Штраф, который я оплатил

Четыре часа назад. Дмитрий в последний заход спустился к машине с двумя коробками, набитыми книгами. Разместив вещи в салоне и усадив большого пса на переднее сиденье, он выпрямился, достал пачку сигарет и закурил. В пальцах нервно вертелись ключи от квартиры. От своей бывшей квартиры. Он старался не смотреть на дом, на знакомый подъезд — не хотелось уезжать. Особенно не хотелось возвращаться в Выборг — город, из которого в юности он рвался всеми силами. Сколько Дмитрий себя помнил, всегда работал и в студенческие годы добросовестно учился. Всего добился сам, даже к двадцати шести годам выплатил ипотеку за студию. Да, не в самом Питере, да, дорога до работы отнимала по пять часов в день… Но это была его собственность. Конечно, он собирался перебираться в сам город, причём из‑за новой должности хотел продавать квартиру в скором времени, ведь тратить суммарно по пять часов в день на дорогу было слишком большой роскошью. Однако эти планы рухнули после звонка матери. Бабушка Дмитрия, Людмила Ивановна, в начале июня упала с лестницы в подъезде. Перелом шейки бедра требовал долгого восстановления. Сначала женщина лежала в больнице, а после её выписки родители Дмитрия решили перевезти её в свой дом за Выборгом. Помогать с переездом взялся брат Дмитрия — Влад, который в итоге после очередной ссоры с женой переехал из квартиры тёщи, оставив супругу и двоих детей, в бабушкину квартиру. Влад месяцами искал новую подходящую работу, которой в Выборге просто не было. Однако недалеко от питерской квартиры Дмитрия опубликовалось объявление о подходящей вакансии. Мать, узнав о возможности Влада выбраться в большой город и наконец взяться за ум, тут же принялась уговаривать и в итоге предложила обмен: Дмитрий получает бабушкину однушку, а свою студию отдаёт Владу. Мужчина проглотил любые обиды и признал, что однокомнатная лучше студии, пусть и в ненавистном городе. Да и дорога до работы сократилась бы на час. Также он напомнил себе, что переезд в сам Санкт‑Петербург не отменяется, а лишь переносится. Если не спешить с документами, грамотно оформить бабушкину квартиру на него, продать, а также найти новое жильё, то к концу учебного года вполне можно успеть. Эти размышления успокоили Дмитрия, и когда тот наконец дождался приезда отца, уже без особого сожаления обменялся ключами. Мужчины перебросились парой коротких фраз, из которых Дима уловил лишь то, что Влад приедет в Питер на следующий день к вечеру, так как остался в родительском доме с матерью. Дмитрий провёл три с половиной часа в дороге. По приезде сил заносить вещи не осталось, и он отложил это дело на утро, прихватил лишь сумку с предметами первой необходимости. Поднимаясь по тонким, узким ступенькам на четвёртый этаж, Дмитрий мечтал лишь о душе, ужине и сне. Он извлёк из кармана ключи и просунул в замочную скважину квартиры, которая находилась посередине. В последний раз мужчина был здесь около полугода назад. Его мечты об ужине грохнули от вида пустых полок холодильника. Пара медицинских мазей, чеснок и пачка майонеза выглядывали из дверцы до того, как мужчина безжалостно выбросил их в доверху забитый мусорный мешок. Неодобрительно поджав губы, Дмитрий в который раз отметил наглость брата, который явно не подумал о том, чтобы удосужиться прибраться перед отъездом. Мужчина достал из сумки собачью миску, наполнил её кормом и с изрядной долей зависти проследил за тем, как чёрный лабрадор с жадностью принялся за еду. Едва Дмитрий нажал на выключатель света, как мерзкий звук дверного звонка заставил его нахмуриться, а пса — громко гавкнуть. — Поспокойнее, Ричард. Пёс послушно умолк и уселся, следя за хозяином. — Если это кто‑то неприятный, разрешаю сгрызть его, — великодушно предложил Дмитрий, на что Рич тут же довольно завилял хвостом. Мужчина предполагал, что в такой поздний час спокойно могли прийти друзья брата, которые не знали о его переезде, а потому Дмитрий готовился отчитать незваного гостя и заставить того забыть этот адрес навсегда. Однако, когда он раскрыл дверь, то в тусклом свете лампы разглядел двух мужчин в полицейской форме. — Чем могу помочь? — Сержант Самойлов. Здравствуйте. Соседи жалуются на шум, — монотонно и безэмоционально поведал крупный мужчина. Дмитрий перевёл взгляд с одного на другого, будто проверяя, не шутят ли. — Вы домом не ошиблись? — Разумеется, нет, — фыркнул молодой полицейский, но всё же перечитал записи, когда Дмитрий отвернулся. — Ну шума, как видите, нет. Можете быть свободны. Дмитрий уже приготовился закрыть дверь, но тут молодой полицейский насупился. Парень набрал воздуха, стараясь звучать внушительно: — Это мы будем решать. Пока не разберёмся с протоколом, попросим вас пожертвовать вашим временем. — Потом, тише и неувереннее, обратился к коллеге: — Может, соседям позвоним? Самойлов тяжело вздохнул и пожал плечами: — Придётся. Из пятьдесят седьмой вызвали? — Да, из неё, — деловито подтвердил парень. Дмитрий закатил глаза и опёрся плечом о дверной косяк. Меньше всего ему хотелось тратить время на разборки вместо долгожданного сна. — Как вас? — небрежно бросил молодой сотрудник и звонко щёлкнул ручкой. — Воронов. Сотрудник важно кивнул и чиркнул на бумаге. Самойлов тем временем нажал на звонок соседней квартиры. — Не работает, похоже, — после пары попыток вынес вердикт и отчётливо постучал. Только после нескольких серий ударов раздался звук открывающегося замка. Воронов насчитал порядка четырёх оборотов и мог предположить, что это ещё и разные замки. За эти секунды он успел взмолиться, чтобы новым соседом не оказалась какая‑нибудь сумасшедшая бабушка, которая стала бы захаживать к нему и расспрашивать о Людмиле Ивановне, жаловаться на здоровье, делиться сплетнями или же следить за ним в глазок, подозревая в причастности к криминальному миру. Тот факт, что уже в первый день новые соседи, которые считали нормой закрываться на все замки, вызвали полицию, конечно, оставлял мало надежд на то, что Господь его услышит. Однако на пороге явилась совсем юная девушка. Дмитрий даже выдохнул от облегчения и послал благодарности всем высшим силам, что хоть с ней проблем не будет. Соседка тем временем плотнее закуталась в атласный халат, словно тот вообще годился для сохранения тепла, отбросила кудрявую прядь с глаз и вопросительно уставилась на пришедших. — Доброй ночи. Сержант Самойлов. Поступил вызов о нарушении тишины. Вы вызывали? — Я, — вскинула подбородок девушка. — И где шум? — вклинился молодой полицейский, который, по‑видимому, желал заявить о себе. Дмитрий бросил на него снисходительный взгляд. То, как этот парень старался быть жёстче необходимого, явно указывало на то, что он совсем недавно на службе. Видно, соседка тоже правильно считывала эти сигналы и, прежде чем строго отрезать, окинула сотрудника неодобрительным, с ноткой презрения, взглядом. — А я когда вызывала? — Поспокойнее. Гражданка… — примирительно начал Самойлов. — Солнцева, — буркнула она, на что молодой полицейский в свою очередь не сдержал ироничного хмыка. «Ну не идиот ли над фамилиями смеяться?» — неодобрительно покачал головой Дмитрий. — Гражданка Солнцева, мы приехали как только смогли. Когда прибыли, ни шума, ни заявленной пьяной компании не было. Ваш сосед отрицает, что нарушал тишину, — терпеливо пояснил Самойлов. Сержант явно хотел только одного: закрыть дело и уйти. Ни внешний вид соседки, ни шутки напарника его не волновали. — Но это не мой сосед, — отрезала Солнцева, бросив короткий взгляд на Дмитрия, который в свою очередь сдержал язвительный комментарий об «удачном знакомстве». — Вы живёте в пятьдесят шестой? — устало спросил Самойлов. — Да. Дмитрий заметил, как девушка снова посмотрела на него. Он надеялся, что она не начнёт спорить, будто он самозванец. Это затянуло бы разговор не на один час. — Неужели я похожа на того, кто станет ради забавы вызывать полицию? — её голос звенел от обиды, и Дмитрий прекрасно мог её понять. В конце концов, она нисколько не виновата в том, что Влад в который раз доставил неприятностей. — Повторю: этого человека я вижу впервые. Шумел другой — мужчина, который жил здесь последние четыре месяца. Кем он ему приходится — не знаю. Пусть хоть любовниками будут! — Довольно, — резко оборвал он. Её неприятный комментарий нисколько не задел мужчину, ведь он видел, что соседка по большей части растерянна от непонимания происходящего, а не желает поссориться с каждым, как демонстрирует. — Я не намерен проводить ночь в подъезде. Я переехал сюда не позднее получаса назад. До этого в квартире жил мой брат, но сегодня я его не видел. Как и не видел никакой пьяной компании. Он надеялся, что этих объяснений хватит, чтобы умерить пыл соседки и заставить полицейских мирно уехать. — Хорошо. Гражданка Солнцева, у вас есть доказательства, что в квартире шумели? — Самойлов наконец решил закругляться с этим делом. Девушка приоткрыла рот и голыми ступнями переступила с пятки на носок. — Доказательства? Нет… Я не думала, что они нужны… Спросите у других соседей! — нашла она альтернативу. Пока мужчины звонили ближайшим соседям, Воронов с укором бросил взгляд на Солнцеву. «Ну в самом деле, неужели ей самой спать не хочется? Зачем тянуть время? Нет доказательств — ну и пусть, просто уедут», — подумал он. Спустя минут десять Воронову стало понятно, о чём переживала соседка. — Кажется, у нас ложный вызов, — с явным удовольствием протянул молодой полицейский. — Какой ещё ложный?! — вспыхнула она, пряча нервозность. — Я вызывала, когда шум был! — Но никто, кроме вас, подтвердить этого не может, — мягко заметил Самойлов. — Вы смеётесь? Вы сами видели, что все ближайшие соседи — пожилые, у них со слухом проблемы! Если бы вы приехали вовремя, а не в два часа ночи, то сами стали бы свидетелями! Дмитрий мысленно согласился: если бы они приехали раньше, брат сам бы объяснялся, а мужчина по приезде уже бы спокойно спал. — Оформляй, — проигнорировав её слова, бросил Самойлов напарнику. — Гражданка Солнцева, вам нужно будет расписаться. Сумма штрафа — полторы тысячи рублей. — Я не стану ничего платить. За что? Вы злоупотребляете полномочиями! Ложным вызов считается при доказанном умысле… «Разумеется, девочка, они злоупотребляют полномочиями, — тяжело выдохнул Дмитрий и сжал зубы от несправедливости. — Не ей же платить за косяки Влада. Вот только почему опять мне?» — Хватит, — перебил Дмитрий и скрылся в квартире. Вернулся он с купюрой в пять тысяч, которую словно от сердца отрывал — не потому что был бедным или скупым, а потому что умел ценить честно заработанное и не привык разбрасываться деньгами. — Надеюсь, обойдёмся без протоколов? Самойлов кивнул: — Разумеется, не смеем более задерживать. Вопрос решён. Доброй ночи. — Он обернулся к Лене: — Повезло вам, гражданочка, с соседом. Дмитрий успел уловить на лице Солнцевой целую гамму чувств: недоумение, гнев, обиду… Но девушка лишь громко хлопнула дверью, сказав этим всё. Воронов обменялся с Самойловым кивками на прощание и заперся в квартире с мыслями о том, что перед соседкой всё же стоит извиниться.