но я спокоен. Потому что я знаю, кто заменит меня на посту Главы. Её ждёт большое будущее.       Мои пальцы, перепачканные трухой истлевших страниц, дрожали.       Он дал мне всё. Дом. Семью. Будущее. А я… я привела в этот дом наших убийц. Я предала его заветы, отреклась от Матери Ночи, попыталась перехитрить саму судьбу. И вот теперь, сидя в темноте, над дневником мертвеца, я слышала, как имперские солдаты топчут мой дом.