11. Пил один, а пьяны — оба.

***

7 января 2000-го года. Холодный воздух жалит кожу. Невозможно даже достать руки из карманов пальто, созданного из овечьей шерсти. Вечер опустился очень резко, призывая за собой ещё больше ветра. В Шотландском высокогорье в такую пору вода превращается в ледышки. Англия, к частью Теодора Нотта, будет потеплее, хотя и дождливей. Закоулки Хогсмида встречают его необычайным шумом. Но вместо студентов Хогвартса, которые сейчас на рождественских каникулах, здесь шныряют профессора и жители деревушки. Волшебники и волшебницы прогуливаются вдоль забегаловок, некоторых выносят на руках из пабов. Тео бросает свой взгляд на паб «Три Метлы», где он и его друзья часто проводили свободное время, обсуждая всех и вся, совершенно не задумываясь о будущем, которое оказалось очень жестоким. Там он впервые поцеловался с Асторией. На спор правда. Но поцеловался. Неумело положил ей мальчишескую ладонь на щеку и пролепетал, как ему казалось, что-то крутое. Тот поцелуй был ужасным, и слизеринка вечно пытались застыдить его за это, но в итоге через три года бегала к нему по ночам. Там они с Блейзом на перегонки пили сливовое пиво, а после блевали час на улице, прямо на кучку снега, выпавшую в феврале. Их тогда увидел декан, но, к счастью, ничего не сказал, проигнорировав подростков-идиотов. Но больше всего он запомнил случай, когда в «Трёх Метлах» было пусто. Тогда весна была в самом разгаре, темнело очень поздно, а воздух уже имел запах лета. Драко, Пэнс и он — решили ненароком заглянуть туда после «Зонко» и опрокинуть по стакану пива. Малфой вешал какую-то лапшу Паркинсон на уши, а та влюблено слушала очередной рассказ о том, какой Гарри Поттер идиот, и что он умрет в конце Турнира Трёх Волшебников. Теодору настолько сильно надоели эти бредни, что он решил заткнуть блондина очень оригинальным способом — целующее заклятие полетело прямо ему в губы, вынуждая поцеловать Пэнси. Драко тогда так сильно разозлился и покраснел, что пообещал отправить письмо отцу, забывая, кто именно перед ним сидит. А сейчас Тео просто проходил мимо. Вспоминая годы юности, что так сладко пахли сливочным пивом и весной. Больше нет того напыщенного Драко Малфоя, которой вечно грызся с Поттером, желая доказать, что тот не избранный. Да и Пэнс, влюбленная в блондина девчушка, давно пропала из мира Нотта. Умчалась в Штаты, купила домик и вышла замуж за чистокровного волшебника, которого любезно ей подсунул дядюшка. Теодор уже подошел к мрачной «Кабаньей Голове», где в основном собирались криминальные деятели за стаканом огневиски. Он зашел внутрь, не обращая внимания на смрадный запах и липкий пол — зашагал в конец помещения. К нему подошел поникший официант, даже не поприветствовав гостя — услышал заказ в виде огневиски, и молча удалился. Теодор отвернул взгляд к окну, попутно снимая пальто. На небе уже начали появляться звёзды. Волшебники стали тёмными силуэтами, которые, по всей видимости, уже расходились по домам. Только в пабах горел свет, показывая из окон веселящихся людей. После победы Поттера — все задышали новой жизнью. Больше радости и веселья. Так и должно было быть. Так правильно. Так нужно. Но вот Тео сидит и ждёт Блейза Забини, дабы совершить сделку и наконец-то увидеть своего отца, заключенного в Азкабан. Резко на диванчик напротив парня упало тело, кожа скрипнула под весом, и раздался знакомый голос. — Как у вас здесь чертовски холодно! — возмущенно протянул Забини, скидывая с головы шапку. — Правда? — спросил кудрявый, — Мне нормально, жарковато даже. — повертел в руках огневиски, которое только что поставили на стол, — Сегодня вот прыгал в ополонку, чтобы остудится. Блейз закатил глаза, но всё же перетянулся через стол, дабы обнять старого друга. — У меня к тебе дело. — начал Тео, не желая тратить время впустую. — Я так и понял. — хмыкнул темнокожий. — Мне нужно купить у тебя коттедж за сумму, превышающую десять тысяч галеонов. — выдал. Забини поморщился и выхватил стакан кудрявого, отпивая немного алкоголя. — Я не продаю такие дорогие дома. — буркнул. — Продай мне. Любой. Самый страшный или маленький. Мне плевать. — завелся Нотт, — Просто возьми с меня эту сумму. — Я не понимаю. — нахмурился. Теодор выдохнул и начал свой длинный рассказ о том, как Забини должен помочь ему встретится с отцом. Темнокожий лишь кивал, сдвигая брови к переносице, ненароком отпивая чужой напиток. Прокручивал в голове возможные варианты, и задумывался о правильном оформлении бумаг. — Ты сможешь? — с надеждой спросил кудрявый. — Не очень хочется посещать Азкабан, — сутулил плечи, — но я сделаю это. Нотт был готов запрыгать от радости, но сдержался, выдавая лишь широкую улыбку. — Есть коттедж в Неаполе, недалеко от берега Тирренского моря. — протянул Блейз, постукивая пальцами по грязному столу, — Он достаточно большой, вдали от поселений. — Подходит. — согласился кареглазый. — В документах можно указать сумму в десять тысяч галлеонов. — сложил руки, — Я обговорю этот момент с адвокатом, и свяжусь с тобой. — Спасибо. — искренне сказал Тео. Он был невероятно счастлив тому, что Забини решил заняться недвижимостью, после долгих уговоров миссис Забини. Теперь у Нотта будет встреча с отцом и дом в Италии, где он обязательно будет проводить лето, нежась на светлом песке.

***

Поместье Ноттов, окруженное елями, в свете бледной луны выглядело одиноким. Теодор, воспользовавшись порт-ключом, оказался недалеко от врат, и ненароком поглядел на собственный дом. Только в одном из десятка окон — горел свет. Слегка выпивший парень аккуратно ввалился в коридор, скидывая туфли и пальто, пропахшее сигаретным дымом и вонью «Кабаньей Головы». Зря они с Блейзом выпили ту бутылку огневиски. Теперь ему было тошно от спирта, стоящего во рту. Слишком уж некачественным был дешевый алкоголь. Перед глазами немного плыло, но он сумел распознать силуэт Жасмин, стоящий перед его качающимся телом. — Где ты был? — спросила волшебница, осматривая лицо Теодора, излучающее легкое веселье. — А с чего это я должен перед тобой отчитываться? — пробормотал, — У нас не такого рода отношения. Парень двинулся в гостиную, улавливая запах цветочного чая, который действует лучше снотворных. — От тебя несет, как от свиньи. — послышалось из-за спины. Нотт остановился в дверном проёме и обернулся к Арне, встречая её острый взгляд. Она стояла возле него, немного задирая голову кверху. Волосы убраны за уши, открывали вид на скулы. А зелёные глаза сверлили его карие, затуманенные алкоголем. Секундно показалось, что огневиски начал работать по новой, разнося жар по венам, отдавая непривычной легкостью в голове. Тео тряхнул кудрями, опираясь о проём рукой, зарывая её в гнездо на голове. — Я отдыхал. — усмехнулся. Жасмин фыркнула, пихая его. Неспешно поплелась в гостиную и упала на диван, раздраженно сложив руки на груди. Теодор уселся возле неё, сам не понимая почему. Обычно он падал в кресло, и отточено делал вид, что не обращает на неё своего внимания. — Что? — раздраженно бросила. — Ничего. Игнорируя его присутствие она потянулась за чашкой чая. Эльфы сказали, что он должен помочь расслабится. А ей чертовски нужно было расслабление после последних дней. — Этот чай вызывает привыкание. — невзначай кинул Нотт, поглядывая на злое лицо. — А тебе какое дело? — Ну тебе же было дело до того, где я шлялся. Жасмин резко повернулась к нему корпусом, задевая своим плечом его предплечье. Её рубашка, уж слишком похожая на его, чуть спустилась, обнажая голую кожу веснушчатых плеч и ключицы. Худая. Очень худая. Кости прямо торчат. Он этого не замечал. Хотя, наверное, по острым скулам это можно было понять. Да и по ступням, в которые она так отчаянно вбивала стекло. — Нужно предупреждать, когда уходишь! — воскликнула, обращая внимание на лицо. — Я свободный человек. — возмутился парень, — Делаю что хочу. И когда хочу. Волшебница покраснела от злости, перекидывая волосы наперед, зарываясь в них пальцами, чтобы ненароком не схватить Нотта за голову, и не ударить об стол так сильно, что он сломает челюсть. — Тем более, ты не говорила со мной со вчерашнего дня. — добавил чуть тише. — А мы с тобой так часто говорим. — съязвила. — Ну… — протянул, — Когда ты меня видишь, то всегда бросаешь что-то колкое или обзываешь. Она поджала губы, отворачиваясь. Тёплый чай коснулся губ. Настоянные травы и цветы приятно обожгли горло, сладостью отзываясь на языке. Конечно Жасс с ним не говорила. Как иначе? После того, как она посетила комнату его мамы, было слишком трудно сказать хоть что-то. Это ударило не только по Теодору, но и по ней. Она считала себя наглой, ведь заставила её там спрятать. Заставила просто позволить проникнуть в чужую историю, чужие воспоминания, в чужую трагедию. Она зашла в пространство, где нарочно остановили время, чтобы сохранить. А её присутствие там — нарушило закон поместья. Поместья, в котором у всего было своё место — у вещей, у теней, у воспоминаний. Кроме неё. Она не была даже гостьей. Она была вмешательством. После того взгляда Теодора, когда он ступил на порог комнаты матери, не по своей воли, девушка ощутила стыд. Его глаза были на мокром месте. Они бегали от шкафа к кровати, цеплялись за всю мебель, и остановились на портрете. Если бы не она — ему бы не пришлось сталкиваться с болью воспоминаний. Теодор был сыном. Миссис Нотт — его матерью. А Жасмин лишь ненужной тенью. И она не должна была стоять в тех покоях, сидеть в кресле, рассматривать сухоцветы, сохранившие детскую любовь. Теодор был в том месте не лишним и не случайным, он был — правильным. Сын, посетивший комнату мертвой матери, где застыли воспоминания и память. Он был своим, не выделяющимся из картины. А Жасмин это тень, которой не позволено было даже и ступать в место, неподвластное времени. И всё равно — Тео её впустил. Ради её безопастности. Ради её возможного будущего. — Голова… — неожиданно прошептал парень, вырывая девушку из раздумий. Она перевела на него взгляд, осматривая дрожащую руку, прижатую ко лбу. — Меньше нужно было шататься. Теодор отыгрывал измученный вид, словно умирал. Но на его лице была легкая улыбка, а брови всё равно — хмурились от несильной боли. — Какая ты жестокая. — насмешливо прохрипел Нотт. — Я справедливая. — Правда? — Ага. — вскинула бровь, — Говорю тебе правду, а это именно то, что ты заслужил. Теодор устало раскинул руки на изголовье дивана, таращаясь в потолок, который немного плыл. — Хамка. — произнес одними губами. Закатывая глаза, Жасс щелкнула пальцами, призывая одного из эльфов. Перед ней появился Винди, который до сих пор не спал. Домовик осмотрел парня, и слегка улыбнулся, учуяв запах алкоголя. — Что-то хотели, мисс Жасмин? — Да, Винди, принеси ему что-то от головы, или от похмелья, или от тошноты. — громко попросила девушка, чтобы кудрявый точно слышал её язвительность в голосе. Домовик исчез и тут же вернулся с зельем в руках. Нотт протянул руки, хватая бутылек и залпом выпил, желая быстрее избавится от небольших каруселей и движения потолка. — Спасибо. — прохрипел парень, морщась от кислоты. Винди кивнул, забирая пустой бутылек из рук хозяина и исчез, растворяясь в воздухе. — И как он так быстро всё находит? — спросила Жасмин у самой себя. — Он знает это поместье как свои пять пальцев. Уверен — даже количество узоров на обоях им подсчитано. — облегчено кинул парень. Становилось немного легче. И он умостился поудобней, задевая своим коленом ногу девушки. — А сколько он уже здесь живет? — Не знаю. — нахмурился, — Может лет пятьсот. — Серьезно? — удивилась Жасс, отодвигая ногу, на которую перекидывался жар парня. — Ну он старый. — Тео закручивал прядь на палец, — Старше Тоби, а ему вроде двести лет. У волшебницы не укладывались в голове такие большие цифры. — А у вас кто прислуживает? — спросил, прикрывая глаза, — Феи и садовые гномы? — У многих и те, и другие. Но в моей семье были только гномы. Глупые и пакостные создания. — залепетала девушка. — Почему? — поинтересовался. Нотт не смотрел на Жасс, только слушал. В голове немного шумело, а спирт согревал желудок, жаром проходясь по венах, а её голос — будоражил. Зелье не убрало эффект опьянения, лишь головную боль и тошноту. Казалось, чертова микстура усилила то тепло и спокойствие, что дарил огневиски. — Гномы работают лишь в саду, и селятся там сами. Их нельзя купить и заставить работать. — рассказывала волшебница, — Они, конечно, помогают, но очень сильно любят бросаться камнями в дом. Жасмин активно жестикулировала, то и дело задевая грудь парня. Её пальцы касались тёмного свитера, и ему казалось, что разряды тока проникают даже сквозь ткань. — Всё лето они кидались камнями в моё окно. И никто ничего не мог им сделать, они никого не слушают. — Почему бы их не выгнать? — отчужденно спросил кудрявый, открыв один глаз, дабы осмотреть вид девушки. — Они следят за садом и отгоняют детенышей пикси. Тео заметил, что её речь была быстрой, но тихой. Плечи устало осунулись, и руки жестикулировали активно, но не совсем контролируясь мозгом. Щеки чуть порозовели, а глаза сужались от речи. — А фей у тебя нет? — Нет. — бросила, — Они очень дорогие. Их сложно отлавливать. И вообще, я считаю это варварством. — голос был сонным и хриплым. Видимо, чай уже начал действовать, медленно погружая её в сон. Но Теодору, довольному его сделкой с Блейзом и веселому от алкоголя, хотелось ещё поговорить, дабы не сидеть в гулкой тишине. — Они не хотят служить по своей воле? — вновь задал вопрос. — Их отлавливают и зачаровывают. — возмутилась шепотом, протяжно зевая, — Конечно не хотят, а кто хочет? Жасмин уместилась поудобней, откидываясь на спинку. — Эльфы хотят. — повернул к ней голову. Она что-то сонно фыркнула, лениво повела шеей, и почти сразу наткнулась на лицо Теодора, оказавшееся на опасно близком расстоянии. Всего несколько сантиметров. Глаза встретились. Его взгляд был чуть мутным, расфокусированным из-за алкоголя, который делал его медленнее, а её — наоборот, липким от сна, будто веки вот-вот должны сомкнутся. Воздух стал плотнее. Дышать, как казалось, трудновато. Не из-за нехватки воздуха, а из-за этой странной, неловкой близости, в которой никто не был трезвым. Жасмин оказалась под воздействием чая, а Теодор — огневиски. И они оба были слишком близко друг к другу. И оба — ничего не хотели делать, отдавая предпочтение не обращать на это внимание. — А ты видела этих фей? — прошептал парень, поглядывая в её глаза, застеленные тонкой пеленой сна. — Да. — ответила одними губами. Женское тело чуть выпрямилось, секундно напрягаясь. Грудь взмыла вверх, показывая очертания сквозь ткань рубахи, привлекая недолгий взгляд кудрявого. — И какие они? — Не такие, как в магловских сказках. — буркнула, кладя ладонь под голову, умещаясь боком, подминая ноги. — Я читал о них в учебниках, а не в сказках. — хихикнул, — Но не видел вживую. — Размером с палец. Немного подсвечиваются. А внешне похожи на морских коньков. — не открывая век, шептала волшебница, — Магия у них сильная. Но слабее, чем у эльфов, как я поняла. — Они говорят? — Нотт смотрел на шевеление её губ, которые едва открывались, глотая буквы. — Они жужжат. Им можно только отдавать приказы. Жасмин качнула головой, роняя выдох. Тело сильно расслабилось и дало парню понять, что она заснула. Тёмные кудри упали на лицо, скрывая его часть, пряча скулу и один глаз, обрамленный подкрученными, дрожащими ресницами. Его рука по странному позыву потянулась к волосам, аккуратно убирая их. Он не задумывался над действиями. Это не казалось чем-то ненормальным или интимным. Простой жест, в котором не было ни романтики, ни чувств. Не играло роли даже то, что он пьян. Такие порывы были нормальными для Нотта, но раньше. Он часто трогал чужие волосы, не задумываясь. Парень хихикнул, вспоминая лицо Дафны Гринграсс — сестры Астории, когда убрал её светлые пряди за ухо, сидя за столом Слизерина. Она метнула округлые глаза на сестру, которая лишь пожала плечами, бросаясь гневным взглядом в Теодора, с которым, к тому времени, уже спала. Кудрявый выдохнул, поднимаясь с дивана. Он потушил светильники, разрешая лишь камину немного освещать гостиную и удалился к себе. Тяжелым, немного заплетающимся шагом он дошел к своим покоям, погруженным во тьму. Он откинулся на кровать, вдыхая запах сигарет, ставший каким-то неприятным. Ненароком вспомнил приятный воздух гостиной, пропахшей огнем и цветочным чаем. Вспомнил и тот легкий аромат, исходящий от Жасмин. Цитрус, кажется. Сморщив лицо, он откинул эти мысли, зарываясь лицом в мягкую подушку. Неожиданно за окном зашумел дождь, усиливая сонливость тихим стуком капель о крышу, вынуждая ещё больше зажмурить глаза. Теодор почти заснул, но неожиданное осознание прорезано голову. Приятно-грустное чувство отозвалось в груди. Он сегодня ни разу не сравнил Жасмин с матерью. Её волосы и нос больше не принадлежали маме. Они только её — Жасмин.