19. Так кто такие мозгошмыги?

***

6 февраля 2000-го года. Нос окутывал слабый запах защитных чар и тыквенного пирога. Это не вязалось с видом мрачного помещением, где ранее проходили собрания тёмных волшебников. Здесь раньше пахло кровью. В воздухе вечно маячили искорки от проклятий. Красные и зелёные лучи заставляли комнаты вонять гнилью. А вся еда, приготовленная замученными домовыми эльфами, была какой-то сырой и невкусной. А сейчас тут ощущается спокойствие, будто этот менор не видел ни смертей, ни пыток, ни жгучих слёз, что заливали дорогие ковры. Теодор смотрел на девушку, которая стояла перед шкафом, нежно заглядывая ему в глаза. Она не должна быть здесь. Не должна стоять на полу, к которому Беллатриса Лестрейндж прижимала Гермиону Грейнджер, вырезая на маленьком предплечье грязное ругательство. Не должна смотреть на Нотта так дружелюбно, зияя спокойствием. Но она была здесь. Полумна Лавгуд держалась за ручку шкафа. Своим туманным взглядом осматривая двух волшебников, прижавшихся друг к другу. Это была она — светловолосая девочка, которую Тео пытался покормить в подземелье Малфой-менора. Её красный кардиган с кучей разных значков создавал контраст с чёрными стенами и большими окнами. — Полумна? — не веря прошептал парень, выбираясь из шкафа. Нотт не задумываясь вытащил за собой Жасмин, сжимая её потную ладошку. — Вы так быстро прибыли. — нежно пролепетала Полумна, — Серебряный бык сообщил мне и Драко о вашем скором визите. Теодор, казалось, почувствовал Круциатус, ступая на пол. Именно он стал наказанием за попытку помочь заложнице Тёмного Лорда. И сейчас бывшая пленница Пожирателей, сыном одного из которых является Драко, стоит в его доме, улыбаясь беглецам. Жасмин видела удивление на лице Теодора, который не отпускал её руку, словно не мог поверить в существование маленькой девушки, стоящей напротив них. Темноволосая осматривала незнакомку. Платиновый блонд вился небольшими волнами, было видно крупные заколки на голове. Большие, серые глаза зачарованно осматривали шкаф. Мягкая улыбка окрасила круглое личико. Но больше всего волшебницу заинтересовали сережки, сделанные из небольших вилок и ожерелье из пробок от шампанского. — А где Драко? — сумела выговорить Жасс. — Драко сейчас прийдет. Когда прилетел патронус возле него появилось очень много мозгошмыгов. — протянула блондинка, — Они замедляют движения, ведь фантазия пускается дальше. — Кто такое мозгошмыги? — спросила Жасс, изгибая бровь. — Полумна, — наконец-то заговорил Тео, — Это Жасмин. — указал на француженку. — Я знаю. — ответила девочка, — Драко много рассказывал о Марселе. — голубые глаза смотрели в зелёные, — Он много говорил о волшебной Жасмин, которая исцелила проклятие. — Драко рассказывал?! — не удержался Нотт. В его голову не вкладывалось всё происходящее. Он до сих пор не осознавал, что перед ним стоит Полумна Лавгуд. Он до сих пор не мог поверить, что Драко имеет какие-то связи с бывшей когтевранкой. — Да. — улыбнулась девушка, — Драко любит поговорить, особенно когда я медитирую. Тео спрятал лицо в свои ладони. Его просто убивают последние события. Похоже, к концу февраля — он умрет. Наверное, близится самый настоящий конец света. Жасмин осматривала дом. Она была здесь поздним летом 1996-го года. Здесь было более мрачно. Атмосфера была кровожадной из-за тёмных волшебников, шепчущихся в углах комнат. Неожиданно из коридора вылетел Малфой, поправляя зеленый свитер и пижамные штаны, из кармана которых торчала палочка. Он с облегчением выдохнул и протер лоб, заметив двух беглецов, которые добрались к нему совершенно невредимыми. — Слава Мерлину! — воскликнул блондин, становясь возле Полумны, — Я уж было думал, что не успел вас предупредить в ту ночь. Малфой сжал плечо Нотта, с благодарностью заглядывая в карие глаза, а после неловко коснулся плеча Арне, не зная, как правильно коснутся. От слов парня у девушки щемило сердце. Он переживал за них. Волновался. Возможно не спал из-за тревоги. Неожиданный порыв пошёл изнутри и Жасмин обняла Драко, пряча свою голову в изгибе его лебединой шеи. — Идиот. — шепнула, чувствуя как две одинокие слёзы катятся с глаз. Бывший слизеринец обнял в ответ. Она много значила для него. Она видела его в худшие моменты жизни. Она спасла его мать. Она его искупление. И наименьшее, что он мог для неё сделать — спасти точно также, рискуя собственной жизнью. — Люди, связанные днями боли, могут быть лучшими друзьями. — проговорила Лавгуд, нежно касаясь спины Малфоя, — Ведь, воспоминания связывают сильнее магии. Блондин и брюнетка отпрянули друг от друга, встречаясь глазами. — Знаешь, дружище, мне кажется, что я умер и попал непонятно куда. — начал лепетать Теодор, наблюдая за общей картиной, — Сначала меня чуть не убили Авадой, потом я мерз в разных частях Британии, потом видел, как вытаскивали жуткую скверну, а сейчас я вижу Лавгуд в твоём доме. — хватался за голову, оттягивая кудри. — Жизнь очень странная, Тео. — нежно заверила Луна, смотря ему в глаза, — Никогда не знаешь, каким будет следующий день. — Луна, дай Теодору немного прийти в себя. — тихо попросил Драко. Голос блондина был слишком убаюкивающим и мягким, такого никогда не слышали ничьи уши, кроме ушей блондинки понятное дело. Он украдкой поглядывал на её личико, искрящееся мудростью и добром. — Знаешь, мне было бы очень интересно сейчас выводить тебя из твоей смерти, Теодор, но может мы сначала пройдем в какое-то более тёплое место? — бросила Жасс, чувствуя холод главного зала. Теперь группа волшебников двинулась к гостиной на втором этаже. В воздухе стоял запах согревающих чар и магии чистоты. Тона комнаты были тёмными, но красивый огонь из камина делал их более светлыми, чаруя своими языками. Большое окно открывало вид на туманный лес Лондона и тёмное, синее небо без звёзд. Жасмин плюхнулась в кресло возле камина, потирая руки. Парни сели на диван, а Полумна решила усесться на зеленый ковёр возле ног Малфоя. — Как ты тогда понял, что нам нужно бежать? — разрезал тишину Теодор, отбрасывая все вопросы про когтевранку. — Маттео выловил меня в Мунго. — хрипло бросил блондин, — Он начал расспрашивать про тебя и угрожал подать на меня в суд. А я лишь отмалчивался и говорил, что Жасмин скрылась где-то в Штатах. Но после этот придурок сказал, что твоё поместье не очень похоже на Штаты и исчез. — Мерзкий ублюдок. — зло процедила темноволосая, смотря на огонь. Тео проследил за эмоциями на её лице. Она точно злилась, не так сильно как могла, но злилась. Брови нахмурились, а губы сжались в тонкую полоску. Жасмин думала сейчас о Блейзе. Она опасалась, что Маттео может причинить вред новому знакомому. Или что Забини проговорится. Или что женишок узнает про Исчезательный шкаф. Её зелёные глаза перекинулись на троих ребят. Они все здесь собранны из-за неё. Теодор стучит пальцами по коленке, которая ходит своим ходом. Драко поглядывает на настенные часы, легонько касаясь светлых, женских волос. Жасмин натыкается на загадочный взгляд новой знакомой. Полумна улыбается ей, трогая странный браслет на руке. — Жасмин, — тихо шепчет девушка, — у тебя много мыслей, правда? Темноволосая может только кивнуть, удивляясь такой проницательности, сочетающейся с наивным видом. — Этот браслет из лунного кварца. — сняла украшение, — Он отгоняет мыслепуталок. Держи. — передала его в руки француженки. Арне неловко приняла подарок, не спуская взгляда с серых глаз, искрящихся пониманием. — Кто такие мыслепуталки? — Это такие маленькие существа, которые проникают в голову через корни волос. Они запускают процесс нескончаемого мышления. — объясняла блондинка, — Я сделала такой же браслет для Гарри Поттера, когда мы учились на пятом курсе. Он всегда жаловался, что мысли мешают заснуть. И тогда я подарила ему браслет. Жасмин кивнула, одевая неожиданный подарок на руку. Было приятно, что странная знакомая так заботится о ней. — Я надеюсь у Драко такой тоже есть. — фыркнул Нотт. — Заткнись, идиот. — сказал блондин, сразу возвращая взор на миловидную девчушку. — Драко очищает свои мысли с помощью медитации. — заговорила Полумна, — И спит он крепко. — Правда? — Тео вскинул брови, — Это он тебе рассказывает про свой сон или… — Полумна просто иногда ночует у меня, когда приходит в гости. — перебил его Драко, и округлил глаза, когда понял, что именно сказал. — Я люблю ночевать здесь. — нежно улыбнулась, — Здесь очень много комнат. И Драко разрешает ночевать мне в разных. Жасмин поглядела на покрасневшего Малфоя, который старательно избегал взгляда Нотта. — Теперь мне понятна причина того, почему ты резко решил стать целителем и помогать волшебникам. — хитро протянула темноволосая, — Просто у тебя в окружение появилась милая девушка, светящаяся добром. — Ага. — подхватил Тео, — Я конечно знал про твою странную манию к выпускам «Придиры», но не осознавал её масштабы. Кудрявый вспомнил о том, как друг вечно критиковал бред написанный Ксенофилиусом, но упрямо продолжал читать журналы, покупая свежие выпуски. — Полумна хорошая девушка. Да, Драко? — улыбалась Жасс, — Она меня не знает, а уже подарила мне браслет от мыслепуток… — Мыслепуталок. — поправил Малфой. — Тебе Полумна уже рассказала о всех магических существах? Я думаю у вас было много времени, пока мы с Жасмин сражались за собственные жизни. — подстегивал Нотт. — Прекратите. — шепнул блондин, злясь от смущения. — Всё в порядке, Драко. — нежно сказала Полумна, — Они просто пытаются убить тишину, заставляющую тревогу наседать на плечи сильнее. Тео и Жасс переглянулись. Ток прошелся по коже от осознания того, что они вместе дразнили Серебряного мальчика. Они вместе болтали, лишь бы не сидеть в молчании. Хаос Жасмин подумал, что разруха ведет себя в последнее время странно. Вместо молчания она звенит словами. Она шепчет, говорит, касается. От неё веет теплом. Она больше не холодна. — А вы, я вижу, спелись. — теперь ухмылялся Малфой, замечая переглядывание друзей. — А как по-другому? — проворчал Нотт, — Если бы мы были врагами, я бы не спасал её от того ублюдка. — Значит сблизились? — оживился Драко. — Ну, — протянула Арне, — если бой на одной стороне и трасхгрессия по морозным уголкам Британии сближают — то да, сблизились. — Холод и страх в тревожные дни рождают любовь. — странно прошептала Луна, — Общее сострадание поражает сердце, заменяя чужую боль на нежные чувства. Эти слова заставили Жасмин вновь взглянуть на Теодора. Общее сострадание. Холод и страх. Тревожные дни. Чужая боль. Нежные чувства. Всё это проносилось в голове голосом Лавгуд. Арне пыталась выкинуть эти фразы, слишком похожие на её реалии. Девочка сказала что-то про любовь. Но какая любовь? Они же в разгаре войны. Сострадание Нотта это лишь станно-дружеская помощь. И ей тоже жаль Тео. Он мальчишка, потерявший мать в юном возрасте, слишком нежном для такой жестокости. А его отец сидит в Азкабане, медленно умирая от чумы. Естественно Жасмин будет жаль его. Но это не имеет ничего общего с симпатией. Возможно он и красивый, смышленый, мужественный, но он так долго кололся, что она не может воспринять его всерьез. Наверное. Тео встречает её задумчивый взгляд, ощущая как внутри растекается то ли мороз, то ли тепло. Он смотрит на неё долго. Он знает что сострадание рождает симпатию. Сильную. Прочную. Но его сострадание другое. Ему жаль хаос, который очень напоминает его собственный, давно превращенный в разруху. Жасмин попала в беду, а он помогает. Да, он считает её очень красивой и часто засматривается на худые ключицы. И да, он покраснел от её невесомого прикосновения буквально час назад. Но это не глубокие чувства. Просто обстоятельства сложились так. Наверное, он и не вспомнит об этой Жасмин, когда всё окончится и она сумеет сбежать куда-то очень далеко. — У нас есть тыквенный пирог. — сказала Лавгуд, прекращая поток мыслей в головах двух волшебников, — Хотите? — Нет. — отозвались оба. Неожиданно в комнату влетает посторонний человек, размахивая руками. — Спокойно! Спокойно! — громко кричит он, пытаясь отдышатся, — Это я! — Чёрт! — подрывается Малфой, — Блейз, ты реально идиот! Забини тяжело дышит, подходя ближе к друзьям. Его лицо освещает странная, хитрая улыбка. На лбу видны капельки пота. — Маттео был у меня. — хрипло говорит он, — Перевернул весь дом в поисках вас обоих. — указывает на Жасмин и Теодора, — Но ничего не нашел. — Как ты ему позволил? Слишком подозрительно давать осмотреть дом незнакомому парню. — сказал Нотт, хмуря брови. — Я позволил ему вырубить меня. — ответил темнокожий, — И он оставил поисковые чары, они пропадут ближе к рассвету. — Мы сможем вернутся утром? — спросила Жасс, тяжело дыша в кресле. Забини кивнул и окинул коротким взглядом Полумну. Он ещё более хитро улыбнулся увидев её светлые волосы, в которых путалась рука Малфоя. Похоже только Тео не знал о странном увлечении Драко. — Я ухожу. — сказал Блейз, — А то вдруг он вернется, а я испарился. Жасмин ничего даже не успела сказать, как парень уже убегал прочь, несясь к шкафу. — Спасибо! — воскликнула она, надеясь, что тот её услышит.

***

Ночь даже не близилась к рассвету. Туман окутывал Малфой-менор. Белый, блестящий иней украшал мерзлую траву у подножья большого, готического дома. В здании было тихо. Ни звука. Драко пошёл спать, ссылаясь на тяжелый день на курсах целителей. Полумна тоже удалилась, подбирая новые покои для сна. Теодор улёгся прямо на диване в гостиной. А Жасмин не могла даже подумать о сне. Она стояла в большом, мрачном зале. Глаза смотрели в окно, за которым ничего не происходило. Только беззвездная и чёрная ночь. О чём она только не думала, крутя странный браслет на запястье. Похоже, даже подарок Полумны не мог убрать мысли, так жестоко поднимающиеся из самого нутра. Но тревоги или страха действительно не было. В этот раз всю голову занял кудрявый парень с грустными глазами и язвительными словечками. Жасс видела его лицо и слышала голос. Она, казалось, прокручивала все взаимодействия с ним. И не могла понять, как они от раздражения перешли на дружбу. Она же всегда нарывалась на грубость. Разбила его бокалы, пачкая кровью ковёр. Пыталась заколдовать дерево во дворе поместья. Посетила комнату его мертвой матери, заставляя встретится с воспоминанием лбом ко лбу. А после — втянула в свою войну. Неужели жалость заставляет идти его на такие рискованные поступки? Точно. Жалость. Может ли жалость к ней вызывать у него какие-то нежные чувства? Наверное нет. Она же хамка. Каким боком ему может понравится девушка, которой он завязывал волосы во время рвоты и залечивал раны от стекла на ступнях? Такие возможно и вызывают жалость. Но она уж точно граничит с омерзением. — Не можешь спать? — хрипло спрашивает голос сзади. Жасс вздрогнула от неожиданности, но всё же обернулась, встречаясь с причиной своей бессонницы, так нагло нарушающей молчание. — Ты, я вижу, тоже. — отвечает более резко, чем хотелось бы. — Твердый диван. — хихикает Нотт, становясь возле неё. Они оба смотрят в окно. Тихо, слышно только приглушенное дыхание. Несильный холод обволакивает тела, заставляя немного поежится. — Почему ты так удивился, когда увидел Полумну? — решилась спросить девушка. — Она была заложницей Тёмного Лорда. — отчужденно протянул Тео, — Её держали в подвале Малфоев. Жасмин округлила глаза, не совсем осознавая услышанное. Эта девчонка сидела в тех тёмных катакомбах не видя света, а теперь разгуливает менором, как ни в чем не бывало. Полностью забывая о том, что с ней делал отец Драко. Доброе у неё сердце. Таких мир часто бьет прямо в него. — Ужасно. — только и смогла выговорить темноволосая. Небо начало совсем немного светлеть двигаясь к рассвету. Солнце слабо появлялось из горизонта, не убирая тумана. Тео взглянул на Жасмин, прокручивая в голове мысли, и не раздумывая выпалил: — Беллатриса Лестрейндж пытала меня Круциатосом, когда узнала, что я пытался передать немного еды Полумне. Зелёные глаза отыскали карие. Одни были чертовски напуганными, а другие — абсолютно спокойными. В груди у Жасс что-то заныло. Теодора пытали. Его пытали за доброту, которую он проявил к пленнице. Его наказывали за милосердие в мире, где царит жестокость. — Не смотри так. — хохотнул Тео, — А то я чувствую себя жалким. — Но это ужасно. — возразила девушка. — На войне случаются вещи и похуже. — кинул парень. Они продолжали буравить лица друг друга взглядами. Долго. Без стыда и смущения. Слепая темнота позволяла им смотреть, обещая, что унесет их маленький секрет с собой. Лицо Теодора немного склонилось к лицу Жасмин, заглядывая глубже. Куда-то в саму её суть. Она тоже закинула голову кверху, повторяя действия кудрявого. Линия её скул кажется четче в полумраке помещения. Веснушки не бросаются в зрачок. Ровный нос дышит учащенно. Подкрученные реснички зеленых глаз дрожат. Тео думает, что она выглядит слишком нереально, чтобы существовать в его Вселенной. Слишком красиво для разрухи, медленно красящейся в огненные краски. Но Жасмин перед ним. Смотрит ему в лицо. Его кожа бледная, словно поцелованная самой луной. Карие глаза почти чёрные от недостатка света. Брови неизменно густые, имеющие маленький шрам на изгибе. Оба смотрят. И оба — чувствуют замешательство. Дистанция даёт трещину, начиная стирать границы. — Возле тебя куча мозгошмыгов. — шепчет в тонкие губы. — Так кто такие мозгошмыги? — спрашивает, касаясь пухлых уст. Теодор и Жасмин сливаются в поцелуе. Нежном, рожденном из той самой жалости и сожаления. Из попыток убежать от мыслей. Из печали, так сильно впившейся в спины обоих. Мужская рука накрывает женскую щеку. Кожа обменивается теплом, пуская разряды по телам обоих.

Общее сострадание поражает сердце, заменяя чужую боль на нежные чувства.

Пускай будет так. Пускай поражает сердце. Пускай заменяет боль. Пускай струится нежными чувствами. Жасмин хватается за широкую шею Теодора, зарываясь руками в непослушные, тёмные кудри, пропуская их через пальчики. Их губы касаются. Но в этом прикосновении не про страсть. В нём растворяется усталость, страхи, все проклятия. Они секундно отстраняются тяжело дыша. Воздух опаляет кожу лиц друг друга, словно драконий огонь. — Кто такие мозгошм… — вновь хочет спросить потерянная девушка, но её затыкают. Теодор прислоняется к ней сильнее, притягивая за затылок, колющий ладошку пушистыми волосами. Другая рука окольцовывает талию, ощущая сильную потребность женского тепла. Мир растворяется. Остаются только они двое, стоящие на деревянном полу Малфой-менора. Хамка и переполненный скорбью мальчик. Жасмин рвано мычит, чувствуя сильнейшее тепло внизу живота, и сильнее прижимается к Тео, пытаясь прилипнуть к его телу. Жар окутывает их двоих, будто дурманящий пар заколдованных источников. Тео до сих пор пахнет морем. Девушка целует настойчивее, пытаясь найти в Нотте очищение для своей грешной души. Губы парня, возможно, смогут вырвать из её сути все то зло, которое она причинила другим, желая дышать в мире полным свободы. Мама. Отец. Драко Малфой. Блейз Забини. Она подставляет их, втягивая в свою личную войну, заставляя идти на риски ради своего спасения. Её пальцы сильнее оттягивают кудри, принуждают парня немного поднять голову, отрывая свои уста. Тео смотрит на лицо Жасс, раскрасневшееся от жара внутри. На его губы секундно набрасывается усмешка, а после они вновь находят губы волшебницы. Хаос внедряется в разруху, поднимая огонь ещё выше, ещё сильнее, ещё ярче. Хаос не отпускает, жадно целуя своё кривое отражение, с остервенением бросая искры. Жасмин прижимает своё лицо к Теодору, заставляя их носы столкнутся и вдыхать дыхание друг друга. По коже бегают мурашки. Тело дрожит от переизбытка чувств. Им слишком мало. Нужно гораздо больше и глубже, прямо до самой сути. Поверхностного тепла недостаточно. Очищение жаждет чужого, обжигающего тепла. Того, что проникает внутрь и не оставляет прежним. Потому, что настоящая чистота всегда требует большего. Они целуются до боли. Веки закрыты настолько сильно, что кажется, будто глаза впадут в череп. Их хватки приносят сладкие спазмы. Тео держит тонкую талию. Его другая рука прижимает к своему лицу щеку. Жасс цепляет его предплечье правой ладонью, а левой — удерживает короткие кудри. Когда воздуха катастрофически не хватает, а огонь опаляет лёгкие — они отпускают губы, прекращая свой маленький ритуал. Тяжело дыша, волшебники встречаются мыльными глазами. Неожиданный вид страсти, подкрепленный вязкостью и желаниями, заставляет их опомнится. Очищение окончилось странным послевкусием. — Я пойду спать. — шепотом роняет Нотт, не в силах повысить голос, — Возможно, диван стал мягче. Он последний раз проводит пальцем по женской скуле, запоминая разряды тока. И уходит, теряясь в собственной голове, скинувшей все мысли. Жасмин провожает мужской силуэт испуганным взглядом и багровыми щеками, ощущая до сих пор его руки на своём теле. Она подносит пальцы к собственным губам, подушечками стирая призрачную морскую соль Средиземного моря. Этот вкус навсегда запечатается в памяти. Как и томный взгляд карих глаз. Как и горячее дыхание. Как и то умиротворение, которое она высасывала собственным ртом из его души. Хаос тихо шепчет что-то между рёбрами, убаюкивая стучащее сердце. Он рассказывает сказку о разрухе, полыхающей пламенем. Их сожаление породило поцелуй. Их боль посеяла зерна страсти. А та февральская, холодная ночь — заставила нежность врасти с корнями в дрожащие от мороза тела. Жасс переводит глаза на окно, ощущая тёплые лучики незрелого солнца. Рассвет.