27. Те…Ик…О

***

18 февраля 2000-го года. Сегодня во всей Шотландии солнечно, несмотря на холодные ветры. Лучи согревают промозглую землю, будто нравятся заставить траву позеленеть раньше времени. Полдень накрывает Вересковые холмы, выкатывая солнце всё выше. Оно нежно осматривает мокрый вереск и мох, бросая на следы водички солнечных зайчиков. Жасмин, стоя возле убежища, встречала гостей, которые должны прибыть в небольшое укрытые. Она куталась в тёмную мантию, зарывая щеки в волосы. Топтала кожаными сапогами по вереску. Воздух слабо заискрился и из него появились трое волшебников, немного качаясь в стороны от трансгрессии. — Жасмин. — поприветствовал её Блейз Забини, отпуская руку белобрысой девчушки, — Мы успели соскучится. Темноволосая слабо улыбнулась в ответ и сжала руку в кулак, оставляя на коже следы полумесяцев от ногтей. И всё это из-за чувства, которое продолжало наполнять её с каждым днём всё больше. Словно разрасталось внутри колючими терниями. Из-за неё умер Винди. Из-за неё сейчас здесь собрались волшебники, бросая личные дела и летя на подмогу. Из-за неё Нотт тоже в бегах, ведь ищут теперь не только её. — Здравствуй, Жасмин. — приветливо проговорила Полумна, подходя ближе, — Я рада, что мы с тобой встретились в такой солнечный день. Радость была сейчас неуместна для француженки, но она всё же похлопала подругу по плечу и кивнула Драко, который подошел за ней хвостиком. Все ринулись внутрь палатки, пытаясь побыстрее согреться от холода улицы и ветра, что пробирал до костей сильными порывами. Теодор встретил друзей молчанием, слегка кивнув головой. Он вел себя так три дня после смерти домовика. Он почти не разговаривал с девушкой с того вечера, когда их обоих поглотила скорбь и сожаление. Они разговаривали только о бытовых делах. Спали в холодных постелях, путаясь в собственных мыслях. Проводили досуг в разных местах палатки, читая книги. Дни тянулись бесконечно долго. И эти дни — определенно, убивали что-то важное внутри каждую секунду. Пусть им и было проще пережить боль поодиночке, закрываясь в себе, ведь слишком много чувств вылилось уже наружу, но всё равно — каждый мечтал закутаться в объятия, чтобы хоть на миг стало не так тягостно. Чтобы скорбь хоть немного отступила. — Мы похоронили эльфа. — тихо бросил Драко, снимая пальто. — Да. — подтвердила Полумна, рассматривая торшер, — Винди похоронен в Королевском лесу на севере Лондона. Жасмин сглотнула ком в горле, устремляя взгляд в никуда. Как же ей было тошно. Гнев и скорбь мешались в одно чувство. — Я наколдовала ему красивые цветы нарциссов. — продолжала блондинка, — Эльфы их любят. Думаю, он встретил свою смерть так, как и хотел. Эти слова выбили темноволосую из колеи. Шестеренки завертелись в голове и показали ту ужасную картину, от которой хотелось завыть. Умер, как хотел? Разве, можно хотеть жуткой смерти от скверн? Разве, это нормально, бросать такие легкие слова в тяжелые дни? Разве, его последний взгляд и шепот — просто пустяк? — Что? — разгневалась зеленоглазая, — Умер, как хотел? — Да. — мягко улыбнулась Лавгуд, встречаясь с ней взглядом, — Он был стар. Встретил смерть, как равную себе. Это достойно. Парни наблюдали за диалогом. В воздухе висело напряжение. Все чувствовали, что Жасмин начинает загораться. А пламя, как ни крути, вспыхивает резко. — Что ты несешь?! — не выдерживает волшебница, — Он умер! Понимаешь! Умер! Жасс стояла очень близко к Луне, выпаливая речи в невозмутимое лицо. И эта слишком жестокая отстраненность — злила сильнее и сильнее, накаляя чувства. Серые глаза искрились пониманием. В них была жалость. Чертова жалость. Она пропитывает темноволосую собой. Лезет под кожу, пробегается по костям, вгрызается в мышцы. Она стучит вместе с сердцем, вбивая в него ещё одно чувство — вину. — Небеса подарили ему долгожданную встречу с Богами и покоем. — уронила Лавгуд, — Это естественно. — Нет! — воскликнула француженка, хватаясь за голову, — Смерть не может быть долгожданной! Что ты такое говоришь?! Ты не права! Не права! Жасмин чувствует себя уязвимой. Взгляд Луны вызывает дрожь. Мысли путаются. Кажется, что каждый обвиняет её в этой трагедии. Смотрит на неё и видит… Видит — причину всего. Она оттягивает свои пряди, пытаясь вырвать с волосами боль и жестокость, которые терзают сердце. Ей очень, очень плохо. Все такое тяжелое. Невыносимо тяжелое. — Нет! — гнев выплескивается очередным отчаянным криком, — Нельзя говорить, что Винди хотел смерти! Он не хотел! — Жасмин, пожалуйста… — тянет Малфой, пытаясь дотронутся до женского плеча, но его руку грубо отбивают. В груди что-то трескается, рассыпалась на осколки. Девушка чувствует себя обнажённой перед ними всеми. Слишком живой среди этого холодного принятия. Жасмин рвано дышит, словно вот-вот заплачет, но это не так. Слёз нет. Только гнев, что пытается задушить гадкую вину. Только колючие тернии, что разрастаются к лёгким. Блейз оказывается перед ней, пытаясь утешить словами, но её уши не пропускают ни одного звука. Ей кажется, что она не заслуживает ни утешения, ни прощения. Создается ощущение, что комната начинает вращаться. Эмоции бьют по всем органам. И Жасс с ужасом понимает — сердце сейчас выпрыгнет из груди. Глаза бегают от лица к лицу. Все эти лица размытые и перепуганные. И каждое говорит, что она виновата. Виновата. Под ступнями пропадает опора, всё дрожит и ходит кругом. Внутри то жарко, то холодно. Хаос теряется в непонимании, стуча по вискам. Ей кажется, что она умирает. Что жизнь останавливает время, контролируясь шумом пространства и мира, который продолжает проповедовать жестокость. А эта жестокость — настигает её. Прямо как тернии внутри, тянущиеся в её личным, сухим корням. И сквозь шум головы и вырывающегося сердца — появляется голос. Сквозь пелену на глазах и кружение — виднеются серые глаза. — Ты не виновата. Полумна крепко сжимает плечо, вглядываясь в саму суть Жасс, и её слова достигают паники, оглушая мерзкие и липкие мысли. — Если ночь пришла — это не значит, что солнце согрешило. — твердо заверяет Лавгуд. Темноволосую пробивает озноб. Но дыхание становится тише, воздух больше не жжет лёгкие. Мир теряет тёмные краски, движущейся смерти. — Нет. — вываливает язык, — Я виновата. Теодор тяжело вздыхает. Он медленным шагом подходит к Жасс ближе, хватая ту за плечи, немного встряхивая. Его касания обжигают кожу, но не прожигают дыри. Пальцы крепкие с знакомыми извилинами. Они оставляют тепло, они согревают. — Эльфы не живут больше шести столетий. — заверяет парень, ловя её вздохи, — Он знал, что скоро умрет. Девушка открывает глаза шире, пытаясь найти на его губах отпечатки лжи. Но там пусто, стерильно до звона. Там только правда, которая сдувает пепел с тела. Поэтому тяжелый, осознанный выдох падает со рта. Тео заглядывает в её зрачки, приближая лицо, и опускает голову, не разрешая себе совершить то, что он так отчаянно хотел. Нельзя облегчить её боль в такой способ. Это неправильно. Он отходит, забирая свои длинные пальцы, но оставляет свой запах. Становится перед Драко и Блейзом, чувствуя её рваное дыхание и взгляд, прожигающий спину. Забини оглядывает девушку, замечая, что она понемногу приходит в норму. Он подзывает к себе бутылку огневиски, отпивая немного горького алкоголя. — Я общался с Зури. — говорит темнокожий, морщась от выпивки, — Мы можем завести дело. — переводит тему, заставляет всех оставить смерть. — Как? — спросил Драко, недоверчиво посматривая на друга. — Я рассказал Зури всю историю Жасмин, и она была крайне возмущена. Она сразу сказала, что в данной ситуации есть законный выход. Жасмин является жертвой преследования, принуждения и угроз со стороны мужчины. И на данный момент находится на территории Британии, как беглянка. Зури сотрудничает с международной организацией по защите женщин, пострадавших от насилия и принудительных браков, и они готовы взять дело под юридическую защиту. Поскольку часть преступных действий была совершена на территории Британии, британские магические законы имеют право рассматривать это дело, независимо от гражданства обвиняемого. Использование непростительных заклятий и принуждение являются тяжкими преступлениями по законам Британии, и он обязан нести ответственность именно здесь. — объясняет Забини, смотря на друзей, — Французское гражданство не даёт ему иммунитета. Если дело будет передано аврорам и в Министерство Магии, ему грозит реальное заключение. — Она хочет быть адвокатом Жасмин? — спрашивает Нотт, раздумывая над словами. — Да. Она согласилась помочь. — улыбается Блейз, — Ей даже не нужно видится с Жасмин, ведь она осознает всю опасность. — А если она предаст нас? — хмурится Малфой. — Я доверяю Зури. — твердо отвечает темнокожий. — Сколько времени займет оформление документов для подачи в суд? — ошарашено спрашивает Жасс. Она пришла в себя. Рассказ Забини знатно огорошил её. Он подарил ей надежду. Возможно, в скором времени, ей не прийдется скрываться и требовать помощи от каждого. Она жаждет посадить Маттео. Обрести его на вечные муки. Отплатить за всех. Парни удивлено смотрят на девушку, не замечая и капли истерики на её лице, словно всё, что происходило до этого — было иллюзией. — Примерно месяц. — отвечает Блейз, делая большой глоток из бутылки. Жасмин серьезно подходит к нему, прекрасно видя его непонятливый взгляд, и вырывает с рук бутылку, отпивая огневиски. — Что? — хмурится парень, обескураженный таким поведением. Но темноволосая глотает алкоголь, а после заключает его в объятия, шепотом бросая слова благодарности. Он обнимает в ответ. — Жасмин, я всё понимаю. — насмешливо проговаривает парень, — Ты выражаешь свою благодарность и всё такое, но мне немного неловко. Ведь Нотт смотрит так, будто сейчас выжжет во мне дырку. Девушка отстраняется, поворачивая на кудрявого лицо, а тот лишь качает головой, подавляя смешок. — Ты очень много говоришь, Забини. — язвит Тео, — Я просто думаю о Зури. Бедная девушка так старается тебе понравится, а ты обнимаешься с Жасмин. — Эй! — обиженно восклицает темнокожий, разводя руками, — Я просто принимаю благодарности. Смех срывается с губ француженки. Она громко хохочет, прикрывая глаза. Ещё минуты назад ей хотелось умереть от чувства вины, а сейчас в неё вселили сладкую надежду. Атмосфера становится приятной. Больше никто из волшебников не испытывает тревогу. Они улыбаются, ощущая, как в душе теплеет. — За хорошие новости принято выпивать! — заверяет Блейз. — Кто бы сомневался. — тянет Драко, закатывая глаза. — Я бы не отказалась от медовухи. — улыбается Полумна. Жасмин и Теодор резко переглядываются, ощущая замешательство и стыд. Они ведь выпили медовуху, а после сделали ещё кое-что, о чем стыдно говорить. Девушка отводит глаза, неловко пряча руки в карманы мантии. — Мы выпили её. — говорит Тео, напрягая лицо, чтобы не пропустить игривую улыбку. — Значит, развлекались пока мы сидели в своих скучных домах? — хихикает Блейз, — Ну ничего, огневиски же осталось. — Ладно. — отмахивается блондин, садясь на ковёр, — Давайте уже выпьем. Волшебники начали садится на ковёр. Кто подгибал под себя ноги, кто удобно умещался вытягивая их. Лавгуд упиралась спиной в кресло, позволяя Малфою сидеть к ней очень близко, касаясь плечами. Нотт и Блейз сели напротив, прислоняясь к кровати. А Жасмин, не долго думая, села по другую сторону от девушки, поглядывая на кудрявого. Блейз улыбнулся и призвал с помощью палочки тарелку с фруктами, и трансфигурировал из валяющейся одежды пару стаканов, мигом наливая алкоголь. — Чудесные стаканы. — пролепетала Луна, осматривая красивые емкости в виде кубков. — Мастерство. — загордился темнокожий. — Пьянство. — выронил Малфой, осматривая стакан, словно не понимал, почему блондинка так восхитилась обычной магией. Жасс тоже взяла напиток, поглядывая на жидкость и принюхиваясь к запаху спирта, что мешался с ароматом пороха. Она прокрутила его в руке, а после подняла взгляд на друзей. — За хорошие новости? — робко спросила темноволосая, чувствуя странную неуверенность. — За новости! — воскликнул Забини, выпивая огневиски залпом. Теодор медленно отпил из стакана, делая большие глотки. И его взгляд уперся в француженку, расположившуюся напротив. Мысли вернулись к той ночи. К ночи когда они, под влиянием алкоголя и странных чувств, занялись сексом. Это заставило его коротко усмехнулся, и ощутить как щеки покрываются слабым румянцем. Тео видит как Жасмин, наконец, расслабляется. Её плечи немного оседают, а глаза становятся мутнее. Впервые за эти три дня. Впервые за те нескончаемые секунды, где каждый из них старел на сотни лет. Он и сам не знает почему так отстранился от неё. Он хотел, чтобы ей было лучше, поэтому дал время побыть наедине, не доставая вопросами и язвительными шутками. Но он ошибся. Ей становилось только хуже. В голове всплыли ужасные воспоминания. Всплыла смерть Винди. Его последние, дрожащие слова, сорвавшиеся с сухих губ. Нотта, будто окатило ледяной волной. Он уже совсем забыл о последнем совете эльфа. — Стойте. — проронил парень, перебивая Блейза, который принялся рассказывать о встрече с Зури. — Что? — спросил Драко, поглядывая на обезумевшего друга. — Драконий Остров. — ошарашенно выронил кудрявый, мигом метая глаза к темноволосой. Жасмин застыла. Рука непроизвольно выпустила стакан из руки, пачкая ковёр. Губы дрогнули. Всё внутри скрутило. Вихрь из эмоций и осознания вскружил голову сильнее алкоголя. — Драконий Остров… — прошептала она сама себе, — Точно. — Какой ещё остров? — не понимая спросил Малфой, настораживаясь. Опьянение будто сняло рукой. Жасс не могла прекратить поток мыслей, которые пускались слов Винди. Слов, которые пускались её родственницы — Виолы Ренар. — Винди сказал нам отправляться на Драконий Остров. — заверил Теодор, напрягая плечи. — Винди? — нахмурился Драко, — Этот остров закрыт от мира. Там проживают только драконоведы. — Там моя тетя. — сипло обронила француженка, — Он сказал, что она защитит меня. — Почему ты в этом уверенна? — спросил Забини, разводя руками. — Винди… — продолжила, глотая ком в горле, — Он сказал, что встречался с ней много лет назад. Он знает её. — Он был мудрым эльфом. — отпивая огневиски прошептал Теодор, устремляя взгляд на ковёр, — Он всегда был уверен в том, что говорит. — Напиши ей письмо. — попросил Драко. — Не могу. — нахмурилась Жасс, — Я вообще не уверена, знает ли она меня. Я никогда её не видела. Все замолчали. Было слышно только дыхание. В воздухе пахло чем-то странным. Недоверием и замешательством. — Когда огонь встречает огонь — они объединяются, становясь сильнее. — разрезая тишину, сказала Луна. Жасмин вздрогнула. Огонь. Она это огонь. Она его любит всем сердцем. Он срастается с ней, откликаясь глубоко в душе. — Почему ты говоришь такие странные вещи? — не выдержав, спросила темноволосая. Её пугала проницательность Полумны. Она всегда говорила истину. Иногда даже ту, в которую не хотелось верить. Но каждое её слово — находило отклик в самой сути. — Я говорю то, что думаю. — девушка пожала плечами, — Моя бабушка была пророком. Отец говорит, что её дар мог выбрать меня. Жасс кивнула. Значит, это пророчества. Значит, она должна встретить другой огонь, чтобы стать сильнее. Чтобы закалить хаос. — Как нам попасть туда? — задумчиво кинул Теодор, осматривая Жасмин, будто она могла дать ему ответ на вопрос. — Министерство контролирует перемещения волшебников за границы Британии. А этот остров — запретная зона. Нужно специальное разрешение, дабы проникнуть туда. — проговорил Малфой. — Мы не сможем получить разрешение. — выдохнула Жасс, чувствуя укол в сердце. — Не сможете. — усмехнулся Драко, — Но никто не отменял незаконные порт-ключи. — Где ты его возьмешь? — насмешливо поинтересовался Забини. — Ты забыл? — рявкнул блондин, — В «Гоблиново злато» можно купить любой порт-ключ, если хорошенько заплатить. Нотт закивал головой, соглашаясь с словами друга, и перевел взгляд на темноволосую, которая нервно кусала губы, хмуря брови. — А как я найду её, если попаду туда? — Там проживает мало волшебников. — Драко махнул рукой, — Там стоит несколько хибар, немногие рискуют жизнью ради драконов, знаешь ли. — Откуда такие познания? — улыбнулся Блейз. — Мой дед жил там. — крутил стакан в руке, — Сбежал туда от бабушки, которая хотела его отравить. — От Патриции Малфой? — поинтересовался Тео, и завидев кивок, добавил, — Я бы тоже от неё сбежал. Ужасная женщина, вспомни как она вырывала сердца Пикси, чтобы сварить зелья. — Я не хочу о ней вспоминать. — помрачнел блондин, — Я навещал деда перед его смертью. Тогда там проживало несколько человек. Жасмин раздумывала над словами волшебников. Её мучали сомнения. Это риск. Отправится на Драконий Остров в поисках помощи у тетки, которую она никогда не видела — безумство. Но это, ведь, последний совет Винди… Девушка обхватила голову руками, зарывая ладони в волосы. — У всех женщин вашей семьи несчастные судьбы. — сказала Луна, — Но у двоих они отличаются. — И у кого же? — нервно спросила Жасс. — У Виолы Ренар. — ответила, — И у тебя. — Откуда ты знаешь имя? — испуганно спросила темноволосая, смотря на блондинку ошарашенными глазами. — Иногда в моей голове появляются имена. Это странно. Но забавно. Я сама не знаю откуда они берутся. Все переглянулись. Слова Лавгуд знатно удивляли, но несмотря на это — вносили капли радости в волнение. Пророческие бредни должны оказаться правдой. — Ты хочешь сказать, что у Жасмин хорошая судьба? — протянул Тео. — У неё много препятствий для хорошего будущего. Но не бывает ярких плодов без хорошего труда. — заверила бывшая когтевранка. Жасмин почувствовала, как внутри что-то дрогнуло. Наверное — сама суть. Речи Луны не обещали чуда, они не рисовали ей легкой дороги. Они просто были. Девушка медленно выдохнула, будто впервые позволила себе сделать это осознанно. Напряжение не исчезло, но оно стало менее удушающим. Зелёные глаза опустились. Жасмин сжала пальцы, ощущая тремор в ладонях. — Ты точно сможешь достать порт-ключ? — не своим голосом, спросила темноволосая. — Смогу. — заверил Драко. — Тогда достань его как можно скорее. — твердо сказал Теодор, — Мы не можем прятаться здесь всё время. Чары не вечны. Малфой кивнул, посматривая на спокойную Лавгуд, что медленно пила огневиски, совершенно не думая о происходящем. — Тогда мы пойдем. — бросил Блейз, поднимаясь на ноги, — А вы обдумывайте, какие купальники выбрать на пляж. — Заткнись. — хохотнул Нотт. — Тебе, Тео, подошло бы розовое бикини. — улыбался темнокожий, — О! А тебе, Драко, что-то красное. — хитро скривил губы, — В цвет гриффиндорского флага! — Мерлин… — выдохнул Малфой, помогая Полумне подняться на ноги, — Я приеду к тебе и заколдую все вещи в розовый или красный цвет. Да так, что ты не сможешь снять чары. Парни хохотали, покидая палатку. Луна обернулась к Жасмин и помахала рукой ей на прощение. Серые глаза говорили о том, что всё будет хорошо. Когда шум стих, вещая о том, что волшебники исчезли — Тео и Жасс выдохнули, глядя друг другу в глаза. Ток пробежался по телам обоих. Огневиски не прекратило своё слабое воздействие на мозг. Тишина окутывала их, делая атмосферу интимной. — Готова к очередному путешествию? — спросил парень, пытаясь скинуть напряжение. — Готова. — ответила девушка. Контролируясь порывом из нутра, Теодор приблизился к ней, заглядывая в душу мутными зрачками. Он выронил тихий выдох изо рта. Жасс не могла понять чего он хочет, но теплота уже накрыла её с головой. Он ведь близко. Стоит возле неё на коленях и так пылко смотрит в глаза. А она — упирается об кресло, загнанная почти в угол. Мужское тело обняло женское, прижимая крепче, словно этим жестом можно убить все сомнения и воспоминания о последних днях. — Что с тобой? — сдавленным голосом, спросила девушка. — Давно я над тобой не издевался. — хохотнул парень, и в этот же миг вытащил палочку из кармана. Жасмин почувствовала, что начинает икать. Проклятие икоты угодило прямо в затылок. — Те… — она не смола даже гневно произнести его имя, икая, — О… Теодор заливисто рассмеялся, отстраняясь от неё. Он смотрел, как она подпрыгивает от икоты и злится, пытаясь что-то сказать. — Помнится, ты говорила, что убьешь меня этим проклятием. — улыбнулся кудрявый, — Было обидно. — вновь рассмеялся. Смех и икота гуляли по палатке, желая разнестись эхом по Вересковых холмах, которые скоро вновь ощутят одиночество.