16. Если тебе нравится парень, тогда наступи ему на ноги!

***

Бегите

Шёпот прозрачного лебедя наполнил не только комнату, но и всё помещение страхом. Всё тепло сменилось морозом, набросившим на двух волшебников мурашки, что будто впивались в кожу, сигнализируя о близкой опасности. — Это патронус Драко. — прошептал Теодор, оцепеневший от непонимания. — Что происходит? — спросила Жасмин, скорее всего вопрос был риторическим, ведь ответа не мог знать никто. Тео достал палочку из кармана брюк, хватаясь за ореховую ветвь, крепко сжимая её в руке. Девушка повторила действия парня, сильнее сдавив Болотный тис, чтобы точно ощущать его слабое, магическое тепло. Они застыли, прислушиваясь ко всем звукам. И в этот момент парень понял, что происходит. Он почувствовал как сигнальные чары, наложенные на поместье, пропустили кого-то без разрешения хозяина, ведь их барьер сломали. — Нужно уходить! — воскликнул он, подбегая к Жасмин, крепко хватая её за хрупкие плечи. Она округлила глаза, будто догадываясь о чём говорит кудрявый. Её беспокойный взгляд всматривался в его бледное лицо, выражающее противоречивые чувства. Усталость, тревога, и сильнейшая уверенность. — Как? Мы не можем трансгрессировать. — сказала одними губами, чувствуя, как они мелко дрожат. Теодор уже было хотел щелкнуть пальцами, дабы призвать Винди. Эльфы обладают более естественной магией, и они просто перемещают в нужное место, не используя механизм трансхгрессии. Но неожиданно дверь распахнулась. В животе Жасмин всё скрутило. Страх заставил её застыть, опуская руки. Брови взмыли вверх, выражая сильнейшее удивление. Но в этот самый миг, скрозь испуг, в её голову начал влезать гнев, растекаясь по телу. Хаос почувствовал этот всплеск агрессии и обдал нутро девушки жаром, поднимая высокое пламя, красящее щеки в атакующий, красный цвет. Маттео стоял на пороге чужого дома. Чужой жизни. Чужих эмоций. Его светлые глаза впились в Жасс, как кинжалы, больно отдавая в груди. Палочка направлена на её лицо. И эта, мерзкая до тошноты, улыбка — выражала радость его мнимой победе. — Милая, я так долго тебя… — начал француз, но так и не смог закончить, ведь пришлось отбивать жалящее проклятие. Девушка стала в боевую стойку, взмахивая палочкой в дрожащей руке. Её волосы колыхались от движений, а ноги вросли в землю, не позволяя свалится. Она злилась, магия резкими скачками раскачивала воздух. Контроль полностью терялся. Теодор кинул какие-то заклятия в старого аврора, стоящего позади Маттео, и целящегося в волшебницу. — Убирайся! — заорала Жасмин, отбивая проклятие. — Я тебя не оставлю. — заверил Маттео, скидывая улыбку. Он смотрел на неё взглядом, который желал подчинить. Там не было ни симпатии, ни любви. Возможно была страсть, но она была дурной, можно даже сказать — больной. Он хотел получить этот хаос, что сейчас пуляет в него проклятия. — Прочь! — крикнула, идя ногами назад, кидая неразборчивые заклятия, все которые знала. Теодор не мог не смотреть на Жасмин, которая загорелась от ненависти, желая превратить всё вокруг себя в пепел. Парень отбивался от злых чар, чувствуя как тяжело дается магия из-за усталости. Жасмин кинула очередное жалящее проклятие в грудь светлоглазого, но он умело отбил, пуляя в неё её же магическую формулу. Она пискнула, чуть ли не падая с ног. Огонь задел плечо, отдавая сильнейшим жжением по корпусу, не позволяя нормально двигаться. — Жасмин! — воскликнул Нотт, и не глядя вырубил аврора, свалившегося на пол коридора. Здесь было очень тесно. Слишком мало места для драки волшебников. Стоял горячий запах чар. Воздух немного искрился магией, подсвечиваясь красным серебром. — Отдай мою жену! — крикнул Маттео, видя как кудрявый прикрывает хрупкое, девичье тело. Француз кидал проклятия, наступая на парня, подбираясь всё ближе, но тот настойчиво их отбивал, не спуская глаз с противника. — Сектумсепра! — прокричал Нотт, срывая голос. Орех в его руке задрожал от силы, вложенной в чародейство. Луч света полетел в Маттео, но не коснулся. Тяжелое дыхание долбило по ушам, как и нервный стук сердца. Слишком тяжело сконцентрироваться от усталости. — Что ты нашла в этом идиоте, Жасмин? — выплюнул светловолосый, пытаясь рассмотреть девушку, скрывшуюся за мужской спиной. После этих слов Жасс сделала шаг вбок, показываясь перед ненавистным женихом. Гнев настолько сильно овладел ею, что затмил боль. Она не могла даже ответить, ведь зубы сжались так, что могли переломать друг друга. Болотный тис заискрился, выбрасывая очередную порцию заклятий, которые, к сожалению, ловко отбивали. Она молча швыряла магию, пересиливая себя. Голова кружилась от упадка сил, а в глазах темнело. Руки не унимали дрожь. — Он что, тебе больше нравится? — хохотал Маттео, обороняясь, — Выглядит как помойный щенок. Теодор тоже кидал проклятия, чувствуя, как злость берет верх. Ему было плевать на слова француза. Его злил сам факт, что кто-то может так вломится в его поместье. Его раздражали светлые глаза, впившиеся в Жасмин. Его бесило это желание обладать чужим хаосом, который не может иметь хозяина. Жасмин секундно упала на колени, не опуская палочки. Усталость сваливала её на ноги, но адреналин не позволял сдастся, вновь поднимая. Это война. Здесь не терпят промедлений и временной капитуляции. — Может, он заводит тебя? — не унимался Маттео, — Он же не трогал тебя, милая? Помни, ты должна быть невинна. Светловолосый отбивался от двух волшебников, прижимаясь к входной двери. И в какой-то момент успел бросить очередное, жалящее проклятие в девушку. Огонь опалил ногу волшебницы, сваливая её опять на колени. Она жалобно замычала, роняя палочку, взглядом цепляясь за огромный, пульсирующий ожог на икре. Тео секундно метнул на неё глаза, подбегая, дабы заслонить её силуэт. — Авада Кедавра! В этот момент мир будто стал глухим. Запах чар рассеялся. Всё стянула призрачная темнота. Маттео, нечувствующий страха перед законом, произнес непростительное, направляя зеленый луч на Теодора Нотта, отчаянно заслоняющего Жасмин. Парень, неуспевший поставить оборонительный щит, уже почувствовал как жизнь покидает его ослабленное тело. Похоже, это его последний бой. Ему не хотелось погибать вот так. Не в коридоре собственного поместья. Не в этот февральский день. Не на глазах француженки, мычащей за его спиной. И свершилось чудо. Перед его карими глазами, которые готовились закрыться навеки, предстала большая, полупрозрачная птица. Серебристая чайка молчаливо взмахивала крыльями, поглощая зеленый, смертельный луч. Теодор застыл, приходя в полнейший шок. Он успел обернутся на Жасмин, которая слабо сжимала палочку, почти теряя сознание от всплеска сложной магии. Она призвала патронус, спасая парня. Сотворить такое, будучи раненой — почти невозможно. Призвать счастливые воспоминания посреди суматохи — нереально. Но она сделала это, прикрывая зелёные глаза, из которых полились слёзы. Маттео опешил, стер с лица довольную улыбку. Он не мог видеть Жасмин из-за Теодора, так упрямо стоящего перед ним. Воспользовавшись секундным шоком светлоглазого, Нотт начал бросать заклинания, крепко сжимая ореховую ветвь. Лучи отскакивали от стен, исчезали в воздухе, задевали мебель. Но не попадали в тела. Они сражались, взглядом буравя друг друга. Теодора даже посетила секундная мысль о том, почему он так упорно борется за Жасмин? Он же рискует собственной жизнью… Но она испарилась, мешаясь в запахе чар. — Ты хочешь мою жену? — Маттео мазнул языком по губам, — Это мерзко, она полностью принадлежит мне. — Я хочу только чтобы ты немедленно исчез. — фыркнул Теодор, отбивая Петрификус Тоталус. — Она ещё девственна? Ты не успел тронуть её своим маленьким членом? — щебетал француз. Кудрявый молчал, с остервенением пуляя магию, ещё сильнее чем прежде, не обращая внимание на тело, которое понемногу сдается. — Ублюдок. — неожиданно тихо шепнула Жасмин, с трудом поднимаясь на ноги. Её лицо было влажным от слёз, глаза мутными и почти слепыми из-за кружения головы. Кожа плеча и ноги — горела адским пламенем, пуская по оболочке сильный тремор. Теодор чувствовал, что она встала сбоку от него, но всё же — немного скрываясь за спиной. Дрожащая, женская рука направилась в сторону Маттео, кончиком указывая на живот, и из неё посыпались слабые искры. — Дифиндо. — твердо бросили тонкие губы. Белый луч коснулся мужского живота, сваливая француза с ног. Он застонал, ощупывая кровавые порезы, что окрасили светлое пальто. — Петрификус Тоталус. — выронил Теодор, заставляя замереть чужое тело, лежащее в коридоре его поместья. Всё погрузилось в тишину, которая прерывалась лишь рваным, судорожным дыханием. У Нотта на секунду помутнел рассудок, который желал поскорее окунутся в собственное сознание, долго отдыхая в не виденье. Но такое позволить себе сейчас — роскошь. Парень услышал как девушка медленно осела на пол, упираясь в него руками. — Нам нужно уходить. — тихо сказал он. Теодор подхватил её тело за подмышки, упирая об своё, придерживая настолько, насколько сейчас позволяли силы. Он щелкнул пальцами левой руки, заставляя появится здесь одного из домовиков. — Мистер Нотт, вы… — начал старый Винди, но его перебили. — Быстрее перемести нас в лес возле поместья, и попытайся стереть память этим двоим. — кивнул в сторону вырубленных мужчин, — Хотя бы на несколько часов. Винди оглядел коридор, кожей ощущая весь вес проклятий. Маленькая рука схватилась за руку девушки, и помещение размылось перед глазами, превращаясь в густой лес. Ноги касались мокрой, земной почвы. Ели шумели от ледяного ветра, пронизывающего тела волшебников прямо до костей. Белый иней украшал хвойные ветки. Дождя не было, он окончился этой страшной, болезненной ночью. — Куда вы отправитесь? — спросил Винди. — Не знаю. Здесь оставаться опасно. — буркнул Тео, ежась от холода. Он крепко держал тело Жасмин, которая, как кажется, ничего вообще не понимала. — Присматривай за поместьем. — попросил Нотт, — И за Тоби. И за Мил, не говори ей что произошло, она расстроится. Старый эльф окинул своим взором волшебников. Он долго всматривался в лицо хозяина, желая запомнить все детали. — Мисс, — обратился к Жасмин, выдыхающей пар изо рта, — если в вашей жизни настанут тёмные времена, такие, когда кажется что выхода совсем нет. — невесомо коснулся женской руки, — Прийдите к старому Винди. — улыбнулся, — Он обязательно даст вам мудрый совет. Арне, дрожащая от усталости и холода, крепче сжала ладошку домовика, соглашаясь с его просьбой. Эльф поклонился и исчез, сгущая поток зимнего ветра, обрушившийся на волшебников. Теодор развернул девушку к себе лицом, прижимая к груди. И зажмурил глаза, готовясь к трансхгрессии. Они оказалась в закоулке Лондона, где он ходил часами ранее. В высоко этажных домах горел свет из окон, вдали шумели машины. Парень накинул чары исчезновения и вновь зажмурил глаза. Они очутились в Манчестере, возле старого склада антикварной мебели. Потом — Йорк, узкий проулок, усеянный магическими магазинчиками, скрывшимися от мира маглов. И когда в ноздри ударил запах реки Тайн, расположенной в Ньюкасл-апон-Тайн, что граничит с Шотландией, — Нотт застонал от боли в плече. Дрожащая Жасс, несмотря на свою тошноту и бессилие, отодвинулась, дабы взглянуть на парня. Его расщепило, кровь окрасила белую рубашку, указывая на страшную рану из-за неполноценной трансхгрессии. — Ты не можешь продолжать… — прошептала девушка. — Нам нужно добраться к Хогсмиду, используя разные места и накидывая чары исчезновения, иначе нас выследят. — прохрипел Нотт. Женская рука крепче сжала свою палочку, кончиком касаясь чужой, рваной раны. — Эпикси. — бросила. Такое простое, детское заклинание не сможет исцелить сильнейшую, магическую травму, но оно может облегчить боль. Тео почувствовал, как жжение перестает быть таким сильным, и мышцы понемногу срастаются, останавливая кровь. Они стоят у подножья моста. Ветер не такой сильный, но здесь падает снег, снежинками осыпая их головы, затуманенные усталостью. Нотт вновь прикрывает глаза, отчетливо представляя новое место. Теперь Питлорхи, маленький город в горах, окруженый лесом, встречает их настоящей, зимней вьюгой. Жасмин прижимается к Теодору сильнее, от того насколько сильно пронизывает её ветер, трепля тонкую ночнушку. Парень ничего не видит из-за метели и снега, прилипшего к ресницам, но всё же бросает чары исчезновения, и вновь трансхгрессирует. Они оказываются на озере Лох-Несс, прямо в воде, которая вышла за берега. Теодор подскакивает, утягивая волшебницу на берег, понимая, что намочил туфли в ледяной воде. Темнота ночи окутывает их. Пугает. Но они слишком сильно выдохлись, чтобы боятся тьмы. Нотт перемещает их в окрестности Форт-Уильяма, расположенного в глухих долинах Хайлендса. Гористая почва и редкие дома, уже указывают на то, что они очень близко к пункту назначения. Один короткий качок — и зимний воздух Хогсмида, пахнущий морозом и чарами, попадает в лёгкие. Небольшой проулок деревушки скрывает их в темноте между заброшенным магазином с перьями и лавкой для зельеваров. Теодор прижимается спиной к каменной стене. Ветра здесь почти нет, такое себе своеобразное укрытые. С его кудрей водой стекает снег Питролхи, попадая прямо на губы. Лицо не выражает абсолютно ничего, не хватает сил даже на эмоции. Тело коробит от холода. От стресса. От усталости. А этот чертов день — ещё не закончился. Он переводит глаза на Жасмин, упершуюся головой в его грудь и схватившую руками рубашку. Тяжелое дыхание волшебницы пускает клубы горячего пара. Плечо ноет, жжет, а раненая нога — не слушается, продолжая опалять пламенем. Она очень устала, не может даже говорить. Гнев не рассеялся, а спрятался в её внутреннем хаосе, который без сил стонет между рёбер. Тео замечает её босые ноги, стоящие на промозглой земле. Красные, распухшие, грязные. — Встань мне на ноги. — шепчет. Зелёные глаза находят его лицо. Они бы сейчас сверкнули недоумением, но не могут. Поэтому лишь смотрят, передавая пустоту. — Встань на мои туфли. — просит ещё раз. Парень рывком прижимает дрожащее тело к себе, обнимая крепче дабы согреть и её, и себя. Он бы снял свою обувь и дал ей, но не сможет даже нагнутся. Жасмин становится на обувь, немного согреваясь от рук обнимающих её спину. Морозная почва не обжигает холодом ступни. Подбородок Тео падает на её макушку. Мокрые, растрепанные волосы щекочут кожу. Он тяжело в них дышит, опаляя тёплым воздухом. Палочка выбрасывает серое свечение. Маленькая пантера, совсем крошечная, убегает куда-то очень далеко, полностью лишая сил своего владельца. Тео надеется, что она добежит к нужному месту. Он бы попытался трансхгрессировать так далеко, если бы хоть раз был там. Ему нужен образ, застрявший в памяти. Но его там не было, и сейчас он действительно сожалеет об этом. Телесный патронус забрал остатки магии. От холода не хочется ни о чем думать. Слишком уж сильно пробирает тремор изнутри. Остается только дышать. — Как Маттео разрушил чары поместья? — хрипло спрашивает девушка, дыханием согревая мужскую грудь. — Только кровь единорога может сбить с толку древнюю магию. — отвечает парень, стуча зубами. — Убийство единорогов карается лишением палочки. — шепчет. — Я знаю. — бросил, зарывая нос в копну тёмных волос, источающих аромат чар и цитруса. — Хочу убить его. Хочу, чтобы он умер. Хочу его смерти. Хочу предсмертных мук, украшающих его лицо. Жасмин без остановки шевелит губами, повторяя слова как молитву. Как заклинание, которое пытается убрать внутреннюю боль. Ей ничего так сильно не хочется, как этого. Она злится, грустит, тревожится, ненавидит. И только кончина Маттео сможет изгнать эти чувства изнутри. В сознание врезается мысль о том, что ей никогда не удастся отплатить Теодору, обнимающему её морозной зимой, за всё, что он для неё делает. Он спасает, прячет, и уносит в разные места, не обращая внимания на свои раны. Он рискует, согревая её теплом своего тела, чувствуя вес на ногах. Жасмин немного поднимает голову, и его нос съезжает на женский лоб, ненароком мазнув сухими губами. Лицо парня дрожит. Глаза прикрыты. Щеки покраснели, а на ресницах до сих пор виднеется белый снег. Он приподнимает веки встречаясь с стыдливым взглядом. Зелень замерзла, превращаясь в лёд. В темноте закоулка слишком сложно заметить яркость радужки, бушующую весенними красками. Они молчат, не хотят ни двигаться, ни отводить глаз. Просто смотрят. И эти взгляды, познавшие боль друг друга, говорят за них. Утешение. Мольба. Надежда. Жасмин крутит лицом. Теперь их холодные и мокрые носы касаются. В этом нет ничего странного или непонятного. Это кажется нормальным. Кажется самым настоящим откровением. Их маленькая, пахнущая ветром Шотландского высокогорья — тайна. Только февральский мороз и бледная луна — вечные свидетели немой сцены. Только влажные, мужские туфли и тонкая ткань ночнушки — всегда будут нести в себе её отголоски. Теодор думает о том, как ему жаль. Не себя, не расщепленное плечо или усталое тело. А её — смотрящую так стыдливо и глубоко в его зрачки. Он мог и не бежать с ней, но сделал это в странном порыве помочь. Не слишком слизеринская черта. Но вот Жасмин делала это вынуждено. У неё нет выбора. — Мне жаль. — еле выговорила темноволосая. — А мне нет. — шепнул Тео, — Я люблю путешествовать. — он усмехнулся, не в силах даже хохотать. Мужская рука прижала девичью голову к своей груди. Губы Теодора начали несвязно бросать какие-то шутки. И неожиданно прямо посреди закоулка появился волшебник. Блейз Забини предстал перед ним. Мужское тело облачено в светлый, махровый халат, на ногах пушистые тапочки. — Объясни мне, Нотт, почему твой патронус… — начал темнокожий не открывая глаз, но когда открыл еле смог договорить, — умолял меня трансхгрессировать в Хогсмид… Забини осмотрел картину, которая открылась его сонной голове. Теодор Нотт прижимал к себе неизвестное, женское тело, облаченное в тонкую ткань и дрожащее от холода высокогорья. — Что за пиздец?!