29. Очередная сказка для Виолы Ренар.

***

22 февраля 2000-го года. В доме Виолы Ренар, что расположился на Драконьем Острове, вдали от обычного мира — было просто и уютно. Стиль прямо твердил о том, что она француженка. Стены обклеены лиловыми обоями с золотыми завитками. Окна большие, с белыми, вычурными рамами. В уголке каждой стены полки, где красуются редкие виды растений. Деревянный пол украшен плетенными, яркими коврами. Редкие тумбы уместили на себе рамки с колдографиями. На каждом снимке красуется рыжеволосая девушка в окружении драконов. Теодор двигается за женщинами, куда-то к кухне. Он ненароком трогает растение и оно открывает рот, чтобы откусить палец. По зубам становится понятно, что это Теневая кликолоза. Интересная экзотика, в духе Австралии. Жасс всё ещё ощущает волнение, но плечи расслабляются от мягкого запаха и непринужденности. Дом тетки очень напоминает её комнату. Они и вправду похожи. — Мама сказала, что ты предала семью. — роняет девушка, поглядывая на кухню. Кухня маленькая. Всё здесь работает с помощью магии. Посуда моется сама по себе, а тесто взбивается волшебным венчиком. Тёплый ветер просачивается сквозь открытое окошко с молочными шторами. — В её мире, это было именно так. — ответила Виола, приглашая неожиданных гостей присесть на деревянные стулья. Теодор сел первым и проследил за Жасмин, которая ещё с недоверием осматривала незнакомое помещение. Но заметив его взгляд — она плюхнулась на стул рядом, опираясь о высокую спинку. — Она никогда не говорила о тебе. Я даже не знала, жива ли ты. — начала темноволосая. — Я с ней не общалась после твоего рождения. — Виола поджала губы, наливая чай в кружки, — Она прекратила отправлять мне письма. — Так… — Жасс повторила действие тетки, поджимая губы, — как ты предала семью? — взволновано спросила. — Я не предавала семью. — возразила женщина, — Я просто не хотела выходить замуж! Отец пытался выдать меня против моей воли. И я решила сбежала сюда. — повела рукой в сторону окна. Тео усмехнулся и чуть нагнул корпус, а после лениво, незаметно пихнул коленку зеленоглазой под столом. Слишком уж эта история была знакома. И не только ему. Арне шумно выдохнула, сжимая руки в кулаки. Они с теткой необычайно похожи, до неприятного ощущения в груди. Это пугает. Она, ведь, никогда не знала её. А теперь у них одна судьба на двоих, правда с некоторыми отличиями. Одна и та же история, только в другой временной петле. — Почему ты здесь? — спросила Ренар, угощая волшебников чаем, — И кто с тобой? — проследила за лицом парня. — Я Теодор Нотт! — воскликнул кудрявый, насмешливо склоняя голову. — Это мой друг. — сжалась темноволосая, — Он… он помогает мне. Виола слабо усмехнулась, немного поднимая уголки пухлых губ. Её голубые глаза хитро накинулись на карие, что-то пристально высматривая. Она немного вскинула бровь и кивнула, то ли себе, то ли ему. — О тебе мне рассказал эльф Теодора. — обронила Жасмин, хватаясь за теплую кружку, — Он знал тебя. Говорил, что сопровождал на Драконий Остров мистера Тристана Нотта. Виола широко улыбнулась и округлила глаза, услышав давно забытое имя. — Ты про Винди?! — не веря спросила женщина, — Я помню старика Тристана… Он мучал нас несколько недель, расспрашивая о драконах! И Винди я тоже помню! Как он? У темноволосой поджалась нижняя губа. Всё тело напряглось, застыло. Воздух в помещение стал невыносимо жарким, душным, таким тяжелым, что казалось — оседает на плечи угольной сажей. Тошнота едва заметно поползла к горлу.  Она вновь чувствует вину.  — Он умер. — хрипит, опуская зелёные глаза, устеленные пеленой слёз.  — Мне жаль. — вздыхает Виола, смотря на Теодора, который поглядывает на девушку.  — Всё в порядке. — бросает парень, скорее он говорит это для Жасс, а не для старшей Ренар, — Он был старым эльфом, прожил долгую жизнь. — Почему он рассказал тебе обо мне? И почему ты вообще была в Британии? — недоумевала тетка, в голове которой уже созрели сотни вопросов.  Арне выдохнула и принялась рассказывать всю историю, не собираясь ничего утаивать, словно ей в чай подлили сыворотку правды. Девушка начала историю с смотрин, а после медленно перемещалась к побегу. Потом она рассказала о приключениях, Круциатусе, похищении, и снова об удачном побеге. А в голове проносились яркие картинки всех мест, некоторые из которых — успели стать родными. Виола кивала, иногда возмущаясь жестокости Маттео. Она часто опускала голову в пол, задумываясь над слова племянницы. Её история была ей знакома, словно отзеркаливала прошлое, чуть искаженное, но до боли знакомое. Они очень похожи. Даже слишком, чтобы не быть родными сестрами, а всего лишь теткой и племянницей. Сходство было глубоким, словно сплетенным золотыми нитями коварной судьбы. Ренар наблюдала, как девушка сжимается, теребит края футболки, поворачивает голову к парню, ожидая от него одобрительного кивка.  Виола тоже бежала с собственного дома. Она сорвала планы отца, ведь в день своего совершеннолетия — она должна была заключить непреложный обет со своим будущим мужем. Рыжеволосая ускользнула тёмной ночью, заранее отправив письма известным драконоведам с просьбой обучать её на Драконьем Острове.  Молодой и горячей нравом — ей повезло, собственное упрямство стало гарантией спокойной жизни, а драконы — её смыслом. Но она скучала за домом. Она опасалась за своих младших сестер. Особенно за Валери, которая всегда старалась угодить своенравному отцу, даже переступая через себя. Средняя посвящала всю себя семье, наплевав на свои собственные чувства.  Виола также думала о Вивьен, но самая младшая была паскудной, слишком похожей на циничного отца. Только в отличии от старого Ренара — она была глупой.  Поэтому старшая дочь семьи всегда думала о Валери, и только ей она отправляла письма, даже ценой того, что подавленная могла рассказать отцу о её месте положения. Но Валери этого не сделала. Она не предала её. Она всегда отвечала своей сестре, рассказывая про свои дела, но скрывая свою боль и обиду. Она писала только то, что было принято.  Истинная леди. Истинная жена, а не женщина.  А сейчас перед Виолой сидела девчушка, в мятой футболке и растрепанными волосами. С живыми, яркими глазами, где была усталость и непоколебимость. С кучей приключений за спиной. Перед ней сидела дочь Валери — Жасмин. Совершенно не похожая на Валери. Настолько не похожая, что такое кажется необъяснимым. Такая — какой Виола никогда не могла представить свою племянницу. — И поэтому мы оказались здесь. — закончила темноволосая, выпутывая Ренар из мыслей, — Ты сможешь скрыть меня здесь на время? Пока оформляются документы? Рыжеволосая вздохнула, отпивая целебный чай из шиповника, а после посмотрела в зелёные глаза.  — Ты знаешь за кого меня должны были выдать замуж? — спросила Виола, слабо усмехнувшись.  Жасмин отрицательно покачала головой, хмуря брови.  — За Томмиана Арне. — заявила Виола, — За твоего противного дядю. Он постоянно заявлялся в наш дом, пытаясь увидеть меня, как обещанную ему жену. Он был охвачен мечтой сделать меня своей. Я была младше него, красивее, просто идеальный вариант для мужчины за тридцать. Но каждый раз он получал от меня отказ, и однажды — я пустила в него летучий сглаз.  Темноволосая была огорошена этой историей. Она никогда не подозревала об этом. Если бы её тетка не сбежала из дома, она бы — никогда не родилась. Во Франции не принято отдавать дочерей в одну семью. И её мать бы вышла замуж за другого мужчину.  — Но твой отец, Лоран, он был другим. — раздумывала Виола, — Твоя мать его любила со времен обучения. Он был красив и галантен. Полная противоположность Томмиану.  — Я знаю. — не веря выдохнула Жасс.  — Аристократические разборки. — невзначай кинул Тео, разбавляя неловкую атмосферу, — Я думаю, что Маттео хуже этого Томмиана в несколько раз.  — Помнится, один из Бенедиктов был Министром Магии. — задумалась Виола, — Скандальный мужчина.  — Я не хочу говорить об этой семье. — фыркнула девушка, обретая прежнюю уверенность, полностью откидывая тревожные мысли.  — Я рада, что ты не подчинилась системе. — улыбнулась женщина, — Это сильный поступок. Немного опасный, но сильный.  — Похож на ваш? — ухмыльнулся Нотт, кладя голову на стол, смотря прямо в голубые глаза.  — Да. — ответила Виола, — Но у меня не было поддержки в виде обаятельного молодого человека.  Теодор заулыбался, перекидывая взгляд на Жасмин, которая из последних сил пыталась не покраснеть, улавливая намек своей тетки.  — Мы просто друзья. — заверила девушка, — А у тебя нет собственной семьи? — перевела тему.  — Есть. — улыбнулась рыжеволосая, — Моя семья — это драконы! Они мои настоящие дети.  Арне усмехнулась, осматривая остывший чай, а после протяжно зевнула, не прикрывая рот — слишком явно показывая своё наплевательское отношение к манерам и этикету.  — У меня есть для вас свободная комната. — спохватилась Ренар, — Вы наверное устали, я провожу вас в покои.  Волшебники поплелись в коридор, прямо к узкой, деревянной лестнице, и оказалась на втором этаже, где было всего две двери.  Виола открыла правую дверь, приглашая Теодора и Жасс войти.  Комната была маленькой. Фиолетовые обои и белый потолок. На полу молочный, пушистый ковёр. Большое окно выходило на тропические джунгли. Возле окна стоял высокий, тёмный шкаф. Деревянный стол подпирал стену, умещая вазоны с волшебными растениями. А посредине — стояла двухспальная кровать.  В воздухе витал запах чар чистоты. Растения издавали странные звуки, словно ссорились между собой на выдуманном языке.  — Больше мне нечего вам предложить. — сказала Виола, замечая, как племянница с недоверием смотрит на кровать.  — Большое вам спасибо! — воскликнул Тео, зияя благодарностью.  — Спасибо. — повторила Жасс, смотря в глаза тетке.  Ренар кивнула, и проговорив что-то про дела и кормление опасных драконов, удалилась, оставляя пару наедине.  Комната погрузилась в молчание, было слышно только крики попугаев и рыки маленьких драконов с улицы.  — Нужно трансфигурировать кровать в две. — кинула девушка. — Ты серьезно? — спросил парень, плюхаясь на свежие простыни, — Ты только что встретилась со своей теткой, которую никогда не видела, и первое, что ты мне говоришь — это трансфигурация кровати?  Жасмин шумно выдохнула, оседая вслед за Теодором. Её, если честно сказать, вообще не тревожила кровать. Мысли были совершенно о другом.  Она была в шоке. Сегодняшний день выбивал её из колеи. Она узнала слишком много нового о своей семье. И это новое было отнюдь неприятным. Она встретилась с женщиной, с которой у неё оказалась слишком сильная связь. Она встретила свою частичку. — Мне не по себе. — призналась темноволосая, упираясь взглядом в карие глаза.  — Всё нормально, мне было бы также. — протянул кудрявый, пытаясь аккуратно прикоснутся к женской руке, что немного дрожала на коленях.  — Не нормально! — воскликнула Жасс, пряча лицо в ладонях.  Девушка опустила плечи, будто на них ощущалась вся тяжесть дня, заставляя их ныть от нагрузки. Она пыталась держатся из последних сил, но усталость и эта странная встреча — принуждали выпустить пар. Рядом Теодор, который смотрит на неё своими глазами, слишком понимающими и познавшими печаль. Перед ним не хотелось быть сильной, хоть гордость ещё этого не признавала. Она хотела спать с ним на этой чертовой кровати, ведь верила, что тепло его тела убаюкает весь холод жестокого мира. Но здравый рассудок, который желал быть услышанным, боролся с мотивами сердца, заставляя её из раза в раз ограждаться. Жасмин почувствовала, как он положил свою ладонь на её хрупкое плечо. Его рука была большой, сильной, теплой. Пальцы — нежными, длинными, с красивыми извилинами на подушечках. Именно это стало последней каплей. Он разрушил её защиту так легко, словно её не существовало вовсе. Вода стекала по щекам. Не было всхлипов, судорожного дыхания, лишь тело едва заметно подрагивало. Она плакала молча, боялась что даже один звук — признает её слабость перед ним. Но Тео ощущал эту дрожь, осознавал причину молчания. Он знал, почему она позволила себе заплакать. — Всё в порядке. — глухо бросил парень, смотря на ладони, что скрывали веснушчатое лицо, — Поплачь и станет легче. — Заткнись. — выдавила Жасс, стараясь успокоится и ровно дышать, но его руку не откинула. Она слишком много плачет. Да, можно было бы сказать, что так на неё влияют новые потрясения и жизнь, которая ставит подножки на любой дороге. Но внутри у девушки зияет прекрасное понимание — Теодор влияет на неё сильнее, чем внешний мир. Общее сожаление заменяет чужую боль на нежные чувства. И эти нежные чувства, словно прокладывают прочный мост между сердцами. Плетут большую сетку, как у загонов с драконами, и связывают их между собой слишком прочно, чтобы этого не ощутить. Истина, что сорвалась с губ Полумны Лавгуд, это прямое пророчество, дарованное двоим волшебника. Пророчество дарованное хаосу и разрухе. Которое было их предостережением и одновременно — обещанием. — Ты когда плачешь, становишься похожей на вампира. — отстраненно роняет Тео. Жасмин убирает ладони от лица, мокрыми глазами встречая его взгляд, полный какого-то странного веселья. — Что? — спрашивает кудрявый, — У тебя глаза становятся красными. И даже сейчас ты смотришь так, словно хочешь выпить всю мою кровь. — Если ты не заткнешься, то я так и сделаю. — фыркает, утирая мокрые дорожки со щёк. — Да ну?! Парень нагибается к ней ближе. Его дыхание касается открытой шеи, нежно щекочет кожу. А пристальный, игривый взгляд — ощущается физически. Он давит и манит. Жасмин набирается последних сил, которые настойчиво плавятся под теплом его тела, и поворачивает голову к нему. Они сталкиваться носами, но никто не собирается убирать лица. — Я выпью всю твою кровь, а потом вырву сердце. — шипит, не отводя своих зрачков от его. Тео чувствует, как жар растекается по телу. Он замечает дрожь её ресниц, тряску нижней губы. Слышит надломленный, немного злой голос. Ощущает кончик острого носа на своем. — Ты жестокая. — почти мурлычет, ловко хватая пушистую, колючую прядь в свои руки. Девушка еле сдерживается, чтобы не отодвинуться. Терпеть такую близость та ещё игра. Ни отдалится. Ни приблизится. Оба варианта будут обозначать проигрыш. Мужские пальцы аккуратно заправляют волосы за торчащее ушко, нарочито к нему прикасаясь, обдавая кожицу слабыми мурашками. Она ощущает, как сердце бьётся чаще, но разум отчаянно ищет оправдание любой мысли о дистанции. Они слышат, как Виола на улице подзывает драконов, называя их странными, смешными именами, и даже ругает некоторых, не позволяя забирать еду у младших. И звуки того мира, который где-то там — на улице, за пределами комнаты, подсвечивают их собственную интригу. — Я справедливая. — наконец выговаривает Жасмин, пытаясь не спустить свои глаза на его пухлые губы. — Справедливо вырвать мне сердце? — хихикает Теодор, ощущая, как его дыхание становится глубоким, а щеки медленно краснеют. Его живот сводит от ожидания. Тело хочет прижаться к другому. Губы хотят схватить другие, дабы почувствовать знакомый вкус. Но он этого не делает. Ведь, одна мысль об этом, это и наказание и награда. И их грань ему в данный момент непонятна. — Да. — отвечает темноволосая, — За твоё непослушание. — А я должен тебя слушаться? — шепчет в её тонкие уста, что роняют резкие вздохи. Жасс пытается держать руки под контролем, сжимая коленки, дабы они не сорвались и не запутались в тёмных кудрях, оттягивая их. — Конечно… — улыбается сверкающими глазами, — Как ручной щенок. Тео хихикает. Уж очень смешат её слова, но в сердце прячется странная готовность к любым её желаниям. Он уверен, если бы она захотела надеть на него ошейник, прямо как на пса, он бы даже не сопротивлялся. — Хочется быть моей хозяйкой? — склоняется к уху. Жар его слов и дыхания, мигом опаляют чувствительную кожу. Девушка едва сдерживается, чтобы не заскулить от того, насколько сильно тянет узел в животе. Она роняет громкий выдох, граничащий с тихим стоном, и прикрывает веки. Он отодвигается, поглядывая в её лицо, отмечая прикрытые глаза и румянец, который перекинулся даже на шею. И это стает толчком, полностью убравшим все знаки «стоп», отдавшим власть желанию. Теодор накрывает губы Жасмин, нежно сминая ткани. Она отвечает, пытаясь углубить поцелуй, словно он может усмирить бурю внутри. Его руки находят её влажные щеки и тянут ближе. Она же — поддается импульсу, зарываясь в его кудри так, как желала секунды назад. Языки сплетаются в хаотичном безумии, губы обхватывают друг друга. Парень осторожно, но уверенно опрокидывает женское тело на кровать, возвышаясь над ним, подминая под себя. Мягкие ткани принимают их. Дают больше поля для игры или сожаления, которое уже успело заменится на страсть. Тео отрывается на секунду, дабы взглянуть на Жасс. Её волосы красиво сочетаются с лиловым постельным бельем. Красные, веснушчатые щеки заставляют почувствовать, как мало места становится в его брюках. А зелёные, туманные глаза, что открылись одновременно с его карими — вынуждают накрыть её губы вновь. Девушка перекидывает руки на мужское лицо, ощущая, как оно горит под её пальцами. Тепло накрывает сильными волнами, пуская по телу ток, что бросает в сильную дрожь. Все мышцы то напрягаться, то блаженно расслабляться. Теодор начинает целовать более грубо, отвязано. Так хочет его больная голова. Её слова, такие властные и горячие, поднимают в нём бунт, который не хочет утихать. Он чувствует, как её грудь поднимается выше и выше от сбивчивого дыхания, и касается его. Как её пальцы скользят по скулам. Как губы распухают от интенсивности поцелуя. Вот-вот они перейдут грань. Но в этот раз будучи трезвыми. Это немного пугает Жасмин, но разгоряченное тело совершенно не хочет слушать мозг. Ей слишком хорошо, чтобы противится пылким прикосновениям Теодора. Она гортанно стонет, ощущая его теплую руку, приподнявшую ткань футболки и упавшую на изгиб талии. Пальцы вызывают мурашки, выводя на коже нежные рисунки. Каждое его действие отзывается в ней огнем. Пламя тянется выше, но не чтобы обжечь, а чтобы выкинуть уйму искорок. Хаос теплится в груди, радуясь прикосновениям разрухи. Напор Нотта становится сильнее. Он прикусывает женские губы, играет с языком, грубее сжимает нежную кожу. Он срывается. А такого не должно происходить. Это же — Жасмин. Так нельзя. Тео отрывается от её губ и садится на кровати, с улыбкой смотря на её обескураженное лицо. Жасс, слишком разгоряченная и запутанная, не может понять ход его мыслей. Не может осознать, почему он просто сидит и смотрит, словно наслаждается моментом её потерянности. — Я не щенок. — хихикает парень. — Что? — шепчет, приподнимаясь на локтях. Градусы в комнате немного понижаются. И темноволосая чувствует тоску за его горячими прикосновениями и раздражение. — Я не хочу слушаться тебя, как ручной щенок. — играет обиду, слегка выпячивая припухлые губы. Жасмин корчит страдальческое лицо и откидывается обратно на простыни, пытаясь выровнять дыхание. Зелёные глаза закрываются, чтобы хоть немного усмирить пламя. Она пару секунд лежит, собираясь с мыслями, а после поднимается в сидячее положение и бьет Нотта в грудь. Легонько, но так, чтобы он понял, что выбесил её. Девушка забирается под одеяло, отворачиваясь от парня, и со строгим лицом ложится спать. Тео смеётся, дергая её волосы, но она грубо бьет его по руке, забирая пряди. — Тебе не понравились? — хохочет. В ответ ему только молчание. Но Жасмин, наверное, не злится, ведь предательская усмешка украшает лицо. — Я просто подумал, что нам пора спать. — продолжает кудрявый, — Мы устали и всё такое. Тео не останавливается нести какую-то чушь, немного посмеиваясь от собственных слов, и эти звуки расслабляют Жасмин. Сон тихо подкрадывается к ней, окутывая тело и снимая напряжение. Он настигает её, убирая этот долгий день, оставляя только тяжесть для сомкнутых глаз. Нотт наблюдает, как её дыхание становится ровным и глубоким, и закрывает свой рот, подавляя шутки. Он аккуратно залазит под одеяло и также принимается засыпать, поглядывая на копну тёмных, кудрявых волос. Их путешествие становится страннее и страннее, но парень не против этого. Его всё устраивает. Он даже и не мог представить, что его, пропахшая сигаретным дымом и перегаром, жизнь — превратится в море импульса. Слишком уж нереальным кажутся последние месяцы, в которых начало фигурировать имя — Жасмин. Мир начинает терять свои очертания. Пропадают порт-ключи, гоблин, песок, драконы, рыжеволосая женщина, и фиолетовые обои. Остаются только они, сопящие в одной кровати, где-то на краю света.