"The power of love lies not in avoiding conflicts, but in the ability to find a path to reconciliation."
— Martin Luther King Jr.
(перевод: «Сила любви заключается не в том, чтобы избегать конфликтов, а в умении находить путь к примирению.»
— Мартин Лютер Кинг младший)
Вид из окна на Санкт-Петербург пленяет своей атмосферой. За серым небом проглядывают силуэты куполов и шпилей, отражающиеся в мокрой брусчатке улиц. По крыше тихонько стучит дождь, создавая ритмичную мелодию, которая будто успокаивает и наполняет город особым уютом. Вдалеке мерцают огни фонарей, отражающиеся в реках и каналах, придавая пейзажу загадочность и нежность.
Ангелина сидела на кухне, наблюдая за этой красотой, попивая травяной чай. Она наконец пришла в себя: восстановились силы, теперь она чувствует себя намного лучше. Телефон отодвинулся в сторону из-за вибрации.
Левин
1 пропущенный звонок
— Ну и что тебе надо, веретеник? — голос спокойный. она продолжает пить чай, иногда перекладывая конфету из одной стороны в другу.
Она включает громкую связь. Сына нет дома, и нет смысла что-то скрывать. Поэтому она расслабляется и вслушивается в слова своего
незнакомца.
— Ангел, давай встретимся в нашей кофейне? Нам нужно поговорить нормально. Я вижу, как тебе тяжело, мне не лучше. Я устал от этих ссор. Хорошо?
Она хранит молчание, а он терпеливо ждёт. Пусть ждёт. За три года она так и не дождалась ни одного звонка от него, ни извинений, ни хотя бы сообщения.
— Хорошо. — отвечает спустя 5 минут молчания. совсем тихо, словно рассказывает самый главный секрет её жизни.
— Хорошо.... — повторяет за ней, удивлённо понимая, что она согласилась. — Я заеду за тобой ближе к 7.
— Хорошо.... — кажется, уже жалеет, что согласилась.
Время медленно подходит к 7. Она уже собралась и спокойно сидела, читая книгу. В последнее время у нее нет ни сил, ни времени, чтобы читать, пора собраться окончательно. Стать той самой Ангелиной Изосимовой из «Экстрасенсы: Реванш», показать всем, себе в том числе, что она сильная женщина.
Левин
Спускайся.
Ангелина вышла, видит знакомую фигуру, которая курит. Заметив её тоже, выкидывает бычок, размахивает руками, чтобы запах быстрее ушёл. Не поможет. Но ей плевать. Она привыкла к этому запаху. От него всегда так пахло.
— Не мне в лицо, и на том спасибо. — хихикает от глупых Левинских действий. — Поехали, ты, кажется, хотел поговорить, а на улице делать это я не намерена.
— Почему нет? — приподнимает бровь. снова строит из себя дурачка.
— Холодно. — последнее, что слышит Максим, как колдовка скрылась за дверью машины.
Она уже достала старую-знакомую заглушку, вставила и просто ждала, когда же он додумается сесть за руль. Без него машина не поедет, а водить Ангелина не умеет.
Уже в кафе, когда они ожидали свои заказы, Максим просто смотрел на своего Ангела.
— Ты изменилась, знаешь? — притягивает заинтересованный взгляд. — В лучшую сторону. Начала отстаивать себя, особенно в те моменты, когда остальные пытаются тебя потоптать. — замолкает. пытается подобрать слова. вздыхает. — Я хотел попросить у тебя прощения за всё, что делал: изменял, убегал, бил, оскорблял, унижал, издевался. Знаю, что гореть мне в котле долгие годы, но если от этого ты будешь счастлива, я готов на это. Я готов на многое, чтобы ты простила меня. — ком в горле не даёт говорить спокойно. кашляет. — Прости за всё, что творил и вытворяю по сей день. Такой я человек. И помнишь... Да, конечно, ты помнишь. Я говорил тебе, что быть одной и страдать — это твоя судьба? Я ошибся. — смотрит ей в глаза. зелёные становятся тёмными. по щеке её слеза бежит. — Ошибся во многом, что тебе говорил. Это моя судьба — быть одиноким идиотом, который будет страдать. — вытирает слёзы пальцами. — Гель... — берёт её руку, подносит к губам. целует, лбом прижимается к ней. холодно. — Ангел, прошу тебя, прости. Дай самый последний, крохотный, как крошка хлеба, шанс. Клянусь, я не подведу тебя. — почему-то её когда-то тёплые руки стали холодными. — Не подведу тебя, Елену и Яшу
— А Додошку? — слабо улыбается. он замечает это. улыбается ей в ответ. целует запястье, крепко сжимая и переплетя их пальцы.
— И Додошку тоже. Никого из тво.... нашей семьи. Я так же хочу извиниться перед твоей мамой и сыном, и пушистым облачком, конечно.
— Я.... — боится. сердце колотится быстро-быстро. кажется, поднялось давление. — Я боюсь давать тебе шанс, но где-то внутри всё ещё верю, что ты не подведёшь. Я не знаю, что ответить тебе на эти слова, так как ты разрушил меня, мой мир, который верил, что вот он, тот самый принц на белом. — замолкает резко. он падает возле неё на колени, прижимаясь к ним, целует коленки. — Макс, вставай....
— Я такой урод. Просто моральный ублюдок. Но я прошу ещё один шанс. Прошу.... — карие глаза наполняются слезами.
Он смотрит на неё, ожидая ответ. А она не может оторваться от его взгляда. Он такой же, как и раньше, пронизывающий, яркий, захватывающий, читающий. В нём плескается любовь, страх и тоска. Колдун ждёт ответа колдовки. Все рядом затихли, даже официант, который хотел принести их блюда, остановился у столика чужого.
— Хорошо. Я даю тебе последний шанс. Я устала от того, что ты вечно в моих мыслях, поэтому даю шанс быть рядом. Но ещё одна попытка сорваться на мне, и мы прощаемся навсегда. Я правда больше не выдержу.
— Клянусь, Ангел. Клянусь.
Целует.
Целует глубоко, нежно, страстно. Вкладывает всю тоску, любовь и поддержку. В холле начали хлопать. Кто-то вытирает слёзы салфетками. Кто-то счастливо улыбается за новоиспечённую пару. А он целует её, обнимая крепко.
— Клянусь. — шепчет в губы, улыбаясь. — Я люблю тебя, Ангел. Спасибо, что дала мне возможность показать, что я никто без тебя.
Три часа спустя.
Максим прижимает колдунью к стене, покрывая её тело горячими поцелуями. Она тихо постанывает, её коготки царапают его плечи, она хватается за голову и проводит рукой по шраму. Он улыбается, оставляя на её шее красно-фиолетовый след. Затем берёт её на руки и несёт в спальню.
— Люблю. — шепчет колдун, снимая одежду с них. — Я люблю тебя. — сжимает грудь, резко входя, не забыв надеть презерватив.
— Нежнее, Макс. — просит одними губами. притягивает к себе. целует.
Она скучала по его прикосновениям. По его сильным рукам, которые обхватывали её талию, по его горячему дыханию, которое обжигало кожу, и по поцелуям, таким страстным, что, казалось, уносили в другую галактику.
Он целовал её, прикусывая губы до крови, а она улыбалась, глядя на него своими блестящими глазами.
— Ах, Макс... — она выгибается, когда он делает последний толчок.