Разрушая стены

Я насмешливо фыркнула, закатив зеленые глаза, когда увидела, как они входят. Не поймите меня неправильно, мне нравилась новая группа. Лидер, дружелюбный, но замкнутый мужчина с бородой, был достаточно милым, как и остальные члены его разношёрстной команды выживших. Хотя я не совсем понимала, почему он был таким замкнутым. Сказать, что у меня были проблемы с доверием, было бы большим преуменьшением. Но это уже совсем другая история... Наконец, он вошел и сразу же его голубые глаза встретились с моими. Ах, вот и он. Проклятие моей жизни в последнее время — Карл Граймс. Шершавая коричневая шевелюра, спускавшаяся ниже ушей, была на виду, а вокруг него я заметила, что остальные тоже привели себя в порядок. На пухлых розовых губах Карла появилась едва заметная улыбка, когда остальные члены группы вошли в маленький домик Дианы, и я отвернулась, чтобы он не заметил легкого румянца на моих щеках. Я действительно не могла отрицать, что этот парень начинал вызывать во мне чувства, которых я никогда раньше не испытывала в своей молодой жизни. О, не то чтобы я не встречалась с другими парнями или даже не ходила на свидания с несколькими из них после прибытия в Александрию. Но... мне было трудно доверять людям. Я делала это несколько раз за эти годы, и это всегда было ошибкой. А такой парень? Как Карл Граймс? Огромная ошибка. Он был тем, кого моя лучшая подруга Натали называла «ковбойским Казановой». Клянусь, она и ее кантри-музыка будут моей смертью. То есть, если зомби не съедят меня первыми. Я усмехнулась над своей мрачной шуткой, но внезапно мои мысли прервались. «Что такого смешного?» — спросил глубокий, бархатный голос, возвращая меня к реальности. Я кашлянула, прочищая горло, когда ледяные голубые глаза встретились с изумрудными. Карл. Отбросив прядь светло-русых волос, достигавших верхушки моих плеч, я прикусила губу и пожала плечами. «Ничего, я просто... погрузилась в свои мысли, наверное», — тихо ответила я, его близость внезапно сделала меня необычно застенчивой. Он улыбнулся мне и протянул руку: «Я Карл». Почти смеясь над его формальностью в попытке разбить лед, я взяла его руку в свою и улыбнулась: «Райли». Он наклонил голову набок, и пряди темных волос упали ему на лоб. «Крутое имя...» Мы погрузились в неловкое молчание, и я стала теребить носком ботинка деревянный пол, прежде чем прочистить горло. «Так ты син лидера группы, да?» — спросила я, оглядываясь по комнате, прежде чем мой взгляд остановился на теперь гладко выбритом Рике Граймсе, разговаривающем с Джесси, а ее сын Сэм тянул ее за подол рубашки, чтобы привлечь ее внимание. Раздражающий маленький сопляк. «Да. Да, Рик — мой отец», «Судя по тому, что я видела и слышала, он кажется хорошим человеком», «Он...» — он замолчал, а затем ухмыльнулся и съязвил: «Только не позволяй ему убедить тебя, что он хороший садовник», Я рассмеялась и покачала головой, улыбаясь ему, а он ответил мне улыбкой. «А как насчет тебя? Твоя семья здесь?» — спросил он, улыбаясь дружелюбно. Счастье исчезло с моего лица, и Карл, должно быть, заметил это, потому что его лицо превратилось в озабоченное хмурое выражение. «Прости, я... ты в порядке...» — он начал отступать, но я покачала головой, притворяясь улыбающейся. «А, нет, они не смогли приехать. Извини меня, пожалуйста», — вежливо сказала я, проходя мимо него и игнорируя его протесты, направляясь в кухню и через заднюю дверь. Это было как раз вовремя — прямо перед тем, как неизбежный поток слез смыл бы всю надежду на счастье на остаток дня. Это был последний раз, когда я разговаривала с Карлом Граймсом в течение долгого времени. В течение следующих нескольких недель он преследовал меня по всему городу, но я избегала его, игнорируя при каждой возможности. Он был отличным парнем, но я не могла — просто не могла. Я потеряла слишком много, чтобы снова опустить свою защиту — просто не стоило рисковать, чтобы во второй раз получить такую же травму. Я вздохнула про себя, положив ладони на край кухонной раковины в доме Кэрол. Она попросила меня прийти и помочь ей испечь печенье — немного странная просьба, учитывая, что она не производила на меня впечатление человека, который любит печь, но я согласилась, надеясь поближе познакомиться с этими людьми. «Ты в порядке?» — голос прервал мои мысли, заставив меня резко обернуться и чуть не уронить миску с тестом на пол. Беспокойные голубые глаза Карла встретились с моими, и я улыбнулась, кивнув. «Да, я в порядке», — солгала я. Он приподнял бровь, давая понять, что знает, что из моих уст вылетела неправда, и я раздраженно закатила глаза. «Я в порядке, я...», — начала я, но запнулась и покачала головой. Карл подошел ближе, сократив расстояние между нами до нескольких сантиметров. Я чувствовала его теплое дыхание на своем лице, когда он осторожно протянул руку и обхватил мое лицо своими большими мозолистыми ладонями. «Но это не так, правда?» Тепло его голубых глаз, впивающихся в мои, мягкое прикосновение его кожи к моему лицу и доброта в его вопросе наконец сломали стену, которую я так упорно пыталась поддерживать. Слезы потекли, незваные, неконтролируемые. Я не хотела этого, и часть меня ненавидела себя за это, но он ничего не сказал — ни слова. Просто обнял меня и позволил плакать на его груди, пока я изливала ему душу. Это удивило даже меня саму — я никогда раньше не была так открыта ни с кем. Даже с Дианой, которая была так гостеприимна и радушно приняла меня, когда я приехала сюда. Но он был другим. Когда я наконец отстранилась от него, после того как слезы утихли, я почувствовала, как его большие пальцы нежно стерли их с моих щек. Я улыбнулась ему сквозь слезы, глядя на него сквозь ресницы, на очаровательное лицо мальчика, который постепенно разрушал мои стены, давая мне понять, что иногда можно открываться людям. Поэтому неудивительно, что через неделю он пригласил меня на свидание, и я сказала «да». По крайней мере, Кэрол не была удивлена, поскольку в тот день она незаметно следила за нами из гостиной. Но даже это не могло омрачить мое настроение. У меня был Карл. И ничто не могло это изменить.